«Ведь Реми ни в коей мере не считает себя социально неловким, нет. Если только иногда ловит за хвост эти дурацкие мысли, что, может быть, пожалуй, ну а вдруг....» читать далее
В этот город идёт много дорог, но никто вам не скажет, что приехал сюда просто из любопытства. Почему же? Всё просто. Этот город окутан тайнами и многовековой историей, которую каждый житель может поведать лишь шёпотом. В этом городе есть Потерянное озеро, где легко можно пропасть и самому. Что-то странное в густых лесах. Зло ходит рядом с добром. Это не простой городок в Канаде. Это Генриетта, и она вас не отпустит просто так.
HENRIETTA: ALTERA PARS
Генриетта, Британская Колумбия, Канада // январь-март 2017.
// LUKE
ЛЮК КЛИРУОТЕР
предложения по дополнению матчасти и квестам; вопросы по ордену и гриммам; организационные вопросы и конкурсы;
// AGATHA
АГАТА ГЕЛЛХОРН
графическое наполнение форума, коды; вопросы по медиумам и демонам; партнёрство и реклама; вопросы по квестам;
// REINA
РЕЙНА БЛЕЙК
заполнение списков; конкурсы; выдача наград и подарков; вопросы по вампирам и грейворенам;
// AMARIS
АМАРИС МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; добавление блоков в вакансии; графика, коды; вопросы по ведьмам и банши;
// GABRIEL
ГАБРИЭЛЬ МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; реклама; заполнение списков; проверка анкет; графическое оформление;
//

Henrietta: altera pars

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » He came. She saw. We scried.


He came. She saw. We scried.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

helen shapiro – look who it is
https://i.imgur.com/mq6Veor.png
He came. She saw. We scried.
Агата и Илай
Чердак дома на Маунтин Хайвэй, 27. Октябрь 2016.
Иногда работа медиума превращается в квест, который проходится исключительно в режиме «кошмар».

+6

2

Порой Агату было очень легко уговорить на сеанс общения с призраками, просто нужно было подгадать особенный момент в месяце, когда приходило время платить по счетам за дом. В такие дни Геллхорн бралась выполнять самые безумные просьбы клиентов, и этот мужчина, позвонивший около двенадцати часов дня, не стал исключением, даже не так, он сказал, что заплатит двойную цену, если сеанс общения состоится сегодня. Геллхорн с тоской подумала о кино, которое придётся пропустить, но если она будет так разбрасываться потенциальными клиентами, то вообще никого не останется.
- Вы хотите поговорить с покойной женой, всё верно? - Агата аккуратным почерком выводит имя мужчины у себя в ежедневнике, рядом - время, а затем карандашом приписывает "разговор с призраком" и грустный смайлик. Она терпеть не могла вызывать призраков с лей-линий, потом все в этом доме будут страдать от того, что камин будет растоплен жуть как. После такой вот работы Геллхорн сильно мёрзла, собственно говоря, поэтому она не очень любила ночь Святого Марка, когда призраков рядом с их домом становилось слишком много. Кое-кто слишком сильно боялся переохлаждения и уезжал в этот "праздник" как можно дальше от лей-линий.
- Тогда приходите к пяти вечера. Записывайте адрес: Маунтин Хайвэй, дом 27, - некоторые медиумы любили напустить лишней пыли и включить мастера Йоду в своих речах, когда общались с клиентами, а Геллхорн была сухарём в этом ремесле, говорила по делу и только правду, быть может, именно в этом крылась тайна того, что именно к ней обращаются за помощью не так уж и часто, а не в том, что она проклята ужасным демоном и свела в могилу всю свою семью. Это ведь мелочи по сравнению со всем остальным.
Теперь Геллхорн оставался не менее сложный квест. Илай. Надо ему сказать, что она самый бессердечный человек на свете, но, что немаловажно, у них появилась работа.
- Илай, только не убивай меня, пожалуйста, - Эггерс только зашёл в дом, возле его ног крутился Мун, Агата выглянула из-за дверного косяка, ближе подойти не решилась, мало ли у него в руках были тяжёлые предметы, - Но сегодня вечером у нас с тобой появилась работа, - она прикрывает глаза, абсолютно готовая к гневной тираде, маленькое уточнение, к абсолютно заслуженной гневной тираде, - Прежде, чем ты что-то скажешь - он платит много, очень много, прям очень-очень. Отказываться нельзя! И, Илай, ты же знаешь, что ты самый чудесный человек на этом свете? - тяжёлая артиллерия. Подхалимство от Агаты Геллхорн в высшей степени.

Ровно в пять вечера раздался дверной звонок, огласивший прибытие клиента. Его звали Бенджамин Коллинз. Мужчина среднего возраста, абсолютно ничем не примечательный, тусклые глаза, тусклые светло-русые волосы, обычная, без всяких вычурностей одежда: рубашка, лёгкая куртка, джинсы, большие ботинки; взгляд был рассеянный, да и он сам выглядел несколько растерянно и нервно, вечно то сплетал, то расплетал меж собой свои пальцы, стучал ими по различным поверхностям или щёлкал. Признаться честно, это раздражало, а ведь они ещё даже не дошли до чердака. Подсознание твердило Агате о том, что будут проблемы, ну, помимо всех очевидных, которые у неё с Илаем случаются в подобных случаях. Геллхорн предложила гостю снять куртку, а затем указала на лестницу, ведущую на чердак.
- Расскажите нам о вашей жене, - стандартный просьба, а Бенджамин уже напрягся, однако, начал свой рассказ. Слезливый до ужаса, но и к этому Агата привыкла. Если к тебе приходят пообщаться с призраком, значит за этим делом стоит крайне грустная история, такие вещи Геллхорн уже почти не воспринимала близко к сердцу, но крайне старалась делать заинтересованный и сочувствующий вид.
Со слов Коллинза его жена умерла из-за несчастного случая, как это обычно бывает, поскользнулась, упала и не очнулась, ударившись об острый угол чего-то вроде стола. Бенджамин сокрушался на тот счёт, что не сказал ей последних слов любви и не извинился, что опоздал на их праздничный ужин и всё в таком духе. Слащаво, но местами мило.
- Она была для меня всем... Понимаете? Всем! - Коллинз поочерёдно смотрит то на Илая, то на Агату, будто бы проверяя что-то; Геллхорн хмыкает, странный он, конечно, местами перегибает палку в своём рассказе, что заставляло медиума сомневаться в правдивости некоторых его слов, - Я должен с ней поговорить. Я должен сказать, что люблю её, - в его голосе чувствовалась полная безнадёга. Его жена умерла меньше полугода назад, ей было около 35 лет; он показывал Эггерсу и Геллхорн её фотографию трясущимися руками, Агату так и подмывало сказать, чтобы он держал себя в руках, но, во-первых, это было бы грубо, а, во-вторых, ей хватило уже крайне неодобрительных взглядов от Илая. Агате очень хотелось сейчас переговорить с Илаем без ушей этого Коллинза. Этот товарищ ей не нравился, и он был крайне подозрителен.
- Мистер Коллинз, не подождёте ли вы нас несколько минут? Ваш случай крайне интересен и запутан, поэтому нам понадобится.. понадобится кое-что ещё для сеанса, - Геллхорн пихает своего друга в бок и красноречиво показывает взглядом, что им обоим пора на выход. Быстро хватает с ближайшей полки тяжёлый хрустальный шар.
- Наше прикрытие, - она кивает на шар, - Я ему не доверяю. Не шару. Коллинзу, - вот вроде бы Агата сейчас и шептала, но она совершенно не умела этого делать, - Он что-то нам не договаривает, - и всё равно, хоть она и не верила в рассказ Бенджамина до конца, её распирало любопытство насчёт того, почему он им врал.

+4

3

Илай с самого начала знал, что это была плохая идея.
Нет, не так. Отвратительная идея. Именно поэтому он и не преминул сказать об этом Агате.
– Слушай, это просто отвратительная идея, как это вообще тебе в голову пришло? Чем тебя не устроил вариант с кино, тройничок с клиентом кажется тебе интереснее? А, извини, забыл про духа. Тогда ты права, это будет «круто».
Не то чтобы он стремился обидеть Агату, более того, это было последним, к чему он когда-либо стремился, но вся эта идея с приходом какого-то незнакомца и вызовом призрака на дому ему решительно не нравилась. Дело было не в самой ситуации (в конце концов, деньги всегда были очень кстати), скорее в выбранном дне, времени и, пожалуй, даже месте. Илай терпеть не мог впускать призраков в свой дом (ладно, в дом Агаты), не любил рано вставать по выходным (встреча была запланирована на пять, и к ней надо было подготовиться), а этот день он вообще отвел под поход в кино, о чем уведомил Геллхорн заранее (вчера вечером), ведь она же знает, что времени у него максимум до восьми – суббота, в конце концов.
Спокойно.
В кино можно сходить и в другой раз («придется»), а к вечеру он уже сто раз успеет освободиться. Это ведь всего лишь работа, да и Агата умеет подбирать клиентов.
К тому же им обоим прекрасно известно, что он всегда согласится на все, что бы она ни предложила.

– У тебя все готово? Уже почти пять: по твоим словам, он придет с минуты на минуту. И не говори, что ты снова притащила хрустальный шар.
История любви Эггерса к хрустальным шарам зародилась еще в колледже, когда игра в медиума еще казалась ему интересной. Одного падения стеклянного (по-студенчески бюджетного) шара на ногу хватило, чтобы пересмотреть свое отношение к подобным атрибутам медиумной жизни.
Да ну нафиг.
Его жизненное кредо в рамках сверхъестественного всегда отличалось особой ясностью: если что-то не идет тебе в руки само, оно тебе просто не нужно, а карты и шары – это не более чем антураж для любителей. Нет, разумеется, Илай мог использовать что-то из этого (и то, и другое вполне могло служить неплохим проводником), но больше полагался на собственный дар, нежели на предметы медиумного быта. Ну и на свечи, разумеется. Куда же без свечей. Желательно тех, что с запахом кофе или корицы и продаются за $24,99 в «Янки Кэндл», плюс $20,00 за доставку и дополнительный процент за налог на импорт.
Работа – это всегда затратно, что бы ты ни делал.

– Геллхорн, мы так и собираемся проторчать тут весь день? У тебя хоть его телефон есть?
Резкий Звук звонка в дверь заставил его обернуться. Этот Звук заставил бы и мертвых восстать из могилы, настолько возмутительно мерзким он был. Когда-то давно про него просто забыли (не то чтобы в доме часто бывали в гости – до определенного момента), а после он стал чем-то вроде фишки дома «Геллхорн и Ко». Фишки, заставляющей его жильцов мигом вылетать из своих кроватей в надежде никогда больше не слышать этот Звук.
Ну или так было только с ним. Илай не был уверен.
Человек, появившийся вслед за Звуком, мало отличался от самого Звука. Смотреть на него было едва ли приятно: он не отличался особой опрятностью, был не слишком молод, да и вообще не было похоже, чтобы он в принципе выделялся хоть чем-то примечательным. Иными словами, его наружность была настолько типичной, настолько усредненной, словно лишенной каких-либо авторских черт, что он казался будто бы слепленным наспех, каким-то героем второго плана в фильме с дешевым саундтреком. Рассматривать его дальше у Илая не было ни времени, ни желания.
Было очевидно одно: пора браться за дело.

– Мое имя Илай Эггерс. Полагаю, Агата упоминала Вам обо мне. Думаю, нам стоит сразу перейти к делу, поэтому расскажите нам о духе, с которым мы будем устанавливать связь: кто он или она, как вы связаны, с какой целью Вы пришли сюда сегодня, а также любые другие детали, которые нам необходимо знать. И, конечно же, как он или она умер.
Первичный этап работы с клиентом всегда был важен для Илая. Зачастую заказчиков находила Агата, поэтому ему необходимо было самому услышать, что и как будет говорить клиент, чтобы понять, что в дальнейшем можно ожидать от его поведения и, что еще важнее, от поведения духа, с которым им с Агатой предстоит встретиться лицом к лицу, а также то, как лучше взаимодействовать с ними обоими в дальнейшем. Тем не менее, когда дело касалось работы в домашней обстановке, понятие эмпатии становилось Илаю абсолютно чуждо, поэтому переводчик в виде все той же Агаты («расскажите нам о вашей жене») всегда приходился кстати. Геллхорн хватало одного лишь взгляда, чтобы заставить их говорить, и лишь пары слов (сказанных с особым выражением), чтобы вернуть их на землю. Илай не мог не признать, что у нее это получалось очень круто.
Он велся каждый раз.
Роль же самого Эггерса на данном этапе состояла скорее в том, чтобы, напротив, ограничить поток информации и ускорить малоприятный процесс вникания в слезливые истории клиентов. Впрочем, клиенты, как и ситуации, бывали разные, и зачастую им с Геллхорн приходилось меняться ролями: как правило, женщины за сорок куда лучше реагировали на внимание Илая, нежели на бездонные глаза Агаты.

Ближайшие десять минут (он был готов поклясться, что прошло часа два, не меньше) больше напоминали спасение утопающего, притом утопающим был сам Эггерс, спасательным кругом – Геллхорн, а в роли штормовых волн выступал их новый знакомый, Коллинз. Ощущение попадания в дешевую мелодраму усиливалось с каждой секундой, а слезы клиента не вызывали ни капли сочувствия. Не то чтобы Илая в принципе часто трогали истории чужой жизни (такое встречалось от силы раз или два, и дело было скорее в самих рассказчиках, нежели в описываемых ими ситуациях), но все, что он чувствовал сейчас, можно было подвести под острое желание помочь их гостю как можно скорее воссоединиться с женой, можно даже прямо сейчас. Еще больше этому желанию способствовал тот факт, что периодически он улавливал хорошо знакомые ему настроения и даже целые фразы в неожиданно упорядоченной, хоть и чрезмерно эмоциональной, речи Коллинза, отчего стремление приступить к работе усиливалось с каждой секундой.
Спасительный круг по имени Агата исполнил свой коронный трюк с глазами и перекрыл подачу горячей воды. Кран подтекал уже минут семь, но не переставал лить. Поразительно.
Илай угрюмо посмотрел на девушку с хрустальным шаром.
– На твоем месте, я бы шару тоже не доверял. Никогда не знаешь, когда он окажется на твоей ноге, уж поверь мне.
Травмы прошлого Эггерс всегда отпускал с неохотой.
– Ладно, шучу. Он мне тоже не нравится. Но нам с ним не свечи жечь, в конце концов.  Хотя… ведь именно это же мы и будем делать, – шепот Илая заглушал шепот Агаты, явно соревнуясь с тем за первенство по доступности преподносимой информации и отчетливости своего звучания, – Ладно, давай мне эту штуку сюда, пока она не отдавила тебе что-нибудь стратегически важное для дальнейшей работы.
Повернувшись к клиенту, Эггерс с улыбкой продемонстрировал лежащий у него в руке шар – «возможно, это нам тоже пригодится» – и кивнул в сторону их уютного рабочего «кабинета»:
– Ну что, приступим?

– Элайза Мария Даунтмитти-Коллинз, мы призываем тебя по просьбе твоего мужа, Бенджамина Майкла Коллинза.
Ничего удивительного, что она умерла. С такой фамилией нормальный человек не стал бы дожидаться разрыва аорты и просто шагнул бы под ближайший поезд.
Кажется, у меня сейчас скулы сведет. Почему это обязательно делать с таким лицом. Мы что, на похоронах?
И как красиво. Агата умеет все это оформить. Надо будет заказать еще этих красных «Спайси» в «Янки».
Так. Кажется, пора.
– Мы открываем для тебя проход. Явись к нам, Элайза.
Отпустив все сторонние мысли, он сосредоточился лишь на одной: Элайза. Ее лицо с фото, размытое прежде, начало приобретать свои очертания. Он чувствовал вкус ее имени у себя на языке, видел вихрь ее волос, ее красное платье.
Прозрачное платье на прозрачном теле.
Распущенные темные волосы, обрамляющие красивое – в этом не было никаких сомнений – лицо. Бледная, почти молочно-белая кожа.
Интересно, у призраков бывает темная кожа? Надо будет как-нибудь вызвать какого-нибудь африканца из Конго.
Илай почувствовал легкую дрожь и инстинктивно поправил правый рукав рубашки, спрятав выбившийся из-под нее сантиметр кожи.
– Я приветствую тебя, Элайза.
Ободряюще взглянув на Агату, он с трудом сдержал улыбку, на секунду позволив себе представить ее спящей как сурок под тремя одеялами после того, как они закончат дело. А он отправится согреваться в гостиной у Гранроуз, предварительно заскочив купить традиционный шираз (Левендайн называла его исключительно «сира») от «Си Си Джентч».
Но сначала им обоим надо выполнить работу.
И не спускать глаз с этого Коллинза.

+5


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » He came. She saw. We scried.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC