«Она внимательно всматривается в лицо старшего брата, — теперь же можно называть его именно так? — силясь различить возможную фальшь. Словно заранее ожидая подвоха. Матильда паршиво разбиралась в людях...» читать далее
В этот город идёт много дорог, но никто вам не скажет, что приехал сюда просто из любопытства. Почему же? Всё просто. Этот город окутан тайнами и многовековой историей, которую каждый житель может поведать лишь шёпотом. В этом городе есть Потерянное озеро, где легко можно пропасть и самому. Что-то странное в густых лесах. Зло ходит рядом с добром. Это не простой городок в Канаде. Это Генриетта, и она вас не отпустит просто так.
HENRIETTA: ALTERA PARS
Генриетта, Британская Колумбия, Канада // октябрь-декабрь 2016.
// LUKE
ЛЮК КЛИРУОТЕР
предложения по дополнению матчасти и квестам; вопросы по ордену и гриммам; организационные вопросы и конкурсы;
// AGATHA
АГАТА ГЕЛЛХОРН
графическое наполнение форума, коды; вопросы по медиумам и демонам; партнёрство и реклама; вопросы по квестам;
// REINA
РЕЙНА БЕЙКЕР
заполнение списков; конкурсы; выдача наград и подарков; вопросы по вампирам и грейворенам;
// AMARIS
АМАРИС МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; добавление блоков в вакансии; графика, коды; вопросы по ведьмам и банши;
// GABRIEL
ГАБРИЭЛЬ МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; реклама; заполнение списков; проверка анкет; графическое оформление;
//

Henrietta: altera pars

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » and, baby, when it’s love if it’s not rough it isn’t fun


and, baby, when it’s love if it’s not rough it isn’t fun

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Lady Gaga - Poker Face
https://i.imgur.com/w4CyNMv.png
and, baby, when it’s love if it’s not rough it isn’t fun
Jeremiah Remington & Astaroth
18 ноября 2016 года. Ночной клуб «Inferno».
Демоны всегда интересуются, если кто-то интересуется ими и знает, кто они такие.

+5

2

За что люди любят клубы? Кроме, конечно же, возможности выпить и завести одно или два или еще больше случайных знакомств. За то, что среди всей этой нескончаемой массы других людей твои попытки танцевать, не походя при этом на человека в приступе эпилепсии, на которого напала стая мутировавших комаров, скорее всего, будут не заметны. Причина этого феномена может крыться в ряде вещей.

Например, в вечном мигании света, которое не всегда позволяет рассмотреть то, что дрыгается рядом с тобой. В том же огромном количестве людей, которые двигаются то случайным образом, то стихийно циркулируют по помещению, затягивая тебя в людскую воронку, из которой бывает очень сложно выбраться. Также известен случай, когда танцующие рядом с тобой больше увлечены тем, как они двигаются сами. Особенно, если где-то рядом случайным образом оказывается зеркало. Лучше всего в полный рост. Или же они уже столько раз посетили местный бар или посетили его один раз, но очень хорошо, что им все равно не только на людей вокруг, но и на всю окружающую реальность.

В случае Джеремайи в силу роста, которым его одарила природа, быть незаметным, в принципе, было довольно проблематично. Нет, ходить довольно бесшумно он, конечно, умел. Мог спрятаться, если окружающие декорации позволяли. Но в обычной жизни? Такого высокого человека, как правило, хочет он того или нет, замечают. И смотрят. И думают. «Какой же он высокий». «Никогда не видел высоких людей». «Как странно. Как подозрительно».

Клуб, к сожалению, как-никак, относился к обычной жизни. Только из-за интоксикации разной степени основной массы посетителей, многие комментарии произносились вслух. И не только комментарии. Вторую строчку топа этого вечера занимали разнообразные предложения. От банального «эй, мистер, давайте потанцуем» до оригинального «у меня дома на верхней полке лежат наручники, давай поможешь, никак не могу их достать и опробовать». Но для последнего Реми был недостаточно пьян.

Вообще вся эта затея с походом в клуб изначально была не его, а одного ленивого любящего полы вампира. Который принес откуда-то, черт знает откуда флаер, настаивал, что нужно обязательно сходить. Ведь флаер так расхваливает этот клуб. Но в итоге этот некий вампир взял и просто продинамил Джереми. Лег снова на пол. И отказался куда-либо идти. Почему же Джеремайя все-таки оказался в итоге в клубе? Потому что. Потому что, почему бы и да?

Подумаешь, совсем немного психанул, сдернул с вешалки пальто, перешагнул через лежащего на полу Иренеуша и отправился на встречу ночной жизни. С каждым третьим такое бывает. Очень распростран енная ситуация. Джерри уверен, что большинство людей в этом клубе его поняли бы. Если бы были настроены на какой-то более продуктивный разговор, а не дешевые попытки флирта. На которые не был настроен сам Джереми.

Эй, амиго… – сквозь тяжелые басы музыки пробился голос откуда-то слева. Поборов желание закатить глаза, Реми обернулся и окинул взглядом нового смельчака. Этим смельчаком оказалась девушка, судя по ее штормящей координации, уже порядочно выпившая. Макияж с одной стороны ее лица стал больше походить на боевой раскрас. Или же так было задумано изначально. Сказать честно, Джеремайя не разбирался в макияже.

Она, как ей, вероятно, показалось, очаровательно улыбнулась, говоря что-то еще. Что-то полностью утонувшее в новом куплете ремиксованного поп-хита. Реми одарил даму еще парой секунд своего внимания и, вскинув руки, резко повернулся на каблуках в противоположную сторону. Как раз в сторону бара. Девушка, оказавшись не из тех, кто сдается сразу, потянула его за рукав обратно, но Джереми ловко вывернулся, бросив ей напоследок лишь резкое «Нет». Ему срочно нужно было выпить еще.

В целом, если не считать все эти нежеланные знакомства, клуб и в самом деле был довольно неплохой. Даже очень хороший. Алкоголь, по крайней мере, здесь точно был что надо. А учитывая, что Джерри был не из тех, кто сваливается под стол сразу после первого бокала, он собирался оценить ассортимент данного заведения настолько, насколько ему позволит его нынешнее финансовое положение. А оно позволяло достаточно.

Выудив из кармана джинсов резинку для волос, Джеремайя кое-как соорудил на своей голове пучок. Пальто он, конечно же, оставил в гардеробе, но жару от танцев и общего количества людских тел вокруг, никто не отменял. Несколько раз танцующая толпа вновь попыталась утянуть его вглубь, ближе к диджейскому пульту, но Реми доблестно отразил их попытки.

Так, уверенным шагом он пересек остававшееся до бара расстояние и, чуть повысив голос, чтобы перекричать музыку, нетерпеливо постучал по столешнице рукой:
Налейте мне какой-нибудь разноцветной бурды.

Бармен приподнял бровь, не отвлекаясь от шейкера:
А конкретнее?

Не убийственно сладкой и без джина? – поразмыслив, добавил Джереми. Бармен кивнул, кажется, этого ему было достаточно.

+3

3

[indent]Вообще-то Астарот был созданием сознательным. Но ко всему прочему он был еще и разборчивым и чрезвычайно эгоистичным, поэтому сознательность проявлял только в те моменты, когда считал нужным. И сегодня мог бы отдыхать от трудов праведных или отдать все силы немного другим трудам, но предпочел не делать ни первого, ни второго. Она просто решила заглянуть и проверить, все ли в порядке. Нет, она ни на йоту не сомневалась в талантах Халфаса и в том, что он справится с такой мелочью, как ночной клуб, но две холодные демонические головы всегда лучше… ну мало ли что, в самом деле, может случиться. Недавний случай с больным ублюдком, бросившимся на одну из девочек, только подтверждал действовавший во все времена закон всемирного свинства.
[indent]К тому же в клубе всегда можно подцепить кого-нибудь и заработать пару сотен баксов, которые никогда не бывают лишними в этом несовершенном мире. Недостатка в клиентах у нее не было, работать на износ в планы Астарота тоже не входило, но это и не на износ – так, маленькая интрижка и приятная сумма в качестве бонуса. Девочки хихикали, глядя на нее, но Астарот была слишком стара, чтобы это хихиканье хотя бы раздражало. К тому же у нее была возможность лишний раз одеться так, как ей хочется, не вызывая недоуменных или осуждающих взглядов, глупых вопросов и прочих отравляющих удовольствие мелочей. Астарот любила наряжать свои женские тела, потому что для этого они и созданы. И ей нравилось смотреть на себя в зеркало и наслаждаться собой и телом, которое ненадолго, но принадлежало ей.
[indent]Поэтому она стояла у зеркала в гримерной, проводила руками по волосам, перебрасывая их через плечо или откидывая за спину, поправляла яркую помаду и гладила руками свое тело через кожаный корсет и до неприличия короткие шортики. С точки зрения простых людей это был скорее костюм, чем просто одежда. Но ей нравилось подчеркивать то, чем обладали ее тела. Она любила и ценила красоту – и не вполне понимала желания людей эту красоту скрыть. А в ночном клубе, когда другие девочки крутят задницами в том, в чем никогда не вышли бы на улицу, на ее одежду будут просто обращать внимание – и ничего лишнего. Пялиться, пускать слюни, заигрывать, пытаться трогать. Увы, под общество людей требовалось подстраиваться.
[indent]Она не пила, потому что это уже давно перестало ее интересовать, и потому что не слишком пьянела: алкоголь действовал на нее только частично, и больше на тело, чем на разум. Но ей и без этого нравилось. Громкая музыка – не слишком гармонично и, в сущности, не всегда хотя бы просто музыкально из-за ужасного шума, но не так плохо, как могло быть, а Астарот никогда не был ретроградом и любил новое. Дело было в настроении, в людях вокруг, которые пришли сюда с единственной целью – отдохнуть и повеселиться. Она тоже отдыхала и веселилась – насколько это возможно. С легкой ленцой, разогреваясь, двигалась в такт музыке, но не слишком усердствовала. Поцеловала девушку – навеселе, но еще не пьяную до омерзения, потому что нет ничего отвратительнее пьяной женщины. Мужчины, даром что спьяну выглядят как свиньи, и то не так неприятны. А может, детка выпила совсем немного и без любой стимуляции была сегодня – или вообще – не против поцелуя. Астарот не забивала себе этим голову. Каблуки были высокими, да и туфли были еще и на платформе – хоть немного компенсировали миниатюрность нынешнего тела. Ей нравились собственные плавные движения: нужно нечто большее, чем высокий каблук, чтобы заставить ее потерять равновесие.
[indent]А потом она заметила его.
[indent]Он был молод, кажется, высок и хорош собой – чуточку смазлив, но, возможно, это все из-за молодости. Не вполне ее типаж, по крайней мере, в женских телах: в женских телах ее самым странным образом тянуло к чему-то грубому и животному. Может, потому что тело тоже слегка влияет на восприятие. А может, когда-то давно она, сама того не замечая, привыкла думать и чувствовать именно так и не иначе. А еще он был кораксом, и, быть может, именно это в первую очередь привлекло ее внимание. Он почувствует ее – это вопрос времени. Если, конечно, уже не почувствовал: она проникала в память, а не в мысли, и не могла считывать, о чем он сейчас думает. Астарот остановилась на несколько медленно упавших в небытие секунд, глядя на него и в задумчивости проведя по шее и груди когтистыми пальцами. Машинально поправила перчатки, решительным, как на подиуме, шагом подошла к барной стойке, и проведя ладонью по спине милого юноши (пожалуй, примерно одного возраста с Маддаленой, но с определением возраста всегда можно ошибиться), запрыгнула на соседний стул. Опершись локтями о стойку, нагнулась над ней и потянулась рукой к бармену – не достала, только успела чуть-чуть зацепить когтями, но внимание привлекла.
[indent]– Как всегда, дорогой.
[indent]– Хочешь кого-нибудь подцепить – пей что-нибудь по-женственней.
[indent]– Отъебись, – беззлобно и даже лениво ответила Астарот и забыла об усмехавшемся бармене.
[indent]Немного виски со льдом не помешает ни телу, ни разуму, но очень очеловечивает. Постучав ногтями по стакану, Астарот взяла его в руку и повернулась к соседу-кораксу. Не отрывая взгляда от него, коснулась губами края стакана, сделала глоток и медленно потянулась к юноше.
[indent]– Ну привет, вороненок, – разумеется, приходилось говорить громче, чем хотелось, но вряд ли кто-то рядом их слышал. – Хочешь поцелуй? Сегодня совершенно бесплатно.

+2

4

«Разноцветная бурда», заботливо поставленная барменом перед Джеремайей, и правда была разноцветной. Что, безусловно, было логично, учитывая его заказ. Однако Реми никогда особо не верил в то, что бармены всегда точно следуют пожеланиям своих клиентов. Возможно, клубы, которые он посещал в Ванкувере и правда были хуже. Возможно, бармены натренированным глазом выявляли в нем гуляющего студента и решали не запариваться со всеми этими «хочу чего-то сладкого как грех». В свое оправдание Джереми бы заметил, что сладкие грехи заказывал не он, а в основном Эшли, но вряд ли стоило возражать, когда ведешь внутренний монолог.

Несколько ярких слоев напитка подсказывали, что данное алкогольное творение было шотом. В этом Джеремайя хоть что-то, но понимал. Хотя, учитывая то, как часто он бывал в барах (в основном по работе!), ему стоило бы уже заучить все рецепты наизусть и стать каким-нибудь дегустатором на полставки. И спиться окончательно. Да, все это определено звучало как план.

Недолго размышляя, Реми осушил стопку и тут же пожалел о своем решении. Первое обжигающе приятное чувство резко сменилось ощущением того, что все внутренние органы решили резко отказаться от такой жизни. Джеремайю буквально вывернуло наизнанку и ввернуло обратно, хотя зрительно он даже не дернулся. Все в течение каких-то жалких пары секунд. Ощущался весь процесс, будто бы жизненная функция дала сбой и по экстренному протоколу тут же перезагрузилась.

Джереми показалось, что его руки тряслись, но нет. Одна все также смирно лежала у него на колене, а вторая мертвой хваткой вцепилась в стопку. Совладав с собственными конечностями, Реми разжал пальцы и опустил треклятый стакан. В ушах не звенело, но все звучало будто бы из-под толщи воды. Музыка пробивалась вновь набирающими силу басами (кажется, это был дабстеп ремикс), постепенно возвращая нормальный слух.

Он сглотнул. Во рту четко ощущался привкус водки и… И чего-то еще. Чего-то, чего он никак не мог уловить, хотя оно буквально вертелось у него на кончике языка. Джеремайя втянул воздух сквозь зубы. Вздохнул. Его не отпускало ощущение, что что-то было не так. И, возможно, дело было не в коктейле.

Реми встрепенулся, почувствовав движение по линии позвоночника, словно стараясь распушить отсутствующие в человеческой форме перья, и рефлекторно повернул голову. Рядом с ним за барную стойку села девушка. Демон. Красивая, уверенная, приковывающая взгляд. Демон. Она заказала виски и повернулась к нему. Демон. Демон. Демон. Такое простое слово. Такое сложное существо. Нет, не сложное, опасное. Шептало что-то внутри, что-то животное.

Ох, – выдохнул он, чувствуя как волна осознания накрыла его с головой. Кажется, алкоголь был здесь совсем не при чем. – Вы…

Джеремайя уже встречал демонов в своей жизни. Первый раз еще в детстве, но не лицом к лицу, лишь издалека. Тогда мужчина тоже почувствовал его, выцепил взглядом из толпы школьников, чуть улыбнулся и подмигнул, позволяя глазам утонуть в черноте. Другой демон (а может тот же самый? с ними никогда нельзя быть уверенным) встретился ему во время визита в Америку. Но, на удивление, это он помнил хуже. Все было смутно, огромное количество людей, они куда-то опаздывали. Реми не уверен, что даже смог понять, кто из людей, ожидающих зеленый свет на переходе, был не совсем человеком. Был еще случай в Ванкувере…

Поцелуй? – машинально повторил он, приподнимая брови. Джереми попытался расслабиться, не так яро показывать внутреннюю тревогу. «Демоны – это не всегда плохо, но, как правило, демоны – это ничего хорошего». Как-то сказал его отец и, кажется, это была единственная его фраза, задержавшаяся в голове у Реми. Музыка все еще играла слишком громко. Собственно, чего он хотел, это же был клуб. Поэтому сначала Джеремайе показалось, что он неправильно расслышал вторую фразу.

Инстинктивно он подался ближе, просто чтобы лучше слышать. Конечно. Мозг лихорадочно пытался подкинуть идеи развития событий. Бежать от демона, с его точки зрения, было крайне глупой затеей. Да и адреналин, разогнавший кровь с первых минут встречи, подстегивал задержаться, ответить, рассмотреть поближе. Джереми чуть склонил голову, заискивающе заглядывая демону в глаза.

Говорят, что любопытство сгубило кошку.

Если сейчас бесплатно, то какой же обычно прейскурант? Одна душа в час?

Однако многие забывают вторую часть пословицы: «но удовлетворив его она воскресла».

+3

5

[indent]Кажется, ее милого мальчика-коракса уже успели подпоить – это читалось в его глазах, когда он посмотрел на нее, в его неловком поведении, как будто он сбит с толку и пытается вернуться в реальность, понять, чего она от него хочет. Милый, милый мальчик. Очаровывает одним своим видом, взглядом прелестных глаз, цвет которых она не могла уловить из-за освещения, мягкими волосами, которых хочется коснуться, формой губ, созданных именно для того, что она ему предложила. А не потому ли и предложила?
[indent]– Я, милый. Именно я. Именно та, о ком ты подумал, малыш.
[indent]Ведь когда смотришь в глаза кораксу, очень глупо отпираться и говорить, что ты не демон, не так ли? Я знаю, что ты знаешь, что я знаю – как всякий раз странно встречать того, кто распознает твою суть с первого взгляда, так же, как ты распознаешь других. Она улыбнулась, с долей поощрения во взгляде и на губах – именно поцелуй, он все правильно понял, а она имела в виду именно то, что сказала. И не собиралась ни отнекиваться, ни юлить, предоставив это скованным и зажатым юным девочкам. А то, что он коракс, не делает его ее врагом – по крайней мере, не просто так. Это делает его совершенно особенным. Интересным. Необычным. Притягательным.
[indent]– Особенный, – бесплатный, – поцелуй для особенного мальчика, – она бы промурлыкала эти слова, если бы не нужно было повышать голос.
[indent]И все же ей двигали не только чувства, но и разум: ведь если очаровать того, кто может рассказать о тебе охотникам, он, быть может, не отдаст тебя им на растерзание так сразу. Подумает, может, будет даже сомневаться. А она не так плоха, чтобы сразу отдавать ее Ордену. И если он не слишком упрям и не ослеплен беспричинной злобой, у него есть все шансы это понять. Она бы показала ему, что не нужно… по крайней мере, так сильно напрягаться, сжиматься, как будто он ждет удара прямо здесь, как будто то, что она демон, сразу превращает ее в бешеную собаку, бросающуюся на первого, кто ей попадется. Астарот беззвучно и коротко рассмеялась в ответ на его вопрос. Забавный мальчик. Она коснулась пальцами его щеки и нежно погладила тыльной стороной ладони.
[indent]– Обычно я предпочитаю наличные, но если в следующий раз ты решишь отдать мне душу, я не буду возражать, любимый. Но если сегодня поцелуй не будет ничего тебе стоит, зачем задумываться о том, какой цена будет завтра?
[indent]Ей нравилась легкая щекотка на подушечках пальцев от его щетины. Астарот едва ощутимо коснулась его губ большим пальцем, не без сожаления убрала руку и отстранилась – самую малость, чтобы сделать еще один глоток прохладного на губах и согревающего горло виски. И ни на секунду она не отрывала взгляда от его лица, то заглядывая ему в глаза, то позволяя взгляду соскальзывать и замирать на его губах. Она выдавала себя и свои желания и совершенно не стеснялась этого. Она бы не предложила ему того, что не хотела сама. Еще один глоток – и она отставила стакан. На губах был вкус виски, но она не станет их облизывать, да и не настолько это сексуально, как многим кажется – существует немало более привлекательных и эротичных жестов. Астарот снова наклонилась к нему, так, что еще немного, и можно соскользнуть со стула, ее пальцы скользнули по его плечу и шее, и Астарот поцеловала его в губы, наслаждаясь каждой секундой – даже если потом такой милый и красивый мальчик оттолкнет ее, как самый обычный злой и невоспитанный мальчишка. Он в своем праве. А она старалась не отказывать себе в том, чтобы целовать тех, кого хотела целовать. Но он ведь был не против? О нет, если бы он был против, он бы отшатнулся. Нагрубил. Пригрозил. Нет, он был бы совсем другим, этот милый мальчик, вся внешность которого говорила о том, что его нужно любить. Астарот со вздохом остановилась и вернулась в более устойчивое положение, легко оттолкнувшись пальцами от его груди.
[indent]– Но ты можешь купить что-то кроме поцелуя, если хочешь.
[indent]«Первая доза – бесплатно», – внутренне усмехнувшись, подумала она.

Отредактировано Maddalena Santis (2017-10-21 17:51:57)

+3

6

+

я тут ушел в настоящее время, прости великодушно

Смех демона рассыпается в воздухе, словно битое стекло по нотам. Странно. Но красиво. Реми нравится. Она (демонесса, демоница?), в принципе, ему нравится. Что-то в подсознании все еще вяло царапается и укоряет за отсутствие инстинкта самосохранения. Алкоголь в крови топит это что-то и оно захлебывается, утихая. Джеремайя не может сдержать порыва и смеется сам. Не заливисто и не очень громко. Даже слишком тихо для такого места. Но мягко и тепло. Потому что ему самому тепло и хорошо.

Он ведь даже выпил не так уж и много. Один. Два. Три раза? Сколько раз он уже подходил к бару? Черт. Сколько сейчас вообще времени? Не теми вопросами, совсем не теми вопросами пытается интересоваться его рациональная сторона.

А у нее очень приятный голос. Несмотря на то, что ей определенно приходится его повышать. Певучий, скользящий и будто бы обволакивающий. Но это не только голос. Она вся такая. Джереми чувствует себя немного глупо, будто бы он в средней школе и с ним впервые заговорила девчонка, которая ему нравится. Он коротко облизывает губы. «Особенный мальчик». Такой уж ли он особенный. По его личному мнению, не особо. Но возможно, не каждый второй коракс может сидеть вот так в клубе с демоном и вести более-менее спокойные беседы. Спокойные беседы о поцелуях.

Реми не может выудить в своей памяти тот момент, когда он в последний раз целовался. Все стекается в одно месиво. Эти последние года в Генриетте. Он помнит девушек, которые вешались на него в баре. Но не помнит лиц, не помнит имен. Помнит винного цвета след от помады на щеке и как долго не мог его отмыть. Помнит как хотел поцеловать Кармин, а через пару дней она сказала, что он несерьезный и они слишком разные.

Он чувствует себя совсем немного одиноко. Самую малость. Может быть, чуть больше, чем обычно.

Наличные – это не проблема… Душа… А вот насчет состояния души сказать ничего не могу. Может там осталось не так уж и много. Ну, знаешь… Превращаешься в ворона, теряешь частички души and all that jazz. Не такая уж и щедрая оплата может получиться, - он улыбается, отчего-то даже немного виновато, и тянется вслед за прикосновением, чтобы все равно его потерять.

Интересно. Вряд ли все демоны такие… компанейские. Реми неловко проводит рукой по волосам, чтобы как-то унять нарастающее внутри чувство. Странно бурлящее и щекочущее.  Безусловно, он не самый умный представитель своей расы, но и не самый глупый. То как она говорит, как она обещает. За такими словами обычно следуют действия. Кажется, он нервничает. Но это приятная дрожь, которая медленно поднимается вдоль позвоночника. Которая электризуется от мягкого прикосновения и расходится, словно заряды фейерверков на темном небе, от последующего контакта губ. Джеремайя говорит себе не закрывать глаза, но все равно это делает.

Почему-то его, как правило, целуют первым. Реми слепо поднимает руку. Чувствует как ее слабо ведет. То ли от неуверенности, то ли от выпитого. Пальцы замирают у демона на щеке, не решаясь двинуться дальше.

Раз. Свет в зале гаснет и толпа подростков воодушевленно кричит. Реми морщится, собираясь окликнуть Леира или Дрейка. Но кто-то бесцеремонно дергает его за галстук и он, поддаваясь, нагибается ниже. Его целуют. Неожиданный опыт. Хватка на талии сильная, грубоватая. Он не видит в темноте, но чувствует знакомый запах. Чего-то древесного. Кажется, сандала. И цитрусового. И он знает лишь одного человека, подходящего под данные критерии. Это… Джеремайя не успевает даже двинуться. Когда свет загорается вновь, достаточно близко рядом с ним никого нет.

Два. Он задумчиво высматривает сквозь стекло старые пластинки. Кажется, несколько из них даже коллекционные. Он никогда не разбирался в этом достаточно хорошо. В музыкальной лавке тихо и до закрытия осталось около получаса. Реми отрывается от витрины и поднимает взгляд. Тревор смотрит на него сверху вниз. Будто бы что-то решает в своей голове. А затем наклоняется, медленно, словно боясь спугнуть. От Тревора пахнет дорогим табаком и чаем. С чабрецом. Они целуются. Джереми приподнимается, тянется навстречу и упирается руками в стекло, надеясь, что оно не треснет.

Три. Дженнифер идет впереди него и смеется, говорит что-то о предстоящем тесте по французской литературе и Реми лишь рассеяно кивает в ответ. Он не выбрал эту дисциплину, но все равно идет в библиотеку. Чтобы просто побыть с ней еще. Ветер треплет ее волосы, а свет превращает их в некий ореол. Они начинают подниматься по ступенькам и Джен неожиданно останавливается. Она смеряет Реми взглядом, улыбается и, обнимая его за шею, целует. Вот так просто. У него перехватывает дыхание. Поцелуй выходит сладким. Как яблоко и корица. Как шарлотка, которую он купил Дженнифер в кафе.

Четыре. Музыка на этой вечеринке больше похожа на какофонию и Джереми уверен, что в этом виноват тот идиот, который включил одновременно две колонки. Он хочет найти его и высказать все, что думает о таком экспериментальном современном искусстве. Джереми ненавидит вечеринки, которые устраивают студенты с факультета искусств, но он все равно здесь. И Арман тоже здесь. Он натыкается на него в странно пустой комнате для такого мероприятия. Хочет что-то сказать. Но Арман явно не настроен его слушать. Он валит его на диван и забирается сверху, лениво улыбаясь. И также лениво целует. Мятная жвачка. Кажется, Арман подготовился. Реми хочет рассмеяться, но его рот немного занят.

Пять.

На ее губах танцует привкус виски. И Джереми буквально выпивает его. Осторожно и неспешно. Время в эти секунды будто бы сворачивается и останавливается. Он теряется в ощущениях и воспоминаниях, которые сплетаются в один клубок и не желают распутываться. Тонет во всем этом. В несколько забытой близости и тепле другого человека. Демона.

Она отстраняется тогда когда считает нужным. И он выныривает вслед, смотря чуть замутненным взглядом. Пытаясь уловить смысл слов. Точно. Черт. Да. Купить что-то кроме. Конечно же. Он никогда не… покупал такие вещи. И не знает, хочет ли покупать. 

Даже, даже не знаю, – Джеремайя чувствует себя так, словно пробежал марафон. Кажется, он немного забыл как дышать, – Я не очень то сведущ в подобных вещах. Я вообще в последнее время не сведущ ни в каких вещах такого… Господи. Я очень плох в этом, черт…

Он закрывает лицо руками и молчит несколько секунд, собираясь с мыслями. Старается не думать, насколько опозорился перед многолетним существом с такими игривыми и одновременно внимательными глазами. Она наверняка могла бы найти кого-нибудь с кем можно намного веселее провести время. Куда делись те времена, когда Джереми был хорошей компанией.

Я даже не знаю твоего имени. Хоть какого-нибудь, – замечает он сбивчиво и вновь поднимает взгляд на демона, – Не то, что ты обязана мне его говорить. Просто… – он неопределенно взмахивает рукой и поджимает губы, – Да, я определенно разучился знакомиться с кем-либо после того как они меня поцелуют, а не до этого. Ладно... Я, я – Джеремайя. Очень длинное и звучное имя для человека, который даже не может выразить свои мысли в адекватное предложение.

+2

7

[indent] Все они по-своему особенные. Каждый, кого она любила и ненавидела, с поправкой на то, что в ней вообще осталось от способности по-настоящему любить и по-настоящему ненавидеть. Она еще была способна на легкую привязанность, нежное тепло или неприязнь – не так много по сравнению с человеческой бурей чувств, но лучше это, чем ничего. Может, поэтому она так тянулась к людям: они были способны на эмоции такого накала, о котором она уже давно забыла, и она получала от них то, чего сама была уже лишена. Сомнительная замена, но она была согласна и на такую.
[indent] – Я не из тех девушек, которых можно подцепить на улице, милый, так что на твоем месте я была бы осторожнее с такими утверждениями, – она кокетливо посмотрела на него и рассмеялась. – О, это не главное, – если серьезно, то и человеческие души ей не принадлежат, какие бы там ни ходили слухи – все принадлежит лей-линиям. – Тебе не кажется, что есть что-то особенное и куда более ценное уже в самом решении отдать душу? – она ласково улыбнулась ему.
[indent] Согласие – это нечто неощутимое, но и правда более ценное, чем все, что следует потом. Она видела и знала многих людей, но этот момент согласия все еще был таким неуловимым, нечетким… манящим. В одну секунду смертный еще отрицает то, что ты ему нужна, а в другую – сдается и почти покоряется, хотя они и называют это сделкой, где каждый должен что-то отдать. Но если все они уже мертвы, то не значит ли это, что она каждый раз выигрывает?
[indent] Кто знает. Может, в этом ее поражение, а не победа: все они принадлежали ей при жизни на недолгий срок действия договора, но в смерти она не способна удержать никого. Все они в конечном счете утекли сквозь ее пальцы, она не владеет ими, как в сущности не владеет даже этим телом, потому что это временное пристанище.
[indent] Она знала много мальчиков, о которых никогда ему не расскажет, потому что он должен быть ее единственным и самым-самым лучшим, пока они разговаривают друг с другом. Мальчики не лучше и не хуже мужчин – просто другие. И это так странно, что обладающие, казалось бы, почти одинаковым набором черт характера не всегда являются только теми или только другими. Ей попадались решительные мальчики и зажатые мужчины, все ужасно перемешано. С женщинами на деле было не намного лучше.
К тому же для нее и восьмидесятилетний старик будет мальчишкой. А некоторые ими и оставались.
[indent] В момент поцелуя она прикрыла глаза, чтобы не спугнуть его, если он будет смотреть, потому что ее глаза потемнели, пока не приобрели сходство с гагатом. Ей было интересно, что она может увидеть и услышать в этот момент. Возможно, ничего. Возможно, какую-то незначительную мелочь. Но ее накрыло настоящей волной воспоминаний, ярких, слепящих вспышек, стеклышек в калейдоскопе, осколков витража. Она впитывает их, вдыхает пока с большей жадностью, чем целует его.
[indent] Она умела быть нежной и ласковой, и мягкой, и понимающей. И попутно балансировать на самом краю барного стула – это вызывало внутреннюю усмешку, никак не связанную с юным кораксом. Она коротко коснулась его губ своими еще раз, прежде чем отстраниться. И смотрела на него с интересом, который нисколько не таила, с легким прищуром, подначивая и дразня – и на это клюют не только мальчики. Поигрывала стаканом в когтистых пальцах, не слыша легкий стук тающих льдинок о стакан только потому что для этого вокруг было слишком шумно.
[indent] Она слушает путанные слова, что-то вроде оправдания или объяснения, сложно сказать, потому что, кажется, даже сам мальчик не вполне понимает, что хочет ей сказать – а куда уж ей? Она смотрит внимательно и с каждой секундой все с большим пониманием. Кажется, стоит проявить деликатность, потому что закрытое лицо – слишком отчаянный жест, он, кажется, даже тронул ее. Астарот решительно отставила стакан и чуть подалась вперед, на секунду прикоснувшись к его широким ладоням, закрывающим лицо, и прижала сложенные вместе ладони к своим губам.
[indent] – Ну, ну… Ты слишком много думаешь, милый. И, – она улыбнулась, подмигнув ему, – слишком много говоришь. И сам себе все усложняешь.
[indent] Слушая его, Астарот медленно и неторопливо взяла его за руку, потянула к себе и осторожно прикоснулась губами к его пальцам, не спуская с мальчика глаз. Ничего сложного, ничего такого, на что нужно решаться – хотя, конечно, ей проще, она слишком стара для смущения. Астарот держала его руку не слишком крепко на случай, если он засмущается, выпустила и нежно прикоснулась к короткой прядке на его виске, выбившейся из пучка. Усмехнувшись, она поманила его указательным пальцем.
[indent] – Маддалена. Ты можешь называть меня так и сокращать как хочешь. Но, может быть, позже, – она неопределенно покачала головой, – я назову тебе и другое. Ты же понимаешь, – она улыбнулась почти виновато, – осторожность. Нельзя разбрасываться именем тут и там, тем более при таком скоплении людей, к тому же – ты пока не дал мне ни души, ни чего-то еще, я вижу тебя впервые, мой Маленький Принц. Ну? – ее губы дрогнули в улыбке. – Так лучше, милый? Не смущайся, со мной тебе нечего смущаться, я видела много и принимаю всех, Реми. Да и что предосудительного в одном поцелуе?
[indent] «Или даже в двух или трех? Здесь, где никто не обратит на это внимания. И где угодно, потому что никто не обратит внимания на мужчину, целующего женщину, в этом нет ничего необыкновенного».

+1


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » and, baby, when it’s love if it’s not rough it isn’t fun


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC