LUKE |

ЛЮК КЛИРУОТЕР
предложения по дополнению матчасти и квестам; вопросы по ордену и гриммам; организационные вопросы и конкурсы;
AGATHA |

АГАТА ГЕЛЛХОРН
графическое наполнение форума, коды; вопросы по медиумам и демонам; партнёрство и реклама; вопросы по квестам;
REINA |

РЕЙНА БЛЕЙК
заполнение списков; конкурсы; выдача наград и подарков; вопросы по вампирам и грейворенам;
AMARIS |

АМАРИС МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; добавление блоков в вакансии; графика, коды; вопросы по ведьмам и банши;
GABE |

ГАБРИЭЛЬ МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; реклама; заполнение списков; проверка анкет; графическое оформление;
RAVON

РЭЙВОН ФЭЙТ
общие вопросы по расам; массовик-затейник; заполнение списков; выдача наград и подарков;
#1 «Inevitable evil» - Anton Dreier [до 19.10]
# 2«The dark omens» - Gabriel Malfrey [до 19.10]
#3 «The whisperer in darkness» - Nora Sharpe [до 17.10]
#4 «Helheim's gate» - Femke Marlow [до 17.10]
#5 «Mountains of madness» - Hamming Sharpe [до 17.10]
Генриетта, Британская Колумбия, Канада
апрель-июль 2017.

— Какой-то огромный зверь постарался, — борясь с отвращением, она всё же присела на корточки, осматривая тело, — Гадость какая. Бедняга явно умирал в агонии... Жаль, снега намело — так могли бы осмотреться и обнаружить кровь. — а, соответственно, в какую сторону двинулась тварь, расправившись с жертвой. — Честно говоря, не знаю, способны ли гриммы на такое. Но кто знает — возможно, так и есть... читать далее

Henrietta: altera pars

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » He came. She saw. We scried.


He came. She saw. We scried.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

helen shapiro – look who it is
https://i.imgur.com/mq6Veor.png
He came. She saw. We scried.
Агата и Илай
Чердак дома на Маунтин Хайвэй, 27. Октябрь 2016.
Иногда работа медиума превращается в квест, который проходится исключительно в режиме «кошмар».

+6

2

Порой Агату было очень легко уговорить на сеанс общения с призраками, просто нужно было подгадать особенный момент в месяце, когда приходило время платить по счетам за дом. В такие дни Геллхорн бралась выполнять самые безумные просьбы клиентов, и этот мужчина, позвонивший около двенадцати часов дня, не стал исключением, даже не так, он сказал, что заплатит двойную цену, если сеанс общения состоится сегодня. Геллхорн с тоской подумала о кино, которое придётся пропустить, но если она будет так разбрасываться потенциальными клиентами, то вообще никого не останется.
- Вы хотите поговорить с покойной женой, всё верно? - Агата аккуратным почерком выводит имя мужчины у себя в ежедневнике, рядом - время, а затем карандашом приписывает "разговор с призраком" и грустный смайлик. Она терпеть не могла вызывать призраков с лей-линий, потом все в этом доме будут страдать от того, что камин будет растоплен жуть как. После такой вот работы Геллхорн сильно мёрзла, собственно говоря, поэтому она не очень любила ночь Святого Марка, когда призраков рядом с их домом становилось слишком много. Кое-кто слишком сильно боялся переохлаждения и уезжал в этот "праздник" как можно дальше от лей-линий.
- Тогда приходите к пяти вечера. Записывайте адрес: Маунтин Хайвэй, дом 27, - некоторые медиумы любили напустить лишней пыли и включить мастера Йоду в своих речах, когда общались с клиентами, а Геллхорн была сухарём в этом ремесле, говорила по делу и только правду, быть может, именно в этом крылась тайна того, что именно к ней обращаются за помощью не так уж и часто, а не в том, что она проклята ужасным демоном и свела в могилу всю свою семью. Это ведь мелочи по сравнению со всем остальным.
Теперь Геллхорн оставался не менее сложный квест. Илай. Надо ему сказать, что она самый бессердечный человек на свете, но, что немаловажно, у них появилась работа.
- Илай, только не убивай меня, пожалуйста, - Эггерс только зашёл в дом, возле его ног крутился Мун, Агата выглянула из-за дверного косяка, ближе подойти не решилась, мало ли у него в руках были тяжёлые предметы, - Но сегодня вечером у нас с тобой появилась работа, - она прикрывает глаза, абсолютно готовая к гневной тираде, маленькое уточнение, к абсолютно заслуженной гневной тираде, - Прежде, чем ты что-то скажешь - он платит много, очень много, прям очень-очень. Отказываться нельзя! И, Илай, ты же знаешь, что ты самый чудесный человек на этом свете? - тяжёлая артиллерия. Подхалимство от Агаты Геллхорн в высшей степени.

Ровно в пять вечера раздался дверной звонок, огласивший прибытие клиента. Его звали Бенджамин Коллинз. Мужчина среднего возраста, абсолютно ничем не примечательный, тусклые глаза, тусклые светло-русые волосы, обычная, без всяких вычурностей одежда: рубашка, лёгкая куртка, джинсы, большие ботинки; взгляд был рассеянный, да и он сам выглядел несколько растерянно и нервно, вечно то сплетал, то расплетал меж собой свои пальцы, стучал ими по различным поверхностям или щёлкал. Признаться честно, это раздражало, а ведь они ещё даже не дошли до чердака. Подсознание твердило Агате о том, что будут проблемы, ну, помимо всех очевидных, которые у неё с Илаем случаются в подобных случаях. Геллхорн предложила гостю снять куртку, а затем указала на лестницу, ведущую на чердак.
- Расскажите нам о вашей жене, - стандартный просьба, а Бенджамин уже напрягся, однако, начал свой рассказ. Слезливый до ужаса, но и к этому Агата привыкла. Если к тебе приходят пообщаться с призраком, значит за этим делом стоит крайне грустная история, такие вещи Геллхорн уже почти не воспринимала близко к сердцу, но крайне старалась делать заинтересованный и сочувствующий вид.
Со слов Коллинза его жена умерла из-за несчастного случая, как это обычно бывает, поскользнулась, упала и не очнулась, ударившись об острый угол чего-то вроде стола. Бенджамин сокрушался на тот счёт, что не сказал ей последних слов любви и не извинился, что опоздал на их праздничный ужин и всё в таком духе. Слащаво, но местами мило.
- Она была для меня всем... Понимаете? Всем! - Коллинз поочерёдно смотрит то на Илая, то на Агату, будто бы проверяя что-то; Геллхорн хмыкает, странный он, конечно, местами перегибает палку в своём рассказе, что заставляло медиума сомневаться в правдивости некоторых его слов, - Я должен с ней поговорить. Я должен сказать, что люблю её, - в его голосе чувствовалась полная безнадёга. Его жена умерла меньше полугода назад, ей было около 35 лет; он показывал Эггерсу и Геллхорн её фотографию трясущимися руками, Агату так и подмывало сказать, чтобы он держал себя в руках, но, во-первых, это было бы грубо, а, во-вторых, ей хватило уже крайне неодобрительных взглядов от Илая. Агате очень хотелось сейчас переговорить с Илаем без ушей этого Коллинза. Этот товарищ ей не нравился, и он был крайне подозрителен.
- Мистер Коллинз, не подождёте ли вы нас несколько минут? Ваш случай крайне интересен и запутан, поэтому нам понадобится.. понадобится кое-что ещё для сеанса, - Геллхорн пихает своего друга в бок и красноречиво показывает взглядом, что им обоим пора на выход. Быстро хватает с ближайшей полки тяжёлый хрустальный шар.
- Наше прикрытие, - она кивает на шар, - Я ему не доверяю. Не шару. Коллинзу, - вот вроде бы Агата сейчас и шептала, но она совершенно не умела этого делать, - Он что-то нам не договаривает, - и всё равно, хоть она и не верила в рассказ Бенджамина до конца, её распирало любопытство насчёт того, почему он им врал.

+5

3

Илай с самого начала знал, что это была плохая идея.
Нет, не так. Отвратительная идея. Именно поэтому он и не преминул сказать об этом Агате.
– Слушай, это просто отвратительная идея, как это вообще тебе в голову пришло? Чем тебя не устроил вариант с кино, тройничок с клиентом кажется тебе интереснее? А, извини, забыл про духа. Тогда ты права, это будет «круто».
Не то чтобы он стремился обидеть Агату, более того, это было последним, к чему он когда-либо стремился, но вся эта идея с приходом какого-то незнакомца и вызовом призрака на дому ему решительно не нравилась. Дело было не в самой ситуации (в конце концов, деньги всегда были очень кстати), скорее в выбранном дне, времени и, пожалуй, даже месте. Илай терпеть не мог впускать призраков в свой дом (ладно, в дом Агаты), не любил рано вставать по выходным (встреча была запланирована на пять, и к ней надо было подготовиться), а этот день он вообще отвел под поход в кино, о чем уведомил Геллхорн заранее (вчера вечером), ведь она же знает, что времени у него максимум до восьми – суббота, в конце концов.
Спокойно.
В кино можно сходить и в другой раз («придется»), а к вечеру он уже сто раз успеет освободиться. Это ведь всего лишь работа, да и Агата умеет подбирать клиентов.
К тому же им обоим прекрасно известно, что он всегда согласится на все, что бы она ни предложила.

– У тебя все готово? Уже почти пять: по твоим словам, он придет с минуты на минуту. И не говори, что ты снова притащила хрустальный шар.
История любви Эггерса к хрустальным шарам зародилась еще в колледже, когда игра в медиума еще казалась ему интересной. Одного падения стеклянного (по-студенчески бюджетного) шара на ногу хватило, чтобы пересмотреть свое отношение к подобным атрибутам медиумной жизни.
Да ну нафиг.
Его жизненное кредо в рамках сверхъестественного всегда отличалось особой ясностью: если что-то не идет тебе в руки само, оно тебе просто не нужно, а карты и шары – это не более чем антураж для любителей. Нет, разумеется, Илай мог использовать что-то из этого (и то, и другое вполне могло служить неплохим проводником), но больше полагался на собственный дар, нежели на предметы медиумного быта. Ну и на свечи, разумеется. Куда же без свечей. Желательно тех, что с запахом кофе или корицы и продаются за $24,99 в «Янки Кэндл», плюс $20,00 за доставку и дополнительный процент за налог на импорт.
Работа – это всегда затратно, что бы ты ни делал.

– Геллхорн, мы так и собираемся проторчать тут весь день? У тебя хоть его телефон есть?
Резкий Звук звонка в дверь заставил его обернуться. Этот Звук заставил бы и мертвых восстать из могилы, настолько возмутительно мерзким он был. Когда-то давно про него просто забыли (не то чтобы в доме часто бывали в гости – до определенного момента), а после он стал чем-то вроде фишки дома «Геллхорн и Ко». Фишки, заставляющей его жильцов мигом вылетать из своих кроватей в надежде никогда больше не слышать этот Звук.
Ну или так было только с ним. Илай не был уверен.
Человек, появившийся вслед за Звуком, мало отличался от самого Звука. Смотреть на него было едва ли приятно: он не отличался особой опрятностью, был не слишком молод, да и вообще не было похоже, чтобы он в принципе выделялся хоть чем-то примечательным. Иными словами, его наружность была настолько типичной, настолько усредненной, словно лишенной каких-либо авторских черт, что он казался будто бы слепленным наспех, каким-то героем второго плана в фильме с дешевым саундтреком. Рассматривать его дальше у Илая не было ни времени, ни желания.
Было очевидно одно: пора браться за дело.

– Мое имя Илай Эггерс. Полагаю, Агата упоминала Вам обо мне. Думаю, нам стоит сразу перейти к делу, поэтому расскажите нам о духе, с которым мы будем устанавливать связь: кто он или она, как вы связаны, с какой целью Вы пришли сюда сегодня, а также любые другие детали, которые нам необходимо знать. И, конечно же, как он или она умер.
Первичный этап работы с клиентом всегда был важен для Илая. Зачастую заказчиков находила Агата, поэтому ему необходимо было самому услышать, что и как будет говорить клиент, чтобы понять, что в дальнейшем можно ожидать от его поведения и, что еще важнее, от поведения духа, с которым им с Агатой предстоит встретиться лицом к лицу, а также то, как лучше взаимодействовать с ними обоими в дальнейшем. Тем не менее, когда дело касалось работы в домашней обстановке, понятие эмпатии становилось Илаю абсолютно чуждо, поэтому переводчик в виде все той же Агаты («расскажите нам о вашей жене») всегда приходился кстати. Геллхорн хватало одного лишь взгляда, чтобы заставить их говорить, и лишь пары слов (сказанных с особым выражением), чтобы вернуть их на землю. Илай не мог не признать, что у нее это получалось очень круто.
Он велся каждый раз.
Роль же самого Эггерса на данном этапе состояла скорее в том, чтобы, напротив, ограничить поток информации и ускорить малоприятный процесс вникания в слезливые истории клиентов. Впрочем, клиенты, как и ситуации, бывали разные, и зачастую им с Геллхорн приходилось меняться ролями: как правило, женщины за сорок куда лучше реагировали на внимание Илая, нежели на бездонные глаза Агаты.

Ближайшие десять минут (он был готов поклясться, что прошло часа два, не меньше) больше напоминали спасение утопающего, притом утопающим был сам Эггерс, спасательным кругом – Геллхорн, а в роли штормовых волн выступал их новый знакомый, Коллинз. Ощущение попадания в дешевую мелодраму усиливалось с каждой секундой, а слезы клиента не вызывали ни капли сочувствия. Не то чтобы Илая в принципе часто трогали истории чужой жизни (такое встречалось от силы раз или два, и дело было скорее в самих рассказчиках, нежели в описываемых ими ситуациях), но все, что он чувствовал сейчас, можно было подвести под острое желание помочь их гостю как можно скорее воссоединиться с женой, можно даже прямо сейчас. Еще больше этому желанию способствовал тот факт, что периодически он улавливал хорошо знакомые ему настроения и даже целые фразы в неожиданно упорядоченной, хоть и чрезмерно эмоциональной, речи Коллинза, отчего стремление приступить к работе усиливалось с каждой секундой.
Спасительный круг по имени Агата исполнил свой коронный трюк с глазами и перекрыл подачу горячей воды. Кран подтекал уже минут семь, но не переставал лить. Поразительно.
Илай угрюмо посмотрел на девушку с хрустальным шаром.
– На твоем месте, я бы шару тоже не доверял. Никогда не знаешь, когда он окажется на твоей ноге, уж поверь мне.
Травмы прошлого Эггерс всегда отпускал с неохотой.
– Ладно, шучу. Он мне тоже не нравится. Но нам с ним не свечи жечь, в конце концов.  Хотя… ведь именно это же мы и будем делать, – шепот Илая заглушал шепот Агаты, явно соревнуясь с тем за первенство по доступности преподносимой информации и отчетливости своего звучания, – Ладно, давай мне эту штуку сюда, пока она не отдавила тебе что-нибудь стратегически важное для дальнейшей работы.
Повернувшись к клиенту, Эггерс с улыбкой продемонстрировал лежащий у него в руке шар – «возможно, это нам тоже пригодится» – и кивнул в сторону их уютного рабочего «кабинета»:
– Ну что, приступим?

– Элайза Мария Даунтмитти-Коллинз, мы призываем тебя по просьбе твоего мужа, Бенджамина Майкла Коллинза.
Ничего удивительного, что она умерла. С такой фамилией нормальный человек не стал бы дожидаться разрыва аорты и просто шагнул бы под ближайший поезд.
Кажется, у меня сейчас скулы сведет. Почему это обязательно делать с таким лицом. Мы что, на похоронах?
И как красиво. Агата умеет все это оформить. Надо будет заказать еще этих красных «Спайси» в «Янки».
Так. Кажется, пора.
– Мы открываем для тебя проход. Явись к нам, Элайза.
Отпустив все сторонние мысли, он сосредоточился лишь на одной: Элайза. Ее лицо с фото, размытое прежде, начало приобретать свои очертания. Он чувствовал вкус ее имени у себя на языке, видел вихрь ее волос, ее красное платье.
Прозрачное платье на прозрачном теле.
Распущенные темные волосы, обрамляющие красивое – в этом не было никаких сомнений – лицо. Бледная, почти молочно-белая кожа.
Интересно, у призраков бывает темная кожа? Надо будет как-нибудь вызвать какого-нибудь африканца из Конго.
Илай почувствовал легкую дрожь и инстинктивно поправил правый рукав рубашки, спрятав выбившийся из-под нее сантиметр кожи.
– Я приветствую тебя, Элайза.
Ободряюще взглянув на Агату, он с трудом сдержал улыбку, на секунду позволив себе представить ее спящей как сурок под тремя одеялами после того, как они закончат дело. А он отправится согреваться в гостиной у Гранроуз, предварительно заскочив купить традиционный шираз (Левендайн называла его исключительно «сира») от «Си Си Джентч».
Но сначала им обоим надо выполнить работу.
И не спускать глаз с этого Коллинза.

+6

4

- Знаешь, а вариант с кино был отличный, но.. - в её голове вспыхивают яркие картины того, как её, да и всю эту прекрасную компанию, проживающую на Маунтин Хайвэй, 27, под не менее прекрасные задницы выпинывают из дома Геллхорн за неуплату счетов. Так что она даже пропустила мимо ушей несколько обиженный тон друга, ибо свято верила в то, что в жизни, так или иначе, приходится делать выбор, и сейчас кино явно проигрывало по всем пунктам (хоть ей и жуть как хотелось туда сходить, но перед лицом маячащего заработка - её желание ничего не значило). Пытаясь приглушить разыгравшееся воображение, переводит взгляд с хрустального шара на Илая.
- Шар хотя бы не будет врать и слишком драматизировать, - иногда Геллхорн и собственной драмы хватало с головой, поэтому испытывать какую-то симпатию к клиентам она могла не всегда, уж точно не в этом случае. Какое-то внутреннее чутьё просто верещало погромче всякой банши о том, что их с Эггерсом ждёт какой-то кошмар, от которого они, с лёгкой руки самой Агаты, уже не смогут отвертеться.
- Во что я нас втянула? - произносит несколько обречённо, уж точно на тон выше шёпота (который в её исполнении и так им не был) не ожидая ответа и с полнейшим разочарованием отдавая несчастный хрустальный шар Илаю. Агате слишком сильно нравилась эта полупрозрачная сфера с сиреневым отливом.
Стоять в этом маленьком коридорчике ещё дольше было бы уже вопиющим отсутствием гостеприимства, Агата даже представила, как её бы за это отчитала Орла, если бы была жива, а бабуля Агаты могла на любого страху нагнать, особенно за отсутствие манер, так что Геллхорн молча кивает на вопрос Илая и с неохотой открывает дверь в комнатку, где сидел Коллинз. Ну что ж, приступим.

Агату всегда завлекал процесс вызова призраков в мир людей, хоть сама она это и делала из рук вон плохо (лучше ей давались предсказания, таро, гороскопы разной степени правдивости), но за Илаем было в такие моменты наблюдать одно удовольствие. Голос, выражение лица, которое говорило клиентам о том, что он знает, что делает и что прямо в этой комнате непременно появится призрак близкого для них человека, да и антураж, чего уж таить, в целом также играл немаловажную роль, хоть и, по сути, большая часть вещей, что тут находилась была медиумам совершенно не нужна. Виновата поп-культура и шарлатаны, которые сделали из медиумов клоунов и без должного пылепускания в глаза уже никто и не поверит, что ты "всамделишный" медиум.
Геллхорн с трудом подавляет улыбку на фамилии женщины, мысленно одёргивая себя, что так нельзя и это непрофессионально. Ну а когда она чувствует, что та самая Элайза Мария Даунтмитти-Коллинз постепенно пробирается в мир живых, ей стало совсем не до смеха. Привычное, пугающее до чёртиков ощущение чего-то липкого, холодного, мёртвого, охватывает медиума с ног до головы; вот поэтому она и не любила призраков и просто ненавидела ночь Святого Марка, когда от этого ощущения совершенно некуда было деться. В этот самый момент ей отчётливо бросается в глаза то, насколько всё-таки мала эта комнатка, стены будто начинают давить, а абсолютно иррациональный страх продолжает нарастать, но между тем Агата умудряется выдать ободряющую улыбку Коллинзу. Воистину желание подзаработать творит чудеса.

Сначала она видит лишь мерцающее очертание женщины, секундами позже её фигура становится менее бесплотной, однако её нельзя принять за человека в полной мере, да и, в принципе, любого призрака сложно принять за человека. Платье у Элайзы было по фигуре, тёмные и длинные волосы, приятные черты лица, в отличие от мужа, по началу Элайза производила более приятное и благодушное впечатление, однако, стоило Илаю произнести приветственные слова, а Агате только лишь открыть рот для того же самого, как прекрасное лицо неживой женщины искажает гримаса гнева. Даунтмитти-Коллинз что-то говорила, однако её дух ещё недостаточно закрепился в этом мире для того, чтобы можно было услышать её голос; женщина активно жестикулировала, а голос в итоге появлялся по нарастающей. Выглядело это жутковато, будто ужастик смотришь с выключенным звуком, но скримеры от этого не становятся менее пугающими. Лицо же Бенджамина Коллинза выражало целую бурю эмоций: от испуга до удивления, смешанными с гневом и полной растерянностью - теперь он сам был не в силах что-либо сказать, словно в рыбу превратился, рот открывался и закрывался точно также, что в какой-то степени было даже комичным. Вообще вся эта возня с этим семейством больше веселила, чем пугала на самом-то деле, разве что всё ещё где-то маячило ощущение жуткого холода.

- Опять ты за своё, ведьма? Даже после смерти не можешь перестать меня пилить! - Коллинз вскидывает руки и качает неодобрительно головой, встаёт, опирается ладонями в столешницу и пристально смотрит на полупрозрачную фигуру своей жены, - Куда ты спрятала деньги, Элайза? - из убитого горем мужичка с улицы он превращается в злобного и корыстного мужичка с улицы. Агата чувствует, как напряжение в комнате начинает нарастать, а вещи немного приподниматься со своих мест, как в фильмах вот про таких же незадачливых медиумов, какими сейчас вроде как оказались Геллхорн и Эггерс, а всё эта дурацкая лей-линия, проходящая через дом, которая давала слишком много сил призракам! Девушка снова, но уже аккуратно, пихает друга в бок и кивает на летающие свечи, которые не должны, по идее, этого делать в принципе.
- Кажется, это и правда будет интересно, - шепчет (и правда шепчет, а не как обычно!) и жалеет о том, что здесь нет попкорна, мысленно отмечая про себя, что комната предсказаний требует некоторых дополнений. В этот момент уже совсем не немая Элайза Мария Даунтмитти-Коллинз буквально прожигает взглядом сначала Илая, а потом Агату. Сложилось впечатление, что она хочет их убить, количество летающих вещей в комнате увеличилось вдвое.
- Знаешь, хорошо, что я унесла отсюда жертвенные ножи, - наклонившись к Эггерсу, произносит и не отрывает взгляд от семейной перепалки.

- Ты! Гадкий и мерзкий человек! - Элайза проходит (хотя это сложно назвать именно так, ведь она парит по комнате) сквозь стол, протягивая руки к своему мужу, но так как она всё-таки призрак, то манёвр с удушением не удался, что, конечно же, несколько разозлило что покойную, что Бенджамина; первую потому, что не получилось, второго потому, что она хотела это сделать, хотя, казалось бы, чего он удивляется её порывам. Судя по словам женщины, он был тем ещё гадом, пока она была жива и, кажется, он её... убил. Вот ведь незадача. Они о таком не договаривались, чёрт возьми! Призраки убитых людей? Ну уж нет, Коллинз, ты и правда засранец.
С небольшой тумбы полетела шкатулка, наполненная разными камешками от аметиста, агата (да, это любимый камушек Агаты, ещё лучше, если чёрного цвета) до всяких друз безымянных минералов (а это было уже опасно, у этих штук есть острые края, ну а помирать от того, что у тебя в черепе застрял сиренево-розовый шмат минерала ну как-то, мягко говоря, не очень). Комната для предсказаний превратилась в маленький филиал Ада на Земле.

+2

5

Элайза Даунтмитти-Коллинз пробудилась.
И взгляд ее был красноречивее некуда. Зря вы меня сюда позвали.
Да у нас тут злобный призрак.
Его размышления прервала тирада успевшего затеряться в полумраке чердака Коллинза. Удивительно, как о таких людях быстро забываешь. Именно такими и должны быть секретные агенты, аферисты или учителя математики, растлевающие своих малолетних учеников в закрытом кабинете.
По мере того, как Коллинз говорит, возрастает напряжение в комнате. Это напряжение ощущается почти физически, Илай чувствует эмоции, которые не принадлежат ему: раздражение, злость, разочарование, гнев. Боль?
– Куда ты спрятала деньги, Элайза?
Гнев стирает все на своем пути.

О, нет.
Было только две вещи, которые Илай ненавидел столь рьяно: низкое содержание чесночного масла в чесночном хлебе и быть свидетелем или, что еще хуже, участником чужих конфликтов. А то, что сейчас медленно разворачивалось у него перед глазами, определенно относилось к самому отвратительному из всех возможных: это был явный бытовой конфликт.
Субботний вечер обернулся обыкновенной бытовухой с участием призрака.
Замечательно.
Самое важное – помнить, что дом Агаты стоит не просто где-то неподалеку от лей-линий, а непосредственно на одной из них, что означает, что произойти может что угодно.
То есть сначала не происходило вообще ничего (обыкновенные истерики, крики, претензии – иными словами, ничего такого, чего не происходило в этом доме ранее).
Но потом...
А потом все вокруг полетело к чертям. Ну, знаете, как в кино, когда включают слоу-мо и все вокруг красиво летает, будто в невесомости. Так вот, ничего подобного.
Ай.
Илай с раздражением отбросил с лица нечто светлое и мохнатое. Как это вообще тут оказалось?
(Я даже не хочу знать, что это было).
Повернувшись к Агате, он озвучил единственное, что на тот момент было у него на уме:
– Я тут убираться не буду.
Словив очевидно неодобрительный взгляд Агаты (с неба бы с большей вероятностью посыпались грейворены, нежели Геллхорн простила бы ему эти слова), Илай усилием заставил себя вернуться к делу. Бардак бардаком, а еще одно соитие с духом ему совершенно не нужно.
Застыв на долю секунды, Илай постарался выбросить из головы все, что столь старательно туда стремилось: собственное раздражение от пребывания в ситуации, требующей от него подобного напряжения, лист блокнота со случайно надорванным углом с незаконченным изображением Хелен с их последней встречи, номер телефона клиента, которому он собирался позвонить еще вчера, о чем совершенно забыл и вспомнил только сейчас.
Получилось на удивление неплохо. Теперь, когда в его голове воцарился относительный порядок, можно было переходить к активным действиям.
Так, ты заткнись, а ты –
Впрочем, обращаться к Элайзе было уже бесполезно.
Гулять так гулять, подумал дух.
Работа так работа, обреченно осознал Илай.

Сконцентрировав все свое внимание на призраке (на второй план отошла даже предсказанная ему ранее на этот вечер бутылка Château Montrose), Илай мысленно нарисовал вокруг Элайзы куполоподобную сеть. Волевым усилием стерев черты лица духа (лицо ей все равно бы больше не понадобилось), Эггерс сосредоточился на самой сети, медленно оплетавшей руки и ноги женщины, вплетавшей свои нити в ее волосы, словно лиана, забиравшая себе свободу когда-то вольного дерева.
Сеть была потрясающе красивой. Она словно состояла из десятков тысяч нитей самого света, к которым хотелось прикоснуться, стать частью этого света, но именно этого и нельзя было делать.
Он знал, что сеть сможет удержать призрака на какое-то время. Этого времени должно было хватить, чтобы разобраться с тем, что происходило в тот момент на чердаке.
По крайней мере, он на это надеялся.
В данный момент его беспокоила отнюдь не сохранность дома Геллхорн (у нее ведь есть страховка, да? если и нет, то все равно нашествие одного духа не сравнится с его личным пребыванием в доме в течение полутора лет), а ее собственная, Агаты, безопасность. По правде говоря, в таких вещах она разбиралась куда лучше него, Илай был скорее интуитом от медиумов и не слишком старательно учился. Но сейчас его интуиция говорила ему идти в бой, и он ее послушал.
Вещи, хаотично летающие вокруг, казались еще бесполезнее, чем полчаса назад, а Элайза с каждой секундой выглядела все более злобно.
Да она вот-вот прорвет защиту.
Дело было плохо. И дело было в Коллинзе.
Надо было от него избавиться. Только не так, как он от Элайзы.
Что?
До него только что дошел смысл ее, Элайзы Даунтмитти, слов, ранее больше напоминавших ему единый бессловесный крик.
Так это был не совсем бытовой конфликт. Скорее криминальная драма на бытовой почве. Ну, или, точнее, даже не совсем бытовой.
Резко развернувшись, он раздраженно прожег взглядом заказчика, что тот явно заслуживал с того самого момента, как вообще переступил порог их дома (Илай никогда не доверял тем, кто не имел лица), но стоило ему сделать только шаг в сторону Коллинза, как в его планы вмешался поток энергии, исходившей от призрака. Бросив красноречивый взгляд на Агату ("Зайди с другой стороны, попробуем разобраться с этим дерьмом вместе"), он вновь сосредоточился на духе Элайзы.
Иногда, как сейчас, когда они работали вместе, он буквально ощущал присутствие Геллхорн рядом с собой, и это придавало ему сил – на каком-то особом уровне, не сравнимым ни с чем другим. Они с Агатой действовали слаженно и быстро – как единое целое, если единое целое способно столь быстро перемещаться в двух разных направлениях, не слишком удачно уворачиваясь от летящих в него предметов.
Серьезно, по-моему, такие "встречи" следует проводить в полностью пустом помещении.
Увернувшись от очередного листа бумаги, так и норовившего залепить ему лицо, Илай на миг оказался рядом с Агатой и ловким движением руки (черт, почему это никто не заснял) поймал летящий в нее осколок чашки, больно резанувший его по ладони.
Осколок? Значит, где-то здесь летают и его собратья?
Ощутив внезапный прилив адреналина, как это часто бывало, когда он расставался с некоторым лишним количеством крови, он мигом оказался рядом с источником всех их бед и, больно (по крайней мере, для самого себя) схватив Коллинза за плечи, спокойным, меланхолично-вкрадчивым голосом произнес:
– Вам не кажется, что вы от нас что-то скрываете?

Отредактировано Eli Eggers (2018-09-27 02:15:38)

+3


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » He came. She saw. We scried.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC