«Ведь Реми ни в коей мере не считает себя социально неловким, нет. Если только иногда ловит за хвост эти дурацкие мысли, что, может быть, пожалуй, ну а вдруг....» читать далее
В этот город идёт много дорог, но никто вам не скажет, что приехал сюда просто из любопытства. Почему же? Всё просто. Этот город окутан тайнами и многовековой историей, которую каждый житель может поведать лишь шёпотом. В этом городе есть Потерянное озеро, где легко можно пропасть и самому. Что-то странное в густых лесах. Зло ходит рядом с добром. Это не простой городок в Канаде. Это Генриетта, и она вас не отпустит просто так.
HENRIETTA: ALTERA PARS
Генриетта, Британская Колумбия, Канада // январь-март 2017.
// LUKE
ЛЮК КЛИРУОТЕР
предложения по дополнению матчасти и квестам; вопросы по ордену и гриммам; организационные вопросы и конкурсы;
// AGATHA
АГАТА ГЕЛЛХОРН
графическое наполнение форума, коды; вопросы по медиумам и демонам; партнёрство и реклама; вопросы по квестам;
// REINA
РЕЙНА БЛЕЙК
заполнение списков; конкурсы; выдача наград и подарков; вопросы по вампирам и грейворенам;
// AMARIS
АМАРИС МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; добавление блоков в вакансии; графика, коды; вопросы по ведьмам и банши;
// GABRIEL
ГАБРИЭЛЬ МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; реклама; заполнение списков; проверка анкет; графическое оформление;
//

Henrietta: altera pars

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » You're my favourite permanent scar


You're my favourite permanent scar

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Lovers and Liars - Permanent Scar
https://i.imgur.com/ebsEH4G.png
You're my favourite permanent scar
Ángel Contreras & Astaroth
Осень 1986 года. Где-то в Сан-Антонио.
За мгновение до прыжка в бездну.

[icon]https://i.imgur.com/xn8ldQ7.png[/icon][nick]Delilah[/nick]

Отредактировано Maddalena Santis (2018-01-11 00:45:20)

+1

2

[indent] Он гнал дорогам Сан-Антонио, ловко вписываясь в повороты. В баке его красного Ford Mustang 1983-года было полно бензина. По радио звучала песня Кенни Логгинса "Danger Zone", и ему было хорошо. Нет, ему было не просто хорошо, ему было очень хорошо.
[indent] Как никто другой, Контрерас умел жить полной жизнью. Тачки, женщины, деньги - как ему казалось, у него было все. Утром он просыпался в вонючей постели какой-нибудь девушки с отекшим лицом и синяками под глазами, затем мчался по городу на встречу с бандой, на ходу зачесывая волосы дешевым бриолином и куря Marlboro, чтобы выпить в баре, в который не пойдет даже менеджер с затяжной депрессией, и поиграть в бильярд, и после всего этого, если на календаре была пятница, заезжал к Далиле. По пятницам он был только с ней. "О, наш Ангел влюбился", - смеялись с него в банде. "Идите на хер", - отвечал Анхель и закатывал глаза.
[indent] - На часах ровно одиннадцать вечера. С вами Пол Стрикленд и сегодня... - из колонок вырвался звучный голос ведущего. - И следующая песня... - но Анхель не дослушал его и выключил радио.
[indent] Выкинув в окно сигарету, он припарковался у дома, в котором жила Далила, чуть не задев какого-то школьника, и вышел из машины.
[indent] В лобби пахло собаками.
[indent] - Эй, детка, открывай, - постучал в дверь Анхель.
[indent] "Вот ты наглец!" - тут же прозвучал в голове голос его матери. В такт ему Анхель покачал головой. "Вот ты наглец!" - прошептал он. Голос его матери сопровождал его по жизни. Он слышал ее постоянно, когда делал и говорил что-нибудь, что делал и говорил его отец. Во многом Анхель был похож на него. Он говорил так же, вел себя так же и при этом считал себя уникальным.
[indent] За дверью ничего не было слышно. Постучав еще и раз и еще, Анхель придавил большим пальцем кнопку звонка и не отпускал ее до тех пор, пока за его спиной не послышались шаги. Тяжелый стук каблуков, отдышка и кашель - конечно, это была Мишель, соседка сверху. Она много курила и, кажется, болела чем-то заразным. С ней никто не хотел спать.
[indent] - Не надорвись, - протянула она.
[indent] У нее был низкий голос с хрипотцой, как мужчины, и вообще она походила на мужчину с этими своими высоким ростом и квадратным подбородком. Жила в такой же квартире, как и Далила, только там на стенах были выгоревшие обои с цветами и стояла мебель с распродажи. Откуда Анхель знает об этом? Раньше он был частым гостем проститутки Мишель, пока она резко не постарела, после того как пролежала в больнице три месяца и потеряла работу.
[indent] - А, Мишель... - обернувшись, проговорил Анхель. - Ты еще жива?
[indent] Перед ним стояла женщина тридцати лет в безвкусном пальто бежевого цвета и с целлофановым пакетом в руках, полным продуктов, купленных по скидке. От нее тянуло куревом и больницей. От прежней Мишель, которая, в общем-то, была первой женщиной в его жизни, не осталось ничего, кроме выбеленных волос. Они все-также отливали желтым цветом. Оглядев Анхеля, она усмехнулась. На нем был черный пиджак и красного цвета рубашка с острым воротником. На шее золотом отливала цепочка.
[indent] - Иди в жопу, - скривила лицо Мишель и сжала ручки пакета.
[indent] - Не кипятись, - ответил Анхель и снова позвонил в дверь.
[indent] - Ты не слышал меня? Она уехала, - проговорила Мишель.
[indent] На лицо ее легли глубокие морщины. Пальто почти не прикрывало расжиревшее тело. В глазах было отчаяние, с которым обычно смотрят собаки на хозяев, которые забыли их покормить, и, кажется, она хотела сказать что-то еще, но не решалась, только жевала мятную жвачку, запах который был таким сильным, что почти перебивал запах сигаретного дыма.
[indent] - И куда же она уехала? - спросил Анхель.
[indent] Жвачку Мишель жевала настойчиво и злобно, стуча зубами. Если бы не пакеты, скрестила бы еще руки на груди. "В каком же ты отчаянии," - подумал Анхель. Ему была отвратительна Мишель. Он снова надел очки и подошел к ней так близко, что смог разглядеть даже мелкий прыщ у нее лбу.
[indent] - К Родригесу и его дружку. Помнишь их? - вытянулась Мишель во весь рост и посмотрела Анхелю в глаза.
[indent] Она была ниже его на пол головы.
[indent] - Не знаю, почему они вдруг приехали к ней. Они постоянные клиенты Лолы, - проговорила Мишель так, словно Анхель должен помнить, кто такая Лола.
[indent] Он не помнил, но зато помнил Родригеса и его дружка. Они закупали оружие для банды Франко. В районе их знали, как братьев Крус, хотя они не были братьями, и отбитых на голову. Одному должнику они спалили дом. В нем тогда были его жена и двое детей.
[indent] - Это они ее разукрасили на прошлой неделе? - спросил Анхель.
[indent] Он не понимал, кто его злил сильнее всего. Стоявшая перед ним Мишель в пальто, которое она купила лет пять назад, постаревшая и разжиревшая, не приехавшая на встречу Далила, братья Крус, которые посягнули на то, что, как казалось Анхелю, принадлежало только ему. Ударив по стене кулаком, от чего костяшки его пальцев заныли, он горой повис над Мишель, которая, вздрогнув, уронила пакеты. "Как ты смеешь!.." - тут же заорала в его голове мать. Он бывал у Далилы так часто, что считал ее своей женщиной и злился всегда, когда она опаздывала, отменяла встречи и не открывала ему дверь. "Шлюха", - думал в такие моменты он.
[indent] - Да, - ответила Мишель и опустила глаза.
[indent] Она была добрячкой и часто чувствовала себя виноватой за то, в чем не была виновата.
[indent] - Как же ты мне помогла! - воскликнул Анхель и чуть отстранился от нее. - Не звони, - добавил он, резко развернулся и выскочил на улицу.
[indent] - Я и не собиралась, - пробубнила Мишель и, расплакалась, поднявшись в свою квартиру.
[indent] Братья Крус жили в пяти кварталах от дома Далилы. У них всегда было шумно и весело и орала музыка. Вот все, что знал про них Контрерас. Но в этот вечер в доме была тишина. На крыльце сидел мальчик лет семи, подперев подбородок грязной рукой. Он был в одних джинсах и футболке. Его губы посинели от холода.
[indent] - Эй, парень, - Анхель вышел из машины и подошел к нему. - Ты здесь живешь? - мальчик кивнул. - Дома? - мальчик кивнул снова и демонстративно вздохнул, посмотрев на Анхеля. - Круто, - ответил тот и пнул дверь ногой. Она оказалась не запертой и открылась, ручкой ударившись о стену.
[indent] Тишина. Из комнаты доносится чей-то плач. Вытащив припрятанный сзади за пиджаком пистолет, Анхель пошел на звук. Чем громче тот становился, тем сильнее злился он. У него даже задергался глаз и пересохло во рту. В голове вместо ругательств было только "Какая же ты дура!". Она могла бы быть сейчас с ним. Но братья Крус больше заплатили, да?.. Чужой запах и свежие синяки - тяжелое напоминание Анхелю о том, что Далила не собиралась отказываться от своей работы.
[indent] Двигаясь медленно и беззвучно, он проверял комнату за комнатой. Ему не хотелось, чтоб в доме был кто-нибудь еще. Один мальчик - это уже целая проблема. Но тот, кажется, заперся на кухне и даже не закрыл входную дверь. "Видимо, сын", - подумал Анхель.
[indent] Войдя в спальню, Контрерас замер. Его мгновенно бросило в пот. Он даже опустил чуть пистолет от шока.

Отредактировано Ángel Contreras (2018-01-13 23:28:12)

+1

3

[indent] Его можно было бы назвать милашкой, если бы в целом он не походил на невоспитанного пса. Астарот терпеть не могла невоспитанность, особенно такого рода. Глядя на него и ему подобных, она всегда думала, что вот это – те самые люди. Это – человек! Покоритель природы, властитель мира, светоч разума, с гибким разумом и тонкой душой, раскрывающий все новые и новые тайны мироздания и прочнее утверждающийся во вселенной. Что же, он и правда утверждался – но совсем не теми путями, которых ждешь от представителя рода человеческого, существующего многие и многие века. Примерно так же люди в далекие времена переходили на новую землю, полностью истощив прежние места посевов. Такие, как он, хватали все, что блестело достаточно привлекательно и ярко, и полагали схваченное своим, только потому что они первые протянули к этому руки. Они считали себя хозяевами жизни, но с точки зрения Астарота были всего лишь кучкой щенят, которые рано или поздно сделают свои дела под себя и запачкают светлые мягкие животики.
[indent] Она старалась беречь собственные тела, но иногда требовались жесткие меры. Астарот, впрочем, всегда была наготове: она знала, что синяки рассосутся, ссадины зарастут – главное, чтобы они не слишком увлекались ударами по лицу, иначе она покинет это тело раньше, чем оно придет в норму. Ну и серьезные повреждения ей тоже ни к чему. А все остальное можно перенести.
[indent] Когда они трахались, в ее голове упорно звучал новый хит Мадонны – заглавный трек со свежего альбома, хотя у нее не было такого папочки, которого можно было бы умолять не разлюбить ее, не говоря уже о ребенке. Они были пьяны, она – делала вид, что ей нравится, как, впрочем, и всегда, симулировала оргазм, заслужив этим то ли восторженные, то ли озлобленные крики о том, какая же она шлюха. У них в головах была совершеннейшая клоака и невообразимая путаница, как у многих мужчин в эти времена. Спроси кто-нибудь Астарота, и она бы сказала, что они настолько не уверены в себе и собственной мужественности, что даже фактическое ее подтверждение заставляет их скорее заподозрить неладное – но она была не сильна в современной психологии, так что, может, причина была в чем-то другом. Может, это просто было очередное проявление мизогинии. Сначала, даже несмотря на это, все шло не так плохо, и Астарот уже подумала, что, кажется, придется брать ситуацию в свои руки. Но, когда она вышла из ванной, кое-как приведя себя в порядок и с привычной очаровательной улыбкой на лице, она сразу поняла, что мальчики ее не подведут. Ей было жалко несчастную Дилайлу, но с другой стороны, та все равно могла оказаться здесь, и без присутствия Астарота у нее было бы куда как меньше шансов выбраться из этого дома целой.
[indent] Еще немного пива и вонючего бурбона, и они – именно такие, как ей нужно. Они требуют продолжения, она мягко напоминает о деньгах, которые ей до сих пор не заплатили, не говоря уже о том, что они договаривались всего на час, ее толкают и дают пощечину – демоническая натура колышется, как вода в покачнувшемся стакане, требуя ответить и поставить наглецов на место, но она продолжает играть роль. Она вскрикивает и пытается отшатнуться. Ее хватают за белокурые волосы парика и тащат в спальню. На втором резком рывке клей для парика не выдерживает, и парик слетает с ее головы. У нее короткие темные волосы, пока еще приглаженные, но им недолго такими оставаться. Она говорят обо всякой чепухе, какую обычно говорят такие мерзавцы: о том, что она шлюха, что она останется здесь, пока они ее не отпустят, и если она будет вести себя хорошо… она же будет вести себя хорошо? После второго удара она чувствует кровь на губах, но нос, кажется, не сломан. Ей дают выпить какого-то мерзкого пойла, от которого несет чем угодно, но не бурбоном, она просит их отпустить ее – она знает, что таких, как они, это раззадоривает. О, она прекрасно знает, что делает. После таких просьб и удара, от которого она – на этот раз – закрывается, Астарот оказывается на полу, и ее пинками гонят на кровать. Они дерут ее так, что обычная девчонка уже просто повисла бы тряпичной куклой, насаженной сразу на два члена. Но она знала, что делала, и она была гораздо выносливее обычной девочки. Она не давала им бить в полную силу: в спальне темно, а они слишком пьяны, чтобы заметить ее темнеющие глаза, когда она смягчает их удары. Постепенно Мадонну в ее голове сменяет Оззи – тоже свежий альбом. Самую малость сдерживая сыплющиеся на ее спину и задницу удары, она думает о том, что помнит его еще молодым парнем. Ей дают выпить еще, а потом все продолжается – не то чтобы они были такими сексуальными гигантами, но куда деться, когда два здоровых мужика трясут перед лицом своими обвисшими достоинствами и заявляют, что они хотят продолжения? (Размазать их по стене, разумеется, и, пожалуй, она так и сделает, но позже – если мальчики, конечно, дождутся ее и не найдут свою смерть сами.) Наверное, не будь она демоном, она была бы уже пьяна от количества выпитого. Астарот же слегка подташнивало от этой мерзости.
[indent] Им тоже требуется передышка, и Астарот не сомневается, что после этой передышки они, скорее всего, перейдут к бутылкам. Ей это ни к чему. Она лежит бессильным комочком у постели и всю себя отдает очень правдоподобному всхлипыванию – она даже попыталась зарыдать, но один из насильников замахнулся, и Астарот сразу притихла. Она ждала.
[indent] «Ну же, не подведи меня, мальчик, иначе мне придется заканчивать здесь самой, и я буду очень в тебе разочарована».
[indent] Мальчики под крэком – она прежде видела такое в Ньй-Йорке, а теперь дешевая дрянь добралась и сюда. Возможно, до бутылки дело и не дойдет. Еще немного, и ребята больше будут озабочены «букашками», по их глубокому убеждению, шастающими у них под кожей, чем какой-то там девкой. Астарот, покосившись на ближайшего к ней мальчика, делает попытку немного отползти, но на ее спину опускается нога и давит, давая понять, что о ее существовании еще помнят. Она ждет. Они закуривают еще.
[indent] Астарот не уверена, что кто-то еще, кроме нее, обратил внимание на грохнувшую входную дверь. Она продолжает всхлипывать, но напряженно прислушивается к приближающимся шагам. Он все-таки пришел. К тому моменту, как Анхель вошел в спальню, она уже приняла самую жалостливую позу, и ее всхлипывания возобновились с новой силой. Вскинув голову, она подняла руки (скоро на них можно будет увидеть синяки), чтобы прикрыть грудь – жест глупый, но такой человечный. Всхлипывания оборвались.
[indent] – А это еще кто? – крэк заставляет людей параноить. Неизвестно, что мальчики видят сейчас в Анхеле. – А ну сиди, – это уже обращаются к ней.
[indent] Не споря, Астарот отползла немного в сторону, пока не ткнулась спиной в потертую прикроватную тумбочку. Мальчики уже слезли с постели. Где-то здесь у них был пистолет, но стараниями Астарота он оказался под кроватью, и ребятам придется потрудиться, прежде чем его найти.
[indent] – А он наверное хочет, чтобы мы своей сучкой поделились. Что, говнюк, нравится наша сучка? – ее схватили за волосы, поднимая над полом, и Астарот взвизгнула и выгнулась дугой, плача уже во весь голос. На Анхеля она не смотрела – отводила глаза.
[indent] Боже правый, после сегодняшнего придется как следует отмываться: кровь, косметика, сперма – и все за одну ночь. Это чертовски утомительно.
[nick]Delilah[/nick][icon]https://i.imgur.com/xn8ldQ7.png[/icon]

+1

4

[indent] За собственной злостью он не видел ничего. Уже позже Анхель сидел, обхватив в голову, в машине. Он вспоминал окровавленное лицо Родригеса, разбитое в мясо, и его дружка с переломанной челюстью, лежавшего на траве и отчаянно нывшего, с куском стекла в голове.
[indent] Он сорвался ровно в ту минуту, когда Далила стыдливо прикрыла грудь, как школьница, которой она не была, и уже не мог остановиться, пока Родригес не потерял сознание, подавившись кровью и собственными зубами. Его рука с одной маленькой царапиной от легкого удара, которым он успел зарядить Анхелю еще в первые секунды драки, безжизненно упала на пол и больше не шевелилась - только дергалась, когда Контрерас снова и снова бил его по лицу. От большого носа и жирных щек не осталось ничего, кроме крови, мяса и выбитых зубов.
[indent] Живое воображение Анхеля рисовало сцены, которых, возможно, и не было в этой спальне. Но он им отчаянно верил. Это так в его стиле - верить только себе и своему воображению. Через несколько минут Анхель отполз к стене и закурил последнюю сигарету. Он достал ее из помятой пачки, которая была спрятана в кармане брюк. На фильтре кровь. Кровь повсюду. На его брюках, на полу, на ножках кровати и даже на стене. На пистолете, который сегодня так и не выстрелил, и на оконном стекле.
[indent] На улице послышался стон. "Ты  еще не сдох?" - плюнул Контрерас и подошел к разбитому окну. Тело в осколках и грязи перевернулось на спину и теперь стонало, грозя собрать вокруг себя зевак. На улице было темно и безлюдно, но Анхель не был уверен, что никто не слышал криков и звука разбитого стекла. Он медлил, глядя на тело.
[indent] На кровати плакала Далила. А в дверном проеме стоял мальчик со печеньем в руке. "У них есть печенье?" - неожиданно спросил себя Анхель. Ему казалось, что у таких людей, как братья Крус, не может быть печенья в доме. "Твою мать..." - протянул он и спрыгнул с окна.
[indent] - Ты же знаешь, брат, - сказал он, сев на карточки и схватив дружка Родригеса за волосы, - не надо было этого делать, - и достал из кармана нож.
[indent] Тело завыло. "Тихо, тихо, тихо..." - прошептал Контрерас и зажал дружку Родригеса ладонью рот. Они оба знали, чем все это закончится, но одному хотелось потянуть время. А второй уповал на сострадание, в действительности не свойственное жителям этого района города.
[indent] У Анхеля болело все. Его ударили по голове и ранили в нескольких местах. На затылке, руках и даже животе кровили ранки. Но кишечник ему скручивало не от этого. Стоявшая перед глазами картинка с голой Далилой не покидала его голову. "Животные", - все думал он, хотя был так же жесток к шлюхам. Он был жесток к женщинам вообще, но к тем, кто ему понравился особенно, относился как-то по-доброму, как отец к его матери - бил только по выходным. "Закончу с тобой, - думал Анхель, глядя на дружка Родригеса, - и разберусь с ней". Он, конечно, ничего ей не сделает, но как ему хочется поставить ее на место. "Я был прав! Видишь, я был прав," - слышал он в голове свой голос и представлял, как отвешивает ей пощечину за пощечиной. "Я просил тебя? Просил?" - продолжал Анхель безмолвный разговор. Он действительно пару раз в шутку предлагал ей уйти с работы. "Я буду давать тебе деньги", - говорил он.
[indent] Кровь дружка Родригеса брызнула, и Анхель упал на траву. Сорвав с себя пиджак, он принялся водить им по лицу. "Только не это, только не это", - повторял он про себя. Только не лицо. На самом деле, ему не шел красный цвет. Даже красная рубашка на нем выглядела откровенно плохо. Дружок Родригеса харкался и дергался, хватаясь за шею. Кусок стекла в его затылке все глубже входил в голову. "Умер, как собака", - подумал Анхель и, в сторону отбросив пиджак, закрыл лицо руками. Ему вдруг захотелось плакать: "Далила!" - вырвалось у него.
[indent] Разорванные штаны и пораненные руки. Он был не в себе. Не мог войти через дверь и не мог уехать - слезы и кровь покрывали его щеки. Он казался жалким самому себе. Казалось, мальчик Родригеса от смеха плакал, глядя на него. Но мальчик Родригеса плакал от отчаяния и ужаса. Он сидел в дверях, сморкаясь в грязную футболку. В доме вообще было грязно и воняло чем-то сгнившим. Как-будто тут подохла собака. Отвратительный запах, странный. А если Анхель теперь никогда его не забудет? Такое бывает с отвратительными и странными запахами. Они как-будто преследуют тебя. Ты покупаешь себе гамбургер, сочный, из свинины. Он должен пахнуть мясом и специями. Но воняет чем-то сгнившим. Чем-то отвратительным.
[indent] Перешагнув через тело Родригеса, Анхель устало упал на кровать.
[indent] - Какого, Далила? - спросил он.
[indent] Ему нужно было отдышаться. Что вообще с ним не так? С чего вдруг он сорвался? Женщина? Не может быть все дело в женщине. Послышался смех отца. Конечно, может. Ноги, руки, грудь Далилы - все это было его. Все это он обожал. Он обожал ее всю.
[indent] - Поехали домой, - проговорил Анхель.
[indent] Он взял Далилу на руки и понес к машине. В комнате осталось все - ее сумочка и платье и Родригес, кажется, уже мертвый. За это время он так и не пришел себя. Не было больше только простыни, которую Анхель взял с собой и в которую укутал Далилу после того, как посадил ее в машину.
[indent] - Черт, черт, черт! Твою мать! - закричал Анхель и ударил по рулю.
[indent] В полном молчании они с Далилой проехали всего пару кварталов, и он не выдержал - сердце билось бешено и голова была тяжелая, как после попойки. Какого черта? Какого черта он сделал это? Ей тяжело? Она в отчаянии? Тяжело ему! В отчаянии он! "Я выброшу ее из машины! Выброшу из этой чертовой машины!" - поругался он с самим собой и придавил педаль газа с такой силой, что машина сорвалась с места с жутким визгом. Оглушив парочку прохожих школьников, загулявших, видимо, она вырвалась на главную улицу и покатила в сторону дома Далилы и ее соседки Мишель, пропахшей сигаретным дымом.
[indent] - Ничего не хочешь сказать? Так и будешь молчать? - проговорил Анхель и не узнал собственного голоса - какой-то хриплый, высокий.
[indent] "О, мать Мария, - снова услышал он в своей голове мать, - что же будет с тобой?" - так она сказала, когда он в первый раз пришел домой со сломанным носом. Каждый сломанный нос был ее личным поражением. Она не хотела, чтобы ее дети стали таким же, как их отец.
[indent] От Далилы Анхелю нужно было услышать хоть что-нибудь. Чем дольше она молчала, тем громче становились его мысли. Они окутывали его, словно туман, и тянули в пучину отчаяния, где не было никого, кроме него, матери, причитающей и рыдающей, и Родригеса с его дружком с окровавленными руками и разбитыми лицами. Ему казалось, что он падает, и Анхель все крепче сжимал руль.
[indent] От простыни сильно тянуло мужским потом.

Отредактировано Ángel Contreras (2018-01-13 23:42:30)

+1

5

[indent] Это была вспышка. Взрыв. Гейзер. Безумие. Страсть. На мгновение, на одно мгновение она влюбилась в него, и эта любовь была восторженной и такой же безумной, как он и его поступки.
[indent] Ее волосы выпустили почти сразу – и вспышка короткой, но ясной боли быстро утихла. Ее отшвырнули, так будет вернее, и она упала на постель, забравшись на нее с ногами, как будто пытаясь тем самым спастись от того, что происходило в спальне. Убраться как можно дальше. Далиле должно быть стыдно и страшно: вполне возможно, ее дорогой возлюбленный отбил ее у насильников, только для того, чтобы издеваться над ней, мучить ее самому, потому что… потому что люди, неважно, мужчины или женщины, нелогичны. Он ведь ненавидел ее за то, что она делала, не так ли? Он знал, кто она, и чем она занимается, но продолжал считать ее своей. Глупенький. Но Астароту страшно не было. Если бы не необходимость скрывать свое плотоядное, жадное внимание, с которым она наблюдала за каждым его движением, Астарот бы сидела в самой бесстыжей позе на не слишком чистых простынях и не отводила глаз. Пожалуй, она бы даже была по-своему хороша. Но вместо этого она вскрикнула, заглушив этот крик прижатыми ко рту ладонями, и, подобрав колени к груди, расширенными якобы от ужаса глазами наблюдала за разворачивающейся картиной.
[indent] Она любила человеческую страсть – настоящую, хлещущую через край, обжигающую, бесконечно опасную. В давние времена Астарота называли также покровителем настоящей страсти и похоти – не любви, нет. Возможно они правы. Сейчас она чувствовала себя превосходно. Она чувствовала себя так, как будто вернулась в те времена, когда ее называли Иштар, и за ее благосклонность дрались лучшие из лучших. Он не представлял, что разбудил в ней своей страстью, и как она желала большего – она даже забыла, что хотела оставить мальчиков для себя, чтобы прикончить их медленно и мучительно и, возможно, заставить их трахнуть друг друга. Она не станет припоминать ему этих смертей. Ей хотелось смеяться, как будто Анхель принес кровавую жертву к ее ногам. Она была Тласолтеотль, которой приносили в жертву девушек осенью – эту жертву она тоже готова принять, за неимением других. Но она лежала, свернувшись в клубочек после того, как Анхель исчез – она чувствовала, что он рядом, слышала это и потому не прекращала тихих поскуливаний и жалкого плача. Как будто она снова забыла о нем и оплакивала саму себя, свое тело, то, что с ней сделали. И когда он пришел, она отодвинулась, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, и ее плач стал сдавленным, настолько тихим, насколько было возможно. Как будто она боялась, что, разобравшись с ее обидчиками, он теперь возьмется за нее. Изобьет ее так, как не смогли избить они, сам возьмется за бутылку, побрезговав даже насиловать ее по-настоящему… сделает что-нибудь ужасное и окончательно растопчет ее этим. Астарот знала, что он этого не сделает. Не посмеет. Он пришел за ней сюда, как она и ожидала, и теперь ему никуда от нее не деться. Он был невоспитанным щенком, но все же он был ее щенком и сам знал это. Астарот не стала отвечать – ни к чему. Этот вопрос был риторическим, а мальчику надо прийти в себя, прежде чем он будет готов к внятному, содержательному диалогу. Потом его голос стал звучать спокойнее. Она не пошевелилась и не сделала ничего, чтобы ему было удобнее поднять ее на руки, завернуть ее в простыню – она молчала и не реагировала на него. Когда он брал ее на руки, она не обмякла в его руках полностью, но не стала и обнимать за шею, чтобы удержаться. Когда он усадил ее в машину, она не покачнулась – это было бы смешно и по-детски, – но просто смотрела перед собой. Как будто умом, душой, всем тем, что было куда более хрупким, чем ее тело, она все еще оставалась там. И она не вздрогнула ни от удара по рулю, ни от его крика.
[indent] «Продолжай, малыш. Еще немного. Мне нравится, как ты звучишь».
[indent] Слабые пальцы едва держали простыню. Внутренне она улыбалась. Внешне – ее лицо не выражало ничего. Только между бровями была маленькая морщинка, и губы, испачканные засохшей кровью из разбитого носа, то и дело подрагивали. А потом она вздрогнула один раз, другой, сжалась, почти уткнувшись лицом в собственные колени, закрыв лицо руками и испустив жалобный всхлип. Она расплакалась: заставить себя плакать – это на самом деле очень просто, возможно, даже проще, чем искренне засмеяться. Плач перешел в рваные, некрасивые рыдания, мешавшиеся с воем, когда она хватала ртом воздух и снова сдавливала себе грудь новым приступом рыданий. Хуже ее лицо выглядеть уже не будет, пока она не умоется. Наконец, подавив рыдания, она яростно, как будто ненавидя саму себя за то, что расклеилась, вытерла лицо уголком простыни – получилось не очень, но главное, как и в случае с грудью, не результат, а сам жест. За этим последовал еще один, короткий и отчаянный, приступ плача – Астарот пыталась хоть как-то вытереть свое тело, жестоко и отчаянно, как будто готова была стереть всю грязь вместе с кожей.
[indent] – Я думала, ты убьешь и меня тоже, – тихо произнесла она, не поднимая глаз на Анхеля. Она помолчала и со вздохом добавила, кутаясь в простыню и глядя на собственные, скрытые грязной тканью, колени: – Может, так было бы лучше.
[indent] Предположим, что сейчас ей не хочется жить. Что она вынесла больше, чем может вынести нежная человеческая душа, и горе, отчаяние и боль переполняют ее, выплескиваясь за край. Что ей хотелось опустошить себя и больше ничего не чувствовать.
[indent] – Нет моей сумочки… – потерянно и беспомощно пролепетала Астарот, глядя вокруг непонимающим взглядом и как будто бы забыв, о чем только что говорила. – Куда ты меня везешь?
[nick]Delilah[/nick][icon]https://i.imgur.com/xn8ldQ7.png[/icon]

+1

6

[indent] Без предупреждения Анхель нажал на тормоз. Провизжав колесами, машина остановилась, задом вильнув в сторону. Сидевший за рулем Анхель глядел куда-то перед собой. На переднем стекле застыла белая клякса голубиного дерьма. Она появилась тут, пока он был в доме. Вся жизнь Анхеля теперь - голубиное дерьмо. Он сжал руль еще крепче, отчего костяшки пальцев его побелели, и глубоко и медленно вздохнул, пытаясь унять подступившие к горлу рыдания. "Я думала, ты убьешь и меня тоже", - слышал он. В его голове Далила снова и снова повторяла эти слова.
[indent] - Тварь! - крикнул Анхель и снова ударил по рулю.
[indent] Ему хотелось, чтобы Далила в его голове заткнулась, и он ударил по рулю еще раз.
[indent] По улице пронесся резкий звук машинного сигнала. "Черт", - прошептал Анхель и откинулся на спинку сидения. Кажется, у него заболела голова.
[indent] - Ты дура, - ответил он Далиле и поцеловал ее, притянув к себе за подбородок.
[indent] Впился губами грубо, как подросток, прикусил губу и отпустил, не глядя в глаза. Ему было плевать, что побывало в ее во рту пару часов назад. Ему вообще уже было плевать на все. У него болела голова.
[indent] - Кто такая Лола? - вдруг спросил Анхель и поехал вперед.
[indent] Он вдруг стал вспоминать разговор с Мишель и вообще все то, что произошло днем. Как он проснулся, чистил зубы, подбирал костюм, пил с ребятами в баре. Перед его глазами вдруг отчетливо возникло лицо Мишель с черными синяками под глазами и морщинами сорокалетней женщины. "А сколько ей? Тридцать же. А, да, тридцать", - спросил Анхель сам себя. Он помнил лицо Мишель, но не помнил, что она говорила, помнил Лолу, но не помнил, кто она такая.
[indent] - Бежевое пальто... - прошептал Анхель и почувствовал запах сигаретного дыма и лекарств. В салоне воняло сигаретным дымом и лекарствами. На улице воняло сигаретным дымом и лекарствами. Как-будто дух больной Мишель преследовал его. "Все уже с нами понятно, да?" - мысленно спросил он ее. И сам же ответил: "Да". Все уже с ним понятно. "И с ней все тоже понятно", - посмотрел Анхель в зеркало заднего вида. Сжавшимся комочком Далила сидела справа от него. Ему снова захотелось ударить ее. "Она получила слишком мало, - подумал Анхель. - Меньше, чем заслуживает". Он не мог даже представить, что чувствует женщина в такой момент. "Это очень унизительно для нас", - говорила ему когда-то мать. Но как бы Анхель ни старался, он не мог найти подходящих слов поддержки. "Определенно она сама виновата", - пытался он убедить себя. Теперь будет слушать его.
[indent] Не вписавшись в поворот, машина задела мусорный бак. Тут же завоняло прогнившими фруктами.
[indent] - Я куплю тебе новую, - бросил Анхель.
[indent] Он усмехнулся. В сумочке были ключи от квартиры Далилы.
[indent] - Поедем к моему брату, - сказал он и повернул машину назад.
[indent] Как, должно быть, глупо он выглядел бы, если бы привез Далилу к ней домой и не смог бы открыть дверь. "Ключи были в сумочке", - сказал бы он Далиле строго. "И ты ее забыл", - ответила бы она ему не менее строго, развернулась бы и ушла к Мишель.
[indent] "Почему все возвращается к Мишель?" - спросил себя Анхель. Она как будто все время ходит за ним. Он чувствует ее присутствие и запах. Как у старухи. Раньше от нее пахло дешевой туалетной водой и лаком для волос. Она зачесывала их назад, как было модно лет десять назад, и ходила в прямом платье намного выше колен с белыми полосами по бокам. У моделей в журналах были такие же. Она одевалась безвкусно и сама была не очень - не умела целоваться и еще хуже трахалась, постанывая, как собачка. Кто бы сомневался, что после ее отпуска в больнице у нее не останется клиентов. "Дура", - тихо рассмеялся Анхель, но тут же перестал - боль в голове стала сильнее. Возможно, он тоже болен.
[indent] Через десять минут Контрерас припарковал машину напротив дома брата. В окнах не было света. Во всем районе не было света. Стоявшие рядом, словно на складке коробки, дома, построенные еще в пятидесятых, глядели на темную улицу темными глазами. Не горели фонари. Один только вдалеке мигал желтым светом. Когда Анхель вытащил ключи из замка зажигания, мотор замолчал и стало совсем тихо. Даже в голове у Анхеля стало тихо. Он, оглянулся, удивленно заморгал и потер глаза. В первый раз в жизни его родной город казался ему чужим. "Что будет дальше?" - спросил Анхель себя. Он никогда прежде всерьез не задумывался о будущем.
[indent] В доме никого не было - только в дальней комнате скребся в клетке хомяк. У брата Анхеля двое детей. В его доме уютно, совсем не как в том, в котором жили Родригес и его дружок, и пахнет свежим хлебом. У него жена хорошо готовит. Хоть в чем-то ему повезло. Три месяца назад брата Анхеля посадили в тюрьму.
[indent] - Пойдем, - схватил Анхель за плечо Далилу и потащил ее в ванную.
[indent] Там он сорвал с нее простыню. На ее теле уже были заметны синяки и кровоподтеки. Кое-где Анхель увидел красные полоски ран. Она выглядела жалкой и уродливой. Но он все еще хотел ее.
[indent] В ванной было тесно и душно. Из крана лилась вода. Во все стороны летели горячие капли.
[indent] - Давай уедем, - сказал Анхель и сжал плечо Далилы. - Нам надо уехать, - повторил он и посмотрел ей в глаза.

Отредактировано Ángel Contreras (Сегодня 04:06:21)

+1

7

[indent] Если бы не роль беспомощной маленькой жертвы, прекрасно известная Астароту и, в сущности, сыгранная уже не единожды, она бы, разумеется, не позволила себе забыть сумочку. И туфли. Можно выйти из дома обнаженной, но выйти без сумочки и не на каблуках – нет. Она же все-таки женщина сейчас. К тому же в сумочке осталась ее бордовая помада, а ей вскоре пригодится хоть какая-то косметика. Она дернулась на сиденье, когда машина резко остановилась, и едва заметно вздрогнула от звука его голоса. Она наслаждалась каждым его криком и каждым оттенком боли и ненависти в его голосе. Он питал ее каждым своим словом, и чем громче был крик, тем сильнее бил ключ, в котором воду заменяли его чувства. Она будто насыщалась с каждым словом. Она потянулась к нему с готовностью, и пускай сейчас ее губы были холодными и безжизненными, как было безжизненным все ее тело, в котором постепенно разгорались угли слабой боли, внутри она ликовала. Это было прекрасно. И он делал именно то, чего она желала. Астарот тихо выдохнула и снова сжалась на своем месте.
[indent] – Одна из девочек. Ей сломали челюсть… четыре дня назад, – Астарот прикоснулась пальцами к своей шее и провела пальцами выше, а затем от уха по линии челюсти до подбородка, как будто неосознанно примеряя этот кошмар на себя. – Блондинка. Ее волосы… натуральнее, чем ее имя.
[indent] Губы демона дрогнули в короткой и слабой усмешке, и она снова притихла. Она не любила, когда калечили девочек: жизнь у них и так не сахар, и без разных ненормальных клиентов, которые хотят трахаться гораздо меньше, чем калечить. За запретом проституции последовал настоящий ночной кошмар. Проститутки никогда не исчезнут с лица земли, но чем туже государство закручивает гайки, тем хуже и тяжелее им приходится. Зачем все это? Моралисты любят говорить, что в первую очередь они заботятся о девочках, которые попадают в этот бизнес – черта с два. Строгость закона породила беззаконие – какая ирония. Поэтому она так радовалась, когда Анхель прикончил тех двоих: двумя мерзкими червями меньше.
[indent] Вцепившись побледневшими пальцами в край простыни, она бросила короткий испуганный взгляд на мальчика. Сейчас она должна думать о том, для чего он везет ее туда, а не к одной из ее… подруг. А еще Астарот, разумеется, нашла бы способ открыть дверь собственной квартиры, но об этом она предпочла промолчать: пусть все идет так, как идет, ей нравилось давать Анхелю некоторую свободу в принятии решений. Порой ему даже удавалось ее удивить. И даже приятно. Она пробормотала так, что ее слова можно было разобрать с большим трудом:
[indent] – Хорошо.
[indent] Она ведь – сама скромность сейчас. Она испугана, подавлена, не знает, что от него ожидать, да и не уверена, что попробуй он избить ее, то сделает хуже, чем уже есть сейчас. Впрочем, скорее она не спорит с ним и не говорит ни слова против, не потому что испугана – потому что ей просто все равно, что он сделает. Когда они подъехали к темному дому, она так же безропотно и равнодушно поднялась и неловко выбралась из машины: ее должны были бить гораздо сильнее, чем она позволяла, но ему это знать ни к чему. Ему будет достаточно синяков и прочей мелочи. Она поплелась за ним по темному дому в ванную, не пытаясь ослабить хватку его пальцев на плече или вырваться. Оказавшись без простыни, она вздрогнула, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы расправить ссутулившиеся плечи. Астарот под маской слабой девочки Далилы подняла на него измученный взгляд женщины, которой требуется немалая выдержка, чтобы сохранять спокойствие сейчас и не пытаться закрыться. Она никогда не стеснялась своего тела, но сейчас требовалось именно это. Она с мукой посмотрела ему в глаза и негромко всхлипнула.
[indent] – Куда? – бесцветным голосом спросила она. – Что мы будем делать?
[indent] «Что мы будем делать – тебе нравится, как это звучит, малыш? Ты еще не представляешь, как, сбежав, мы прячемся где-нибудь в солнечной Калифорнии, у моря, или в зеленом Орегоне, в маленьком городке? Ты работаешь водителем, или пилишь лес, или чем там еще занимаются мужчины в маленьких городках, а по вечерам тебя встречаю я с горячим ужином. Снимаю с твоих уставших ног обувь и приношу мягкие тапочки. Прелестная картинка, не правда ли? А может, мы сбежим в Мексику? Правда, все бегут оттуда, но чего не сделаешь ради любви
[indent] Астарот, двигаясь осторожно, чтобы не растревожить тело, забралась в ванну – из груди вырвался тихий, сдавленный стон, и она провела по лицу рукой. Все шло как нужно. Сунув пальцы под струю горячей воды, она снова провела ладонью по лицу, стирая кровь из разбитого, но по крайней мере не сломанного носа. Астарот медленно выдохнула и задрожала всем телом в набиравшейся воде – дрожь прекратилась спустя несколько секунд. Она прижала ладони к вискам и сжалась в ванной, зажмурив глаза и мотая головой. Все это было не с ней, не с Далилой. А это уже правда. Все это было с Астаротом, а Астарот была слишком стара, чтоб два скучных мальчишки могли впечатлить ее своим скучным трахом, который она к тому же могла в любой момент остановить, размазав обоих по стене.
[indent] – Я так не могу, я так больше не могу, не могу… – полушепотом причитала она, не открывая глаз. – Не могу больше…
[indent] Астарот издала сдавленный вой – продолжение окончившихся рыданий, которые, впрочем, еще могут вернуться, если понадобится. Она захлопнула рот руками, и вой прорвался сквозь ее напряженные пальцы сдавленным стоном. Она как будто пыталась выкричаться и не могла. Отняв ладонь от рта, схватилась пальцами за край ванны.
[indent] – Пожалуйста… ты не мог бы, – она вздохнула, – оставить меня ненадолго? – она посмотрела на него жалобно, как будто пытаясь сказать «Не хочу, чтобы ты видел меня такой», но не имея на это никаких сил. – Мне надо побыть одной.
[indent] Говорить подобное – это уже достойно только жалости. Астарот терпеть не могла выглядеть жалкой, когда этого не требовала занятая роль в гигантском человеческом театре (а иначе как бы она успешно справлялась с ролью нищих, клянчащих у прохожих монетку – другую?). Она хотела провести его через все возможные оттенки чувств.
[nick]Delilah[/nick][icon]https://i.imgur.com/xn8ldQ7.png[/icon]

0


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » You're my favourite permanent scar


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC