— Ну ты и скажешь! — воскликнула Джоук, засмеявшись и с трудом подавив в себе желание весело толкнуть Даса в бок. Удивительно, как она могла разговориться и вдруг стать самым обыкновенным подростком...читать далее


#3 «Estuans interius»
Game master [до 24.06]

#4 «Tempus es iocundum»
[ЗАВЕРШЕН]
LC

ЛЮК КЛИРУОТЕР
предложения по дополнению матчасти и квестам; вопросы по ордену и гриммам; организационные вопросы и конкурсы;
// AG

АГАТА ГЕЛЛХОРН
графическое наполнение форума, коды; вопросы по медиумам и демонам; партнёрство и реклама; вопросы по квестам;
// RB

РЕЙНА БЛЕЙК
заполнение списков; конкурсы; выдача наград и подарков; вопросы по вампирам и грейворенам;
// AM

АМАРИС МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; добавление блоков в вакансии; графика, коды; вопросы по ведьмам и банши;
// GM

ГАБРИЭЛЬ МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; реклама; заполнение списков; проверка анкет; графическое оформление;
// RF

РЭЙВОН ФЭЙТ
общие вопросы по расам; массовик-затейник; заполнение списков; выдача наград и подарков;
Генриетта, Британская Колумбия, Канада
январь-март 2017.

Henrietta: altera pars

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » тёмное дело в белых халатах


тёмное дело в белых халатах

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Хельга и Восточный ветер – Не оставляй меня в темноте

https://b.radikal.ru/b21/1801/ca/0b89a877a331.jpg
Темное дело в белых халатах
Femke Marlow & Archibald River
17 января 2017 года, заброшенная психиатрическая клиника Солсберри Хилл.
Когда ищешь правду, чаще всего находишь неприятности.

Отредактировано Femke Marlow (2018-01-14 12:44:11)

+2

2

В январе дует холодный ветер и пахнет зимой. Хочется забиться под крышу, закутаться в одеяло и никуда не вылезать. Но Питер Джонсон вылез, в конце концов он должен знать. Закутался поплотнее в старое пальто, намотал шарф почти до ушей и пошел шаркающей походкой вверх по улице. Ему уже за восемьдесят. Гололед и больные суставы заставляют идти медленно и аккуратно. В таком возрасте кости как будто стеклянные, поскользнешься, сломаешь шейку бедра и «привет». А к этому самому «привет» он пока не готов. Город после Рождества всё еще в праздничном убранстве, но в этом больше нет смысла. Оно всё еще яркое, но волшебство испарилось. Впрочем, может и нет никакого волшебства.
Офисное здание на Парк-Лейн 34, как-то так вышло, что, прожив в Генриетте всю жизнь, мистер Джонсон в нём никогда не был, зато частенько проходил мимо. Контора на втором этаже называется «Черный лес», о ней ходят всякие слухи, говорят, они берутся за то, за что никто в городе не возьмется. К этому моменту Питер обошел уже три детективных агентства, стоило ему только упомянуть Солсберри Хилл, как к его делу тут же теряли интерес, даже не спрашивая, в чем оно заключается. Подслеповато щурясь, он поднялся по лестнице на второй этаж и толкнул нужную дверь.
Ярко освещенный офис создавал контраст с полутемной лестницей, и сначала мистеру Джонсону показалось, что в конторе никого нет. Потом он, наконец, заметил высокого молодого парня. И направился сразу к нему, чем черт не шутит, может, хоть здесь его выслушают:
- Здравствуйте, молодой человек! Меня зовут Питер Джонсон. Вы не могли бы мне помочь? – он принялся разматывать шарф, озираясь в поисках вешалки.
Устало опустился на предложенный стул и достал из кармана бумажник. Забавная всё-таки вещь бумажники, люди таскают в них всякий мусор чеки, квитанции и проездные билеты и самое ценное. И это ценное совсем не деньги. Фотографии.
- Не знаю, возьметесь ли вы за моё дело, но в других местах мне отказали, - начал объяснять старик, скрюченными артритом пальцами расстегивая хитрую застежку.
- В конце жизни человек всегда думает о начале, о том, что составляло и определяло его. И о том, что могло бы быть если. Я всегда думаю о ней, о моей Лили, - он положил на стол перед детективом небольшую старую фотокарточку. С неё широко улыбалась кудрявая молодая девушка в платье пятидесятых годов.
- Я думал, у нас еще есть время. В молодости кажется, что жизнь такая длинная, - он грустно ухмыльнулся и посмотрел на своего собеседника. У того впереди еще целая жизнь. Время, которого так много и так мало одновременно.
- Я хотел женится на ней. Думал, послужу своей стране, заработаю денег в армии и женюсь на моей Лили.
- Я вернулся героем. Она меня не дождалась. –там перед мысленным взором Питера снова пролетает тот момент, когда он возвращается домой и обнимает тех, кто ему дорог, тех кто пришел встречать его на автостанцию Генриетты. Всё еще в военной форме и дорожной пыли с вещмешком за плечами. И не находит её. Воспоминания так устроены, картинки меркнут со временем, он уже не может вспомнить, какого цвета было платье его матери, или был ли там кузен Джо. Но остаются чувства, боль не проходит со временем. Прячется где-то в уголке памяти, под толщей других счастливых воспоминаний, но не исчезает.
- Я так думал. Мне так сказали, – оправдываясь, толи перед детективом, толи перед самим собой.
- Её семья уехала дальше на север. А я её не искал, - это простить себе сложнее всего. Он поверил. Странно всё это, обидно даже, ведь если бы он искал, нашел её в клинике тогда в 1958 году, всё могло бы быть иначе, или не могло, как теперь узнаешь.
- Моя Лили всегда была странная с самого детства. Она ходила во сне и слышала голоса. Она была чудесная, - где-то в его воспоминаниях всё та же девушка широко улыбается ему, держащему тяжелую любительскую камеру, смеется и говорит, чтобы он не снимал её, она не причесанна. Какое это имеет значение, когда она такая красивая живая и настоящая.
- Я еще долго ждал, что она вернется, передумает. Писал письма, дурак, но не отваживался ей отправить. У меня даже был адрес. А потом всё прошло. Знаете, как это бывает, постепенно всё становится неважным. А потом понимаешь, что жизнь идет дальше. Должна идти дальше. Я женился в 64-ом, на чудесной женщине, мы прожили в месте 47 лет, у меня трое детей, семеро внуков – по стариковской привычке Питер пускается в пространные истории, зная, что паренек не отважиться его прерывать.
- Она попала в Солсберри Хилл летом 55-ого, - мистер Джонсон произносит как раз ту фразу, на которой собственно всё и заканчивается.
- Я знаю, что это нехорошее место, говорят, там творились страшные дела, - старик начинает теребить край собственного свитера. Так уж получилось, что в былые времена всё было иначе. Дом скорби – это хуже чем тюрьма, смерть и камера пыток. Пациентов лечили электричеством, привязывали к кроватям и погружали в ледяные ванны. Записи велись из рук вон плохо. А в середине 90-х клинику просто закрыли, да так внезапно, что половина архивов так и осталась валяться в пыльных подвалах. Говорят, что-то напугало главного врача до такой степени, что он улепетывал в первых рядах.
- Но я должен узнать, что с ней случилось, - Питер хватает молодого детектива за руку. Вбив себе в голову, что он хочет знать правду, старик готов обойти каждую контору в этом городе, и если понадобиться он сам отправится в Солсберри Хилл. Он найдет записи и узнает правду. Вот только что делать с этой правдой он еще не знает.
- Вы мне поможете?
- Мою невесту звали Лили Робинсон, это её единственная фотография, - он с нежностью касается потертого снимка, - Верните мне её, пожалуйста.
Всё это время Фемке тихонько сидела за полупрозрачной перегородкой, стараясь не вмешиваться в разговор Арчи с внезапно появившемся клиентом. Во-первых, она не любила сентиментальных историй, во-вторых, не обладала христианским терпением, поэтому решила банально спрятаться.
- Что еще за Солсберри Хилл? – поинтересовалась женщина, выглянув наконец из-за перегородки?

Отредактировано Femke Marlow (2018-01-13 19:05:24)

+1

3

Прекрасен мир, в котором всегда есть чем заняться. Почитать, помыть посуду, разобраться с надоедливым рекламным вирусом на компьютере Орфея, закончить формулировать свою часть отчета дела-о-театре, покрутить в редакторе «грамоту именователя» на январь, ведь они всегда немножко разные. Ах: дела, дела, дела.
Для него это один из самых комфортных способов работы – иметь возможность заниматься несколькими задачами сразу, не давать себе застаиваться и скучать. Чувствовать, что его, хотя бы и малый вклад есть во множество больших и важных вещей. Что с его помощью мир меняется к лучшему.

С пожилым мужчиной, поднявшимся в офис, Арчи сталкивается, выходя из кухни, и тут же радушно его приветствует. «Старших» сейчас нет, все детективы разъехались, в офисе почти пусто. Никто из присутствующих особо энтузиазма поработать с клиентом не проявляет: Анна коротко поднимает взгляд и почти незаметно качает головой, Марси исчезает на кухне, а обращаться к леди Марлоу (не совсем ясно, на самом деле ли она «леди», но прозвище закрепилось) Риверу немного не хватает духу. Он никогда не был хорош в том, чтобы отказываться от работы в чью-то пользу, да ему и не особо хочется, честно говоря.
Арчи любит стариков. Своих родных старших родственников он никогда не знал, зато подростком начал помогать в генриетском доме престарелых, где быстро стал всеобщим любимым внуком. Он представляется, предлагает гостю присесть, уверяет, что выслушает с полным вниманием и приносит чай. Ведь ничто так не радует и не успокаивает в снежный день, как чашка хорошего чая, верно?
История, которую рассказывает пожилой господин, царапает сердце – ее одной хватает, чтобы защипало желанием помочь и утешить, но, пользуясь возможностью узнать больше, Арчи касается фотографии, двигая ее чуть ближе к себе. Он чувствует волну трепетной нежности и долгих взглядов, аккуратности и бережности, с которыми фотокарточка хранилась все эти годы. А еще: имя пропавшей совпадает с именем одной из его матерей, и это всего лишь случайность, но зато какая!
Рассказ мистера Джексона занимает немало времени – длинная жизнь, долгая боль. Когда он берет медиума за руку, подчеркивая свой вопрос, полную надежды просьбу, Ривер с улыбкой накрывает его ладонь своей. Он уже согласен, но не может принимать официальные решения от имени агентства.
Зато может от своего собственного.
– Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам, мистер Джексон. – Честно обещает он. Умение точно формулировать подобного рода договоренности пришло к нему немалой ценой, но, став привычным однажды, впоследствии сберегло немало нервов. – Но, прежде чем подтвердить, что мы беремся за это дело официально, я должен обсудить это с моим начальством.
Прежде, чем мистер Джексон успевает ответить из-за перегородки появляется леди Фемке:
– Что еще за Солсберри Хилл?
Удивление из-за неожиданного вмешательства быстро проходит и Ривер коротко улыбается ей – должно быть, женщина слушала их беседу. Этого, учитывая планировку офиса, сложно было не сделать.
Арчи знает о госпитале, столько же, сколько все коренные жители Генриетты – брошенный когда-то в конце двадцатого века, Солсберри Хилл стал чем-то вроде городской легенды и любимой детской страшилки: «Вот заберут тебя в Солсберри Хилл!».
– Это психиатрическая больница здесь, в Генриетте, – рассказывает он, – ее закрыли в девяностых. – Арчи замолкает, задумываясь, и с некоторым удивлением добавляет, – Никогда не слышал, чтобы про нее говорили что-нибудь хорошее. Скорее, – интонации немного меняются, медиум явно повторяет чьи-то слова, – «Ну уж мы-то, слава богу, не Солсберри Хилл!». – Пожимает плечами, – Здание брошено и территория закрыта. Говорят, оттуда бежали так быстро, что оставили всё как есть – мебель, вещи, документы и даже… – «пациентов». Этого Ривер не произносит, вовремя останавливая себя и бросая взгляд на клиента. Он может вспомнить не менее пяти разных версий того, что именно случилось с больными, которые не смогли покинуть стены клиники. Это, конечно, всего лишь детские страшилки, но едва ли хотя бы одну из них стоит озвучивать сейчас, – …внутри все так же, как было. – Продолжает медиум, но как следует скрыть дискомфорт у него все равно не выходит. Он никогда не любил эти жуткие сказки, но ребенком, к сожалению, часто их слышал.
Можно понять, почему помогать пожилому господину никто не берется. Солсберри Хилл – гиблое и мрачное место. Связываться с ним мало кому захочется, особенно по такому старому делу. Но, из всех людей, мистеру Джонсону повезло обратиться именно к тому, кто полезет в пасть к акуле, если узнает, что кому-то там нужна помощь.

+1

4

Сбивчивые объяснения Ривера о том, что за зверь такой эта Солсберри Хилл напоминают детскую страшилку: в черном черном лесу, стоит черный черный дом, в черном черном доме... и далее по тексту. Фемке закатила глаза, в природе гораздо меньше волшебных вещей, чем представляется простому обывателю. Ей случалось бывать во многих домах с приведениями по всему страрому свету, призраки и правда находились едва ли в четверти из них. В основном старая проводка, гнилое дерево или ушлые хозяева, решившие срубить славы и деньжат, а за одно, попасть в новости. Впрочем, Генриетта это Генриетта, концентрация мистики на квадратный фут в этом городишке и так зашкаливает, так что вполне возможно Солсберри Хилл могло оказаться стоящим делом. Мальчишка был готов нестись на дело вот прямо сейчас, знаете, есть такая порода людей, им отчаянно нужно кому-нибудь всё время помогать вопреки логике и здравому смыслу. Не то чтобы это плохо, вот только с собственными проблемами они зачастую разобраться не могут. За недолгое время пребывания в «Черном лесу» Фемке достаточно четко уяснила, во-первых, что обо всех делах следует уведомлять «господина главного детектива», будь он не ладен, и во-вторых Арчи Ривер никуда не ходит один, даже в булочную через дорогу за плюшками. С обоими пунктами Фемке была категорически не согласна. Но собственно, её никто и не спрашивал.
- Так, - обратилась Фемке, к молодому детективу.
- Дело мы берем – подтвердила она.
– Я пойду поставлю Рэйвона в известность. А ты пока вызови такси,- продолжила раздавать указания Фемке.
Мистер Джонсон принялся рассыпаться в благодарностях, когда понял, что наконец нашел людей, готовых взяться за его дело. Впрочем, глядя на Ривера это было и так понятно, тот в принципе не был способен говорить людям нет. Пока старик тряс руку молодого человека, рассказывал, как он признателен, и что «Черный лес» его последняя надежда, Фемке решила по-быстрому покончить с самой сложной частью предстоящего дела.
Женщина по-деловому направилась к кабинету в отдаленном конце офиса. Собственно, правила гласили о том, что Рэйвона следует уведомить, как именно это сделать, в отсутствии обозначенного субъекта в офисе, те самые правила не оговаривали. Поэтому Марлоу взяла лист бумаги и размашисто написала: «Есть дело. Мальчишка со мной. Ф.» На самом деле, можно было позвонить, вероятно даже нужно было. Но позвонить значит спрашивать, а если не спрашивать, то тебе и не откажут. В конце концов, это старая психиатрическая больница, а не северо-восточное побережье Сомали.
- Так, Фейта, я уведомила, - пояснила женщина, вернувшись с совершенно непроницаемым выражением лица.
«В письменном виде, в двух экземплярах»
- Возьми фонарик. У вас есть болторез? – поинтересовалась Фемке. В конце концов они собираются вломиться в закрытое учреждение. Не плохо бы взять кое-что из строительного инструмента. Вряд ли Солсберри Хилл встретит их распахнутыми дверями и чаем с печеньками.
- И шапку надень! – добавила женщина учительским тоном. Арчибальду Риверу пора взрослеть, и для начала научиться «посылать лесом» всех тех, кто пытается сделать из него вечного ребенка. И не плохо бы начать с неё. Глядишь со временем научится огрызаться.
Фемке вынула из-под стола здоровенный саквояж. Пожалуй, даже она с тру дом могла бы вспомнить всё, что там есть, достоверно ей было известно, что там нет только одно – порядка.
Такси подошло достаточно быстро. Фемке схватила пальто, намотала шарф и шикнув на Арчи спустилась к машине.
Таксист, выходец из индии среднего возраста, был крайне удивлен, когда женщина назвала место назначения. Но согласился, когда ему пообещали заплатить по двойному тарифу. Ни Фемке, ни Арчи не испытывали ни малейшего желания садиться за руль сами. Так что пришлось ехать на такси, ну в самом деле, не пешком же идти по заснеженным улицам. Кроме того, лечебница располагается на отшибе, практически за городом, и автобусы туда не ходят.
Когда Арчи расположился рядом, женщина повернулась к нему и нетерпящим возражения голосом пояснила:
- Значит, так. Работаем по минимуму, находим архив, ищем историю болезни Лили Робинсон. Забираем её оттуда и возвращаемся в агентство, - она посмотрела на часы.
- Если повезет, управимся до того, как стемнеет. – зимой на севере темнеет рано.
- Мы не ищем приключений, мы делаем работу. Тебе всё ясно? – строго поинтересовалась женщина.
Она поймала взгляд водителя, который с интересом рассматривал странную парочку в зеркало заднего вида. Тот от чего-то смутился и снова уставился на дорогу.
Ехать было не менее получаса и всё это время Фемке рассматривала в окно заснеженный город. Странное скопище историй, которые переплетаются между собой и прячутся в окнах домов. Забавно будет сегодня распутать одну из них.
Такси остановилось в доброй полумиле от корпуса больницы, таксист заявил, что ни за какие деньги не поедет к самому зданию.
Фемке выругалась протянула таксисту обещанный двойной тариф и вылезла из машины, оказавшись по щиколотку в снегу.
Пройдя полмили по заснеженной дороге, они уткнулись в забор с огромной табличкой «Keep out». Каждый раз, когда есть табличка, советующая держаться подальше, всегда есть желающие её нарушить. Дальше по ходу движения обнаружилась большая дыра в заборе. У переднего входа даже и пробовать не следовало, как правило наиболее очевидная дверь всегда самая охраняемая, поэтому женщина предложила обойти клинику с фланга и сразу попытаться спустить в подвал. Ведь логично, что архив всегда находится в подвале.
Они прошли вдоль кирпичной стены здания в сторону южного крыла. Здание в полной тишине наблюдало за ними пустыми глазницами выбитых окон. Каждое из них было зарешёчено, затянуто сеткой или забито досками. С торца здания располагался вход в подвал. Люк возвышался из земли на добрых полтора фута, и почти не был занесен снегом, на нём красовался здоровый металлический засов для надежности укрепленный целью с амбарным замком.
- Прошу! – женщина указала пареньку на фронт предстоящих работ, в конце концов должен же быть от молодого детектива прок, пусть поработает, разминаясь с замком. Она осмотрелась по сторонам, среди заснеженного канадского пейзажа это место выглядело таким умиротворенным, тихим, пожалуй, даже слишком тихим.
- Дамы вперед, - заявила Фемке, ловко обойдя Ривера, когда он наконец справился с помощью болтореза с цепью, отодвинул засов и открыл дверь. Она начала спускаться в подвал.
Подвал заброшенной клиники, как и любой позвал холодный, темный и пахнущий сыростью, Фемке светила под ноги фонариком, потому что крайне нежелательно будет съехать по обледенелым ступенькам на копчике, во-первых, больно, во-вторых, дамы так не поступают.
- Осторожно, ступеньки скользкие! – предупредила она Ривера, оказавшись внизу в длинном гулком коридоре. Снега здесь не было, но холодрыга стояла жуткая, облупившаяся штукатурка сползала со стен клоками. Она подсвечивала стены в поисках плана помещения, в конце концов рядом с выходами частенько висят такие планы, на случай пожара. Такой план как раз оказался висящим на стене, прочем от него сохранился только кусочек, кто-то не слишком сообразительный додумался поджечь его из хулиганских побуждений.
- Иди сюда – позвала она Ривера.
- Смотри, мы скорее всего где-то вот здесь, - Фемке указала пальцев в нижний правый угол сохранившейся части карты.
- Так, давай смотреть, что тут дальше, - она посветила фонариком пытаясь разобрать надпись на помещении, которое согласно плана располагалась дальше по коридору.
- О! Подстанция! – она постучала пальцем по плану, - если нам повезет, генераторы еще работают и у нас будет свет.
По ногам тянуло сквозняком, впрочем, для подвального помещения обычное дело. Там на верху тоже поднимался ветер. Раздался грохот. двери подвального люка захлопнулись. Фемке резко обернулась. Второй звук был куда как интереснее, со скрежетом упал металлический засов. Ну что же, теперь они не смогут выйти той дорогой, которой пришли. И это очень не хорошо.
Нет, всё случившееся можно конечно списать на совпадение. Вернее, она планировала сделать всё возможное, чтобы убедить Арчи в том, что это совпадение, потому что сама ни коим образом в совпадение не верила.
- Чудесно! – констатировала Фемке.
- Ладно, пойдем включим свет, потом найдем архив, а за одно и другой выход из этой дыры, - она легонько коснулась руки парня чуть выше локтя. Не хватало ей еще оказаться запертой в катакомбах с испуганным мальчишкой. Скорее всего все двери заперты с наружи, впрочем, теперь у них с Арчи появится возможность это выяснить, и чем позже он об этом догадается, тем лучше.
- Ну что, пойдем? – она улыбнулась той самой улыбкой, которой улыбаются, когда плана нет от слова совсем, но лучше бы сделать вид, что он у тебя есть.
Где-то в глубине коридора капала вода.

+1

5

То, что у него есть возможность помочь мистеру Джонсону, не нарушая установленных правил, привело Арчи в искренний искристый восторг и наполнило готовностью развить бурную деятельность немедленно. Он-то уже готовился к долгим объяснениям, в ходе которых выяснилось бы, что Ривер запомнил из рассказа обратившегося за помощью господина далеко не всё, но в особенности то, что не слишком нужно. Так происходило всегда – все дела, которые Блэквуд брал в работу, заверяли Рэйвон или Саймон и были серьезные причины, по которым Ривера старались не пускать беседовать с заказчиками в одиночестве. Как бы он ни был хорош в сопереживании и улаживании острых ситуаций – вытащить из медиума связную информацию о сути дела едва ли представлялось возможным. Любую историю он мешал с таким количеством эмоций и ощущений, для перевода на человеческий язык требовался определенный опыт, в то время как многие детали, которые привлекли бы внимание грамотного детектива, просто ускользали от него.
Всё это вместе каждый раз создавало определенные сложности, которых, к счастью, в этот раз удалось избежать. И всё благодаря леди Марлоу! Когда она вернулась из кабинета Рэйвона, объявив, что поставила его в известность, Арчи провожал мистера Джонсона, в десятый (как минимум) раз пожимая руку и уверяя, что всё будет в порядке и Блэквуд («наши детективы лучшие из возможных!») обязательно приложит всё усилия, чтобы ему помочь. Поэтому на вопрос леди Марлоу Ривер ответил только после того, как проводил гостя, от всей души пожелав ему приятного дня.
– Да, есть. – Для тех сотрудников агентства, которые не открывают замки взглядом. Или, благодаря своей нечеловеческой силе, рвут цепи руками. – Я возьму.
Найти нужные инструменты было не сложно: во всем, что могло пригодиться во время работы в Блэвуде старались сохранять порядок. И из фонарика и из болтореза сочились тонкие нити уверенности и надежности – ничего конкретного, просто эхо многих ситуаций, в которых кто-то, используя их, добился успеха. Ривер мечтательно улыбнулся, убирая их в лежащий тут же рюкзак и закидывая его на плечо. Эта улыбка чуть дрогнула, сменившись недоумением, когда леди Марлоу окликнула его снова.
«Шапку…?».
Возможно, это была какая-то шутка, которую Арчи не понял. Он уже научился угадывать шутки остальных сотрудников, но леди Марлоу знал пока что недостаточно хорошо.
– Я её не ношу, – Честно ответил он, просто на всякий случай и смущенно улыбнулся поймавшей его взгляд Марси. Девушка в ответ закатила глаза. Вообще, очень мило, что старшая коллега об этом подумала. Такая забота! Только подумав об этом, Ривер немедленно расцвел благодарной улыбкой и обернулся к Фемке, желая её поблагодарить. – Спасибо за беспокойство!
Анна за его спиной что-то пробормотала, но, когда Ривер обернулся, только махнула рукой: «идите уже».
И он пошел.
Точнее, они пошли.

Дорога в Солсберри Хилл не заняла много времени – по меркам Ривера, по крайней мере. К сожалению, пришлось немного пройти по снегу и Арчи смутно порадовался, что, в редком для себя проявлении сознательности, увидев в окно, как улицы занесло снегом, выбрал высокую обувь. Начерпать полные ботинки льдистого, уже по-весеннему колкого снега, ему не улыбалось совершенно.
Обойдя здание, детективы уперлись в люк, и тут Риверу представилась разогреться, прогнав забирающуюся под куртку прохладу. Он покачал головой – никогда не любил делать что-то, что, по формальным признакам было «нельзя», но иногда приходилось делать что-то такое, чтобы помочь людям.
Леди Марлоу спускалась первой, и сделала это с изяществом, которое Арчи по-настоящему оценил только когда сам ступил на обледенелые ступеньки – и немедленно оступился, только каким-то чудом не слетев вниз. Он удержался, вцепившись в металлический, холодный поручень (перчатки Ривер снял, чтобы работать с инструментами, сунул в карман, да так и не надел) и сдавленно зашипел, прежде чем сделать следующий шаг. Медиум бы вскрикнул, наверное, но то ли присутствие недавно появившейся, старшей коллеги вынуждало вести себя сдержаннее, то ли общая тишина места давила… А может дело было в том, что поручень, за который схватился Арчи, был настолько оглушающе пустым, лишенным каких-либо хороших эмоций, что это передалось и ему.
Коридор, в который они спустились, ничем не отличался от других заброшенных, давно оставленных людьми помещений. Хлопьями опадающая штукатурка, мусор, следы не созидающей, но разрушительной людской деятельности, хулиганства. Арчи поежился и спрятал руки в карманы. Обычно, оказываясь на задании, он старался как можно скорее коснуться нового места, понять, что в нем происходило, погрузиться, чтобы потом лучше работать, но сейчас делать этого почему-то не хотелось.
Когда Фемке окликнула его, Ривер вздрогнул, отвлекаясь от темного коридора, пустое пространство которого гипнотизировал до этого.
Они вместе осмотрели карту – Арчи скорее наблюдал, кивая, все ещё пытаясь распознать и определить для себя то чувство, которое его захватило. Что-то вроде… «не-хочу-тут-быть»?
За их спинами загрохотало и в помещении резко потемнело. Единственным источником света остались их фонарики. Потому что… потому что крышка люка захлопнулась. Того самого, через который они вошли.
– Чудесно! – Объявила женщина.
– И правда… – слабо согласился Ривер. Он бы и рад бы быть более вдохновленным, но это место… Разом вспомнились всё истории, которые он слышал, когда был ребенком. Несмотря на специфику своей работы, Арчи отчаянно не любил всё страшное. По очень простой причине: оно его пугало.
Медиум сдержанно выдохнул сквозь зубы и нервно улыбнулся спутнице, забыв, что этого, должно быть, не видно в неверном свете фонарей. Фемке казалась невозмутимой. Что сейчас, что во время её первого визита в агентство, закончившегося перестрелкой, какой бы хаос вокруг не происходил, она была такой спокойной, словно сидела в собственной гостиной. Это восхищало. Впрочем, восхитить Арчи было не так уж сложно.
Из оцепенения его вывело чужое прикосновение. Риверу не требовалось прямого контакта «кожа-к-коже» чтобы поймать эхо чужих эмоций. К счастью, только хороших: мазнуло уверенностью, целеустремленностью, легким любопытством.
Это помогло, на самом деле. Арчи нервничал каждый раз, когда оказывался в жутком месте, но опыт подсказывал, что нужно просто продолжать действовать, и, постепенно, станет легче. Место станет знакомым, призраки (если они тут есть) понятными и будто бы своими, а причина, по которой они сюда пришли, осязаемой и выполнимой.
– Ну что, пойдем, – Обратилась к нему леди Марлоу. Подняв взгляд на её лицо, Ривер увидел, что она улыбается. Эта улыбка была жуткой, но, вообще-то всё в освещении снизу-вверх казалось жутким, тени плясали по лицу, будто бы отбрасываемые постоянно копошащимися насекомыми. Поэтому Арчи всё равно улыбнулся в ответ, искренне, хотя и слегка нервно.
– Д-да, конечно, – Голос дрогнул, но только слегка. Арчи сделал усилия, заставляя себя сосредоточиться на деле. – Не знаю, правда, пережила ли проводка все эти годы и такую сырость. – Он задрал голову, освещая потолок. На нем, как на стене какого-то грота, расползлись пятна и потеки, превращая то, что когда-то было создано человеком в почти природный узор. Луч фонаря Ривера выхватил и провода, закрепленные в верхней части стен. Сказать по ним, работает ли освещение было, конечно же, нельзя, но Арчи удивился бы, работай оно. Впрочем, если верить Марси, его суждениям о «железе» доверять нельзя строго и абсолютно, так что, кто знает…
Ривер медленно двинулся по коридору. Выбирать направление не приходилось – только прямо в темноту, туда, где капала вода.
Шестое чувство медиума молчало. Это могло бы порадовать, если бы экспериментальным путем не было установлено, что фантастический талант Арчи игнорировать всё, что его расстраивает, распространяется и на это тоже. Опыт (очень болезненный) показал, что на то, чтобы «подключиться» к негативному фону у Ривера уходит существенно больше времени, зато, когда ему это наконец-то удается медиум отхватывает сразу и на полную катушку. Но до этого – не почувствует духа до тех пор, пока не столкнется с ним нос к носу.
– Тут ведь есть призраки, да, – Это должен был быть вопрос, но вышло горькое утверждение, – Люди умирали здесь. И оставались навсегда. Хотя должны были лечиться.

+1

6

- Конечно, есть, - ухмыльнулась Марлоу. Она не хотела пугать молодого детектива, но вопрос о призраках немного обескураживал. Люди умирали здесь. Впрочем, люди умирают везде, это не новость. Мир кишит смертью. Не важно, где ты сейчас, в каждой точки пространства когда-то кто-то умер. Круговорот жизни. Но не все умершие становятся призраками, только те, у кого есть хорошая причина чтобы остаться. Те, кто не могут отпустить. Иногда так сложно отпустить то, чем владел при жизни, то, что ненавидел, то, что любил. Отпустить свою боль и свой страх. Это ловушка, сначала крепко держишь ты, а потом оно крепко держит тебя. Призраки – это не просто мертвые люди, это тени, запертые в клетках, которые возвели сами. Узники своих страстей и желаний. Не те, кого вы знали и любили, а только отголоски.
- Ты ведь не боишься приведений, правда? – Фемке резко обернулась к Арчи, подсветив фонариком своё лицо снизу вверх для пущей жути. Она засмеялась. Снова погладила Ривера по руке выше локтя. Раз уж она позволила ему в это влезть.
- Не дрейфь! Они ничего тебе не сделают, если ты им не позволишь. Да и вообще, бояться нужно живых – «успокоила» женщина. Впрочем, с живыми или с мертвыми, всегда приходится держать ухо в остро. Она твёрдо верила в то, что во взаимодействии между медиумом и духом главным может и должен оставаться медиум. Ей крепко прилетало. Как-то раз в Каире одна крайне не желавшая быть мертвой мумия неплохо постаралась пытаясь завладеть её телом. Не смешно получилось, но это совсем другая история.
- Так, генератор, должен быть вот здесь – она резко свернула на лево и уткнулась в чулан, заполненный старыми каталками. Легкий топографический кретинизм присущ всем женщинам. Даже если они в прошлом Британская контрразведка. Она посмотрела на Арчи, пожала плечами.
- Значит здесь, - Марлоу указала на помещение напротив. О чудо там и правда оказался генератор.
- Надеюсь эта фиговина еще работает, - Фемке скептически осмотрела старый агрегат.
«Надо будет выключить второй фонарик. Если генератор не запустится, то меньше всего хотелось бы остаться в этом чертовом подвале без света».
На удивление в помещении нашлось несколько канистр солярки и вполне живой дизель. Около получаса потребовалось нашим героям, чтобы запустить электричество.
С включенным освещением всё выглядит не таким жутким. Они идут на звук, туда где капает вода. Вода не должна капать, здесь слишком холодно. Фемке первой заворачивает в один из закутков по коридору справа от генераторной. Облупившаяся зелёная краска, нехороший мороз по коже. Несколько чугунных ванн. Кран не плотно закрыт, и вода капает. Даже думать не хочется, что тут делали. Она не сразу замечает, что одна из них до краёв наполнена водой.
- Арчи! – окликает она парня.
- Смотри! –  она указывает взглядом на ванну.
- Только близко не подходи и руками не трогай! – честно предупреждает Марлоу. Сама Фемке направляется к небольшому окошку под потолком. Рама хорошо прогнила, можно и вышибить при желании, вот только оно узковато. Женщина может и пролезет, а вот Арчи с его плечами крайне вряд ли.
«Чем его только в детстве поливали?»
***
Лана повисла в руках двух дюжих мужчин, тащивших ей спиной вперед по коридору. Она задумчиво смотрела на свои грязные босые ступни. Пятки тащились по бетонному полу коридора. Сопротивляться рано или поздно надоедает. Всем надоедает. Она висит безвольной куклой. Смотрит стеклянным взглядом. Но вообще, Лана из буйных. Сколько она здесь? Несколько недель или несколько лет? Сложно сказать от таблеток время становится тягучим и вязким, а мысли ленивыми и неповоротливыми, их тяжело думать. Но она не сумасшедшая, нет, нет, нет, она не сумасшедшая, она видела то, что видела! Она повторяет и повторяет это всем, кто готов слушать, врачам, санитарам, молчаливой Бэтти из второй палаты, она правда видела. Она видела своего пастора, у него есть когти и зубы. Она видела, как он ест человеческую плоть размазывая кровь по лицу. Она видела и всем, всем рассказала, ей не поверили. Её отправили сюда. Но она не сумасшедшая, нет, нет, нет, она не сумасшедшая, она видела то, что видела! И она выберется. Однажды. Найдет и убьёт пастора, и все увидят, что у него есть когти и зубы. Мысль загорается в глазах искрой. Сопротивляться рано или поздно надоедает. Всем надоедает. Но не ей. Она умудряется вывернуться и хватануть зубами за руку одного из санитаров. Резкий вопль боли.
- Ах ты, сука! – удар наотмашь. Привкус чего-то соленого на губах.
С ней больше не церемонятся, тот, что покрупнее хватает её закидывает на плечо и тащит брыкающуюся женщину к ванне. Второй громко материться осматривая прокушенную кожу. Голова гудит.
Первое погружение всегда самое болезненное. Разгорячённое от борьбы тело, сухая одежда, женщина кричит и царапается, когда её пытаются запихнуть в ванну. Но где уж тут справишься. Её просто забрасывают внутрь. Вода, такая холодная, что дыхание перехватывает. Крепкие руки хватают её за плечи и за лодыжки.
- Макай эту дуру! – говорит один из санитаров и тянет её за лодыжки, когда второй давит на плечи. Странно, она совсем не помнит их лиц, так как будто их нет вовсе. Это одни и те же санитары или каждый раз разные?
Она оказывается под водой. Они держат её некоторое время, потом отпускают, позволяя вынырнуть, перевести дыхание. Она кричит, обзывается, бьётся в их руках, пытается укусить поцарапать. И так снова и снова раз за разом. И с каждым разом они держат её всё дольше. Сопротивляться рано или поздно надоедает. Всем надоедает. Однажды они просто утопят её. Оставят на дне холодной ванны. Эта мысль кажется простой и спокойной. Следующая пришедшая мысль оказывается о том, какого всё-таки отвратительного зеленого цвета стены. Руки отпускают. Она выныривает, всё тело бьёт дрожь. Вот бы это было всё, вот бы они решили, что на сегодня хватит.
Крепкие руки снова прижимают её ко дну ванны, ледяная вода затекает в нос. Вода щиплет и обжигает, сотней стальных иголок впиваясь в кожу. Не как в первый раз, но всё равно ощутимо. Через пелену воды она видит склонившихся над ней санитаров. Пальцы судорожно цепляются за края чугунной ванны. Женщина пытается упереться пятками, они скользят. Сопротивляться рано или поздно надоедает. Всем надоедает. Но не ей. Руки отпускают. Лане наконец удается ухватиться за край и с криком вынырнуть из-под воды. Оказавшись в какой-то другой комнате, где противная зеленая краска почти облупилась. Лана видит перед собой парня в уличной одежде и со всей силы хватает его за грудки. Она хватается за одежду незнакомца как за последний шанс, пальцы сводит от холода, но она не отпустит. Санитары оказываются проворнее. Крепкие руки снова хватают её за плечи и лодыжки, снова тащат под воду. Она кричит и испугана слишком испугана, чтобы отпустить. Лана тянет незнакомца с собой в ледяную ванну.

Отредактировано Femke Marlow (2018-05-04 08:47:18)

+1


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » тёмное дело в белых халатах


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC