«Боли как таковой Гаап не испытывал, как и обычных эмоций. Он снова сделал несколько кругов по помещению – время, которое ничего не значило для высшего демона, могло стать решающим фактором в жизни или смерти этого дурашки-детектива...» читать далее
В этот город идёт много дорог, но никто вам не скажет, что приехал сюда просто из любопытства. Почему же? Всё просто. Этот город окутан тайнами и многовековой историей, которую каждый житель может поведать лишь шёпотом. В этом городе есть Потерянное озеро, где легко можно пропасть и самому. Что-то странное в густых лесах. Зло ходит рядом с добром. Это не простой городок в Канаде. Это Генриетта, и она вас не отпустит просто так.
HENRIETTA: ALTERA PARS
Генриетта, Британская Колумбия, Канада // октябрь-декабрь 2016.
// LUKE
ЛЮК КЛИРУОТЕР
предложения по дополнению матчасти и квестам; вопросы по ордену и гриммам; организационные вопросы и конкурсы;
// AGATHA
АГАТА ГЕЛЛХОРН
графическое наполнение форума, коды; вопросы по медиумам и демонам; партнёрство и реклама; вопросы по квестам;
// REINA
РЕЙНА БЕЙКЕР
заполнение списков; конкурсы; выдача наград и подарков; вопросы по вампирам и грейворенам;
// AMARIS
АМАРИС МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; добавление блоков в вакансии; графика, коды; вопросы по ведьмам и банши;
// GABRIEL
ГАБРИЭЛЬ МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; реклама; заполнение списков; проверка анкет; графическое оформление;
//
«Землетрясение» ~ S. Fane [28.11] // «Дом на перекрёстке» ~ C. Ritter [28.11]

Henrietta: altera pars

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » worst in me


worst in me

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

worst in me by unlike pluto
H E Y ,   D O C T O R ,   I   H A V E   T O   T E L L   Y O U   S O M E T H I N G
http://funkyimg.com/i/2zaSE.jpghttp://funkyimg.com/i/2zaSF.jpg http://funkyimg.com/i/2zaSK.gif http://funkyimg.com/i/2zaSL.jpghttp://funkyimg.com/i/2zaSZ.jpg
I   D E C I D E D   T O   P L A Y   W H E N   I   K N E W   Y O U   W E R E   F I R E
you bring out the worst in me
jessica fairchild x alex murray
ванкувер, 2013, вечер

отсутствие ответов провоцирует встречи
в неправильных местах и при неправильных обстоятельствах.
чужая территория и шаг навстречу. призраки прошлого и игра на поражение.
джессике неплохо в костюме медсестры. слишком правильной джессике неплохо.
I   T R I E D   T O  P A Y   M Y   T H O U G H T S   I N S I D E

+4

2

Ей быть здесь нельзя, ей быть здесь совершенно необязательно, и всё же ноги упрямо ведут к чёрной дубовой двери и трещинам старых плит, у которых сейчас Джессика замирает, чувствуя, что больше не в состоянии сделать и шага. Ты паникуешь, - напоминает себе, - Ты слишком сильно реагируешь, - и всё же понимает - где-то глубоко в душе, вдали от простых решений и спокойных мыслей, - что поступить иначе не может себе позволить. Словно это и не решение вовсе, а что-то на уровне животных инстинктов, - то, что ей не подвластно. И, если честно, пара пропущенных звонков Фэйрчайлд тоже ничуть не пугает, хоть она и вслушивается в гудки до упора, монотонно стуча ногтями по столешнице, и не убирает телефон от лица до тех пор, пока дежурный голос не сообщает ей, что абонент недоступен. Алекс, впрочем, кажется, по жизни недоступен, и всё чаще Джесс ловит себя на мысли, что этот факт слишком сильно её волнует. Что Алекс сам по себе волнует её, причем сложно сказать, когда это проявляется сильнее - когда он рядом или же когда, как сейчас, пропадает на несколько дней. И на самом деле в этом нет ничего необычного, ведь едва ли его присутствие поблизости можно назвать чем-то стабильным - Мюррей то подбирается невозможно близко, отчего невольно бросает в жар, то ведёт себя так, будто бы каждая их встреча всего лишь случайность и что население Ванкувера  не насчитывает более полумилиона жителей.

Джессика хочет выдержать паузу. Нет, правда, по-настоящему хочет, а потому от безобидной смски, отправленной из-под груды учебников, до того момента, когда она решается пересечь негласно установленные между ними границы и лично узнать, что случилось, проходят сутки. Поначалу даже не самые худшие, если не считать того, что в последнее время она всё чаще делает домашнее задание за день перед сдачей и вследствие чего сидит до поздней ночи и  обзаводится тёмными кругами под глазами, но разбавленные периодическими поглядываниями на дисплей телефона. Она сама не придаёт этому большого значения - тому, как ждёт обычного сообщения, которому, конечно же, улыбнётся, - и чем больше времени проходит с момента отправки, тем чаще её мысли возвращаются к тому, что обычно Алекс отвечает быстрее. Оу, ты знаешь, как именно он отвечает. Как мило. Навязчивой ей быть не хочется, так что номер она набирает только на следующий день, в перерывах между занятиями скрывая последствия недосыпа с помощью тонального крема. Набирает после того, как борется со сном на лекции и обещает вновь заняться самоорганизацией, чтобы впредь не пропускать интересный материал из-за абсолютной невозможности на нём сконцентрироваться, и часами позже, когда повязывает вокруг талии белоснежный фартук и вооружается исписанным блокнотом и новенькой чёрной ручкой. Абонент не отвечает, - слышит всякий раз вместо знакомого голоса и изо всех сих старается делать вид, что это ничуть её не заботит. Ну вообще ни капельки. И непойми сколько пропущенных вызовов и парочка смс с красноречивым текстом, состоящим исключительно из знаков вопроса, нисколько этому не мешают.

К концу смены Джессика сдаётся, пауза официально отменяется, а голос звучит вымучено бодро, когда она записывает короткое голосовое сообщение для Эвелин:

- Привет, Ви, звоню предупредить тебя, что задержусь после работы. Не теряй, буду поздно! - а про себя отмечает, что возможно вернётся домой, как обычно, и соседка даже не успеет прослушать сообщение. В конце концов, я просто зайду проверить, в этом нет ничего странного. Туда и обратно. Это быстро.

Можно сказать, что её сбивает с толку вся эта ситуация, потому что для неё нет ничего естественнее, чем наведаться к другу домой, если тот пропадает несколько суток, и узнать, не случилось ли что, ведь делает это, сколько себя помнит, и выучивает дорогу к той же Вэйланд гораздо раньше, чем все цифры из её телефонного номера. Это для Джессики - собранной и правильной Джессики - абсолютно нормально, но впервые в жизни ей кажется, что в этом проявлении заботы, в элементарном волнении есть что-то предоссудительное, почти что вторжение в личное пространство. И поэтому она переступает с ноги на ноги пару минут, неуверенно мнётся на месте и один раз чуть даже не поворачивает назад к машине, чтобы подождать ещё день или два. Или вовсе отбросить эту затею. Алекс объявится сам, ведь так? Он всегда приходит, - уверенно, словно бы они делали так все сознательные годы, а не познакомились несколько месяцев назад. Как у него вообще это получается? Почему я не могу сделать также? - взяв на вооружение эту установку, Джесс решительно шагает по дорожке, ведущей к двери, и преодолевает последние пару ступенек. Почему я настолько уверена, что он будет мне не рад? Потому что это правда...

... и Джесс поклясться готова, что от этой мысли ей почти физически больно.

На секунду ей кажется, что лучше было бы не знать, где Алекс живёт. Волноваться и терзать себя, варясь в котле, полном собственной неуверенности, но по крайней мере, быть лишённой соблазна перейти черту. И даже у неё в голове это звучит невероятно глупо, невыносимо нелепо. Зачем эта черта? - она спрашивает себя снова и снова, - Зачем я придаю ей столь большой значение? И ответ на этот конкретный вопрос, как ни странно, может дать без всякого труда: из-за Алекса, это его границы, и пусть они существуют лишь в сознании, порой закрывают его очень даже осязаемо. Во всяком случае, достаточно для того, чтобы Фэйрчайлд это почувствовала, и это почти что её устраивает. Почти. Кроме таких вот моментов, когда природное сопереживание берёт верх над попытками сделать из себя совершенно другого человека, которому собственные чувства важнее чувств окружающих. Джесс не плевать, как бы сильно она ни старалась привить себя разумный эгоизм, столь популярный ныне. И поэтому Джесс уверенно жмёт на звонок, выдавливая из него дребежжащий металлический звук. Абонент недоступен, - слышится ей вместо него, - Абонент не отвечает.

Сосредоточившись на том, что происходит внутри, ей чудится, что она различает за дверью какое-то движение. Не сразу, впрочем, но не сдаётся и раз за разом сотрясает воздух отвратительным визгом дверного звонка, и даже пару раз ударяет костяшками пальцев по старой древесине. Чтобы не сглазить, - невольно усмехается, вспомнив извечную приговорку отца, и тут же тишина сменяется шагами.

- Алекс? - зовёт неуверенно, поскольку шаги прерываются, стоит хозяину дойти до двери, но больше ничего не происходит. Несмотря на толику сомнения в голосе, Фэйрчайлд знает точно, что это он - дерево запахи никак не блокирует, - и продолжает, - Это Джесика. Послушай, ты так пропал, я всего лишь хотела узнать, всё ли в порядке.

Версия о том, что он не откроет ей, маячит где-то на периферии её сознания, рассеиваясь в то мгновение, как она слышит, как отодвигается задвижка, и она видит Алекса - чертовски сильно побитого Алекса. Это то, что Джессика отчасти боялась застать, но до конца списывала всё на выключенный телефон.

- Твоё лицо... - произносит она, почти не слыша, что говорит что-то, и невольно поднимает руку, легко касаясь ссадины у него на скуле, но тут же одёргивает себя, видя как Мюррей морщится, - Я... прости. Что случилось?

Не могу видеть его таким, - осознание мягкой дымкой оседает в разуме, и эту мысль Джесс не продумывает - почти что вдыхает с запахом его крови. Тёплым, горьким,  ж и в ы м .

+3

3

С Джессикой здорово встречаться после полуночи. Вытаскивать ее полусонную из дома и точно знать, что ее подруга этого не одобрит, подобные встречи оттого желая едва ли не многим больше. С Джессикой здорово оставлять метки на зданиях баллончиками с краской и чувствовать в этом что-то запретное, совсем немного опасное. Джессике здорово предлагать вскрыть по дороге какую-нибудь из машин с помощью нового заклинания, почти как любой замок в Гарри Поттере, и не сдерживать смех, видя в тот момент ее лицо, поднимая вверх руки и признаваясь, что это всего лишь шутка (просто заклинаний таких нет в природе или Алекс пока что о них не знает, зато до конца дня ей припоминает алохомору).

По Джессике плохо только скучать. Плохо даже просто предполагать, что ее не хватает рядом. Когда Алекс допускает подобную мысль, потянувшись рукой к телефону, он осекается слишком быстро, одергивает ладонь и отходит дальше, будто лежащий на столе смарфтон может обжечь его от одного только касания. Алекс переключает внимание на книги, страница за страницей изучает гримуары и о Джессике думать тогда перестает точно. Алекс уходит из дома один и номер Джесс хочет стереть из памяти (обеих, если уж честно, потому что выучить сам успевает каким-то образом наизусть, вслепую набирая цифры). После того не звонит больше ей и не пишет. Сбрасывает входящие и приводит в порядок мысли: привязанности – явно не то, к чему он стремится и что может себе позволить. Жестокий урок выучить успевает еще в детстве.

Алекс не признает для себя, что если ему нравится проводить с ней время, отпустить так просто Джессику у него уже не получится. Алекс не обращает внимание на то, как стискивает зубы, стоит ей начать говорить о еще ком-то кроме. Алекс уверен, что их между собой почти ничего не связывает кроме организуемых им же ночных вылазок и порчи чужого имущества в четыре руки. Просто приятели. Даже не друзья. Слишком разные для того, чтобы когда-либо вообще пересечься, оказаться не по разные стороны, а рядом, и подтверждают это даже те, кому до этого не должно быть никакого дела.

- Эй, Мюррей! Где твоя подружка? Она уже кинула тебя? - доносится в спину, стоит пройти мимо уж точно совсем не друзей и вовсе ему не приятелей, а бывших школьных задир, лишь части проблем его прошлой жизни. Алекс оборачивается и в этом видит свою серьезную ошибку, хотя уверен не меньше, что они бы так просто не сдались и нагнали его, продолжая тему. Алексу не нравится, что они знают о его общении с Джессикой, и рад он только тому, что до того момента она с ними лично не пересекается ни разу. - Надеюсь, тебе хоть что-то от нее перепало? - не унимаясь, выкрикивает Коннор, в плечо пихнув рядом гогочущего Тревора.

Алекса почти не задевают слова о Джесс, ведь их ничего не связывает, для самого себя он в этом кажется абсолютно уверен, но уйти он молча не может почему-то все равно. Даже не пытается на деле. Провоцирует, напротив, будто желая во всем сказанном найти новое подтверждение, только ощутимее, больнее, потому что знает сам, что Коннор прав. Для Алекса Джессика совсем не подружка, пусть даже, возможно, единственный стоящий друг, но кем бы она ни была, находясь рядом, все это не может быть надолго. Надолго все это и не будет, только связь разорвать Мюррей планирует сам.

- Хочешь узнать как это было? Тебе ведь известны только развлечения с правой рукой, верно? - и Алекс отвечает так безынтересно и просто, будто совсем не ожидает того, что через мгновение школьный придурок уже окажется напротив него, толкая в грудь и предлагая повторить кинутое ранее предположение. Алекс знает и Алексу плевать. Алексу вскоре прилетает в скулу за самодовольную улыбку и всякое отсутствие страха, и хотя он дает сдачи, оставляя след на переносице, подлетевшие друзья Тревора запросто сбивают его с ног, заставляя скрючиться посреди опустевшей улицы. Так они выбивают дурь, так тешат задетое эго, так пытаются напомнить, будто Алекс успевает забыть, что он для них (и по их мнению для всех остальных) пустое место. Никто. Гребаный Мюррей. Паршивый сирота из городского приюта. - Насколько твоя девочка правильная, Алек? Как быстро поймет, что ты кусок дерьма?

Их с Джессикой ничего по его мнению не связывает, только слова о ней все равно застревают подкоркой. Потому что их действительно ничего не связывает.

Добираясь до дома, Алекс думает только о том, как все-таки паршиво, что Сильвия уехала из Ванкувера днем ранее и вернуться обещала только на следующей неделе. В отличие от брата, Сильвия неплохо разбирается в травах и может на раз подлатать раны, тогда как ему остается найти в холодильнике мешок со льдом и, обмотав тот первым попавшимся под руку полотенцем, прикладывать к последствиям вечера, не особо рассчитывая на значимый результат когда не снаружи, а внутри, ломит по ощущениям каждый участок тела. Навязчивой мыслью терзает и глубже, но он откладывает телефон как можно дальше и для себя этот вопрос больше не поднимает. С Джессикой он уже не общается несколько суток, сможет (хочет) и больше, тем более что ближайшие пару-тройку дней провести собирается прямо здесь, на диване в гостиной, не доходя даже до собственной спальни, но отключается только под утро, наконец расслабляя измотанное тело.

Когда к вечеру следующего дня он просыпается от настойчивых звонков в дверь, голову от подушки отрывает далеко не с первого раза. Он не привык к тому, что кто-то может наведаться в гости, ведь в городе связей у них не так уж много, но все-таки предполагает, что это может быть какой-нибудь знакомый сестры или доставка пиццы, в очередной раз перепутавшая адрес, но никак не Фэйрчайлд, с присущим ей волнением обивающая пороги его дома. В  своей голове он не представляет, ни на одну секунду, что она может и будет за него переживать, станет беспокоиться после резкой пропажи и решит лично узнать, что происходит, срываясь не домой, а к нему после работы. Алексу эмоции подобные чужды по определению, поэтому он не думает, совсем, что может кому-то сделать больно.

Он останавливается около двери, когда слышит ее голос сразу после неуверенного стука. Останавливается, не решаясь открыть, но вовсе не потому что совсем не хочет ее видеть. Не хочет, чтобы она видела его. Чтобы он оправдывался, чтобы она жалела. Не хочет всех этих объяснений и пробежавшего в глазах страха, с которым сталкивается, когда все-таки встречается с ней глазами и чувствует касание руки аккурат по контуру свежих ран.

- Не только лицо, - хмыкает с кривой улыбкой, снова поморщившись от болезненных ощущений. - Все в порядке, Джесс, правда, - и это подтверждающее "правда" звучит еще фальшивее, будто она в принципе может в это поверить, но он говорит не задумываясь, удивленный больше их этой встречей. - Ты что-то хотела? - и задавая вопрос, делая вид, будто все действительно нормально, не может даже предположить целей подобного визита, так и не проверив заброшенный в сторону кресла телефон с пропущенными вызовами и непрочитанными сообщениями, не ставя во внимание еще несколько дней, когда из жизни ее он предпочитает скрыться.

+3

4

Он отмахивается невнятно, растягивает сухие губы в своей извечной ухмылке и легко, почти не прилагая для этого никаких усилий, переводит тему. У Алекса всё всегда слишком просто, когда дело касается его самого, а ещё скудно и без подробностей, но Джесс замечает это не сразу. Уж не в первую встречу явно, когда ей, наоборот, кажется, что лучше бы его было поменьше - его уверенного голоса, чётко построенных фраз и прямого холодного взгляда. Лучше бы он умел хоть иногда промолчать, но Мюррей будто назло стремится, чтобы последнее слово осталось за ним. По крайней мере, такое впечатление он оставляет о себе в тот вечер, и Джессика не допускает и малейшей вероятности того, что когда-нибудь у неё будет возможность  понять, что он представляет из себя на самом деле. Не может предположить, что  через несколько месяцев она будет стоять у него на пороге и взглядом отмечать каждую ссадину, каждый синяк на его лице, изученном куда лучше, чем курс по современной экономике.

Ведь всё, на самом-то деле, ясно как день. Такие парни, как Алекс, не находят девушек вроде Джессики интересными, а такие девушки, как Джессика, предпочитают с парнями вроде Алекса не связываться, - в уравнении этом нет неизвестных, как и нет необходимости подбирать нужную формулу. Просто так сложилось. Просто они разные. Но чем дальше, тем сильнее Фэйрчайлд кажется, что в рассчёты закралась фатальная ошибка, ведь её к нему тянет с силой поистине катастрофической, и ей лишь остаётся надеяться, что и Алекса к ней тянет тоже. Быть может, те парни и девушки из уравнения просто никогда не пробовали?

- Всё в порядке, - он кивает небрежно, и это даже не звучит как правда, повисая между ними никому не нужными оправданиями. Джесс вдруг кажется, что эти слова и не должны быть убедительными - это просто его попытка дать ей уйти, дежурная фраза, призванная успокоить и позволить оставить его без угрызений совести, ведь он сам сказал, что с ним всё хорошо. Это осознание злит её почему-то, ударяет абсолютным непониманием того, почему он вообще даёт ей этот шанс, почему ей должно быть это нужно, ведь в её мире вариант с тем, чтобы как ни в чём ни бывало развернуться и поехать домой, не укладывается. Какой друг вообще поступает так? Она тут же осекается, будто пробуя сопоставить выбранное слово с тем, какое место Алекс занимает в её жизни, и это сложнее, чем кажется на первый взгляд. Почему нет? Их странная дружба, сформировавшаяся случайными (и не очень) встречами и тёмными улочками в районах, куда Джессика ни за что на свете не сунулась бы в одиночку, закручивается спиралью, растягивается с каждым новым кольцом, но в ней нет ни капли определённости. Слова "друг" по отношению к Алексу недостаточно и его же одновременно слишком много.

- Поверь мне, это... - она показывает на его лицо, - ровно противоположно определению "всё в порядке". Ты видел своё отражение в зеркале? Я бы поместила твою фотографию в словаре напротив фразы "мне срочно нужно в травмпункт", - и для смысла сказанного у Джессики тон необычайно серьёзный, уверенный, потому что  чаще всего ей претит шутить на подобные темы. За Алекса она чисто по-человечески волнуется и скорее всего поэтому без малейшей толики смущения протискивается мимо него внутрь дома, легко игнорируя вопрос о том, что она тут забыла, - У тебя есть какая-нибудь аптечка? Или просто йод? Что-нибудь обеззараживающее? - её идея эта захватывает полностью и она не сразу замечает, что Алекс её энтузиазма явно не разделяет. В его взгляде ей видится что-то совершенно нечитаемое, и она предпочитает тут же нарушить повисшее молчание, чтобы не дать ему осадить её в самом начале, - Алекс, расслабься, я лишь сделаю так, чтобы у тебя не было заражения крови, и уйду. Это нестрашно. Может, тебе даже понравится, - давит лёгкую улыбку тем, что прикусывает нижнюю губу, и не сводит с него взгляда.

Ты флиртуешь с ним. Ты идиотка. Ей хочется отмахнуться от этих мыслей, прикрыться тем, что едва ли её можно назвать  соблазнительницей со стажем, ведь по сути так и есть, но какая-то часть её не позволяет этого сделать. Будто есть что-то важное в том факте - не в глобальном масштабе, разумеется, а для неё самой, - и слово "друг" не вяжется с Алексом вовсе не потому, что они плохо друг друга знают. Или хотя бы не на все сто процентов из-за этого.

Алекс всё ещё стоит у двери, и Джесс неспешно возвращается к нему, преодолевая расстояние в несколько шагов с внутренней уверенностью в том, что он ей не откажет. До последнего хочет сделать что-то совершенно идиотское вроде того, чтобы потрепать его по щеке, но вовремя напоминает себе, что сейчас не лучшее время для физического контакта, а потому просто останавливается прямо перед ним и, чуть склонив голову на бок, произносит:

- В любом случае, ты сейчас чисто физически не в состоянии выставить меня за дверь, так что... как там на счёт аптечки? Может, она в ванной? Или на кухне?

Она так уверенно не ведёт себя с ним до этого, по большей мере принимая его условия и не делая особенно резких попыток сблизиться, и ей даже кажется, что на секунду Алекс теряется от такого напора. Джессике не нужно знать его всю жизнь, чтобы предположить, что едва ли кто-то приходил к нему и так по-хозяйски пытался вести себя в его же доме, но сейчас ей, как никогда, хочется плюнуть на все границы в их отношениях. Возможно, уже в тот самый момент, когда Мюррей открывает ей дверь, она решает, что не оставит его в покое, пока не позаботится о нём. Неважно, что он скажет ей при этом. Не в этот раз. У Джессики Фэйрчайлд есть план и чёткая цель, и никакое упрямство Алекса Мюррея не сможет ей помешать, а потому она сама, не дожидаясь его, захлопывает входную дверь.

Из корридора открывается вид на комнату, что должна по идее выполнять роль гостиной, и Джессика украдкой рассматривает её, ведь это первый раз, когда она оказывается внутри дома, и да, даже несмотря на обстоятельства, ей любопытно посмотреть, как живёт Алекс. Отсыпается побитый на диване, - сегодня явно живёт так. Она вновь переводит взгляд на парня: он смотрит на неё так, будто ещё чуть-чуть, и что-то рядом с ней взорвётся. И, кажется, это даже не столько злость, сколько раздражение или непонимание - всё то, чем он неизменно встречает любое вторжение в его личное пространство. Наверное, это подходящее время отступить. Не уйти, быть может, но определённо сбавить силу напора и дать ему отшутиться. Да, так будет правильно, - думает Джесс, считая ссадины у него на лице и отмечая невольно то, как они искажают черты, - узнаёт его со всеми этими изменениями. От Алекса пахнет болью, и она вдруг понимает, что это далеко не впервые и что запах этот так прочно пристал к нему, что без него ей сложно представить его образ. Не стоит заходить дальше, - убеждает себя, но делает ровно противоположное:

- Так как это произошло? - спрашивает она отстранённо и, прочистив горло, добавляет, - Кто тебя избил? - чувствуя, как произнесённое вслух слово делает всё реальнее, будто бы если бы никто из них так и не озвучил его, был бы шанс сделать вид, что этого не происходило.

+2


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » worst in me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC