22.09. Генриетте месяц! Астрологи прогнозируют две недели гуляний и халявы!
18.09. Объявление от администрации. Вампиры в городе! А также ознакомьтесь со списком доступных городских объединений.
11.09. Очередной выпуск новостей ;)
10.09. Стартовала запись в первый том квестов! Поспешите, а не то пропустите самое интересное ;) А также появилась информация о праздниках Генриетты. Ну и напоследок - встречайте коварных Бренниганов!
04.09. Не упусти новый выпуск новостей Генриетты!
28.08. Генриетта вещает! Первое объявление от администрации и плюшки ждут вас..
25.08. Был добавлен список занятых имён и фамилий. Если хотите щеголять именем в одиночестве, обратитесь в соответствующую тему.
22.08. Двери Генриетты торжественно открываются для гостей и жителей города! Мы рады видеть Вас здесь. Быстрее присоединяйтесь!
«Землетрясение» ~ Sumire Fane [до 22.10]
«Грёзы: разбитые надежды» ~ Reina Baker [до 23.10]
«Дом на перекрёстке» ~ Gus Byrne [до 24.10]
Генриетта, Британская Колумбия, Канада // октябрь-декабрь 2016.
«Шульц поднимает ладонь вверх и немигающе смотрит на поблескивающее в рассветных лучах кольцо. Оцепенение длится недолго — юноша...» читать далее

Henrietta: altera pars

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » Заводите друзей, которых можно звать по прозвищу


Заводите друзей, которых можно звать по прозвищу

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

DOES - Donten
Заводите друзей, которых можно звать по прозвищу
https://i.imgur.com/pwsChWs.png
Christopher Ritter & Matthæus Sørensen
3 декабря, 2016 г. Дом Кристофера.
Некоторых вещей Маттеус ну никак понять не может. Некоторые проблемы - сложно разрешимы. И к кому обратиться за помощью, как к не единственному, кому он может назвать другом в этом безумном городе? Тем более когда вас уже связывает пара совместных передряг, бутылка виски и вечер откровений.
История об искренней поддержке, помощи и дружеском участии, или никогда не верьте тому, что вы видите в описании эпизода.

Отредактировано Matthæus Sørensen (2017-10-12 20:53:52)

+2

2

une musique~

– Бля… –  Выдохнул Кристофер. – Хорошо-то как…
Жить было, и правда, хорошо. Он сидел в безвкусной гавайской рубашке, широких шортах и тапках, небритый, лохматый и чувствовал себя повелителем сущего. Сказать кому, что к своему почти-полувеку он не знал лучшей радости, чем объединять внешнее и внутреннее, валяясь на диване в гавайке цвета «вырви-глаз» и закусывая виски заказанными крылышками, так и не поверят.
Хотя… Нет, поверят. На работу Риттер одевался как заправский хлыщ, но делал это больше из вредности, чем по любви. Сердце его было отдано безразмерным, нелепым плащам, безвкусным гавайкам, аляповатым драным джинсам, уродливым рыжим ботинкам и небритой роже похмельного несчастного бомжа. Только и только так, считал Крис, человек может проявить истинное обаяние души и красоту сердца, которых у него, конечно, было хоть отбавляй. Но положение, мать его так и разэдак, обязывало, и за долгие годы, полные боли и страданий непонятной высокодуховной личности, Кристофер научился носить рубашки, костюмы и даже (о боже) свитера.
Научиться-то научился… Но так и не полюбил.
Жилище его полностью соответствовало изысканному (читай – извращенному) вкусу хозяина. Здесь каждая вещь дышала индивидуальностью и страстной любовью к жизни, дизайнерский интерьер холостятского дома был звездной россыпью размечен яркими деталями. Это чувствовал каждый, кто ступал на порог.
Начиналось все с прихожей. Узкий коридорчик почти полностью перегораживала громоздкая вешалка, выглядящая так, будто первую половину своей несколько-вековой жизни она провела в театре. На вешалке топорщились рукавами яркие дутые куртки, пальто, кожанки. Под ногами гостя теснилась разномастная обувь, большая часть из которой была по совершенно неизвестной Кристоферу причине беспарной, а меньшая почему-то женской.
Как только посетителю удавалось прорваться сквозь первую линию обороны, он попадал в обширную гостиную, отделенную от столовой арочным проемом. Гостиная была обжита, причем обжита давно и прочно: шторы обвила новогодняя гирлянда, на телевизоре громоздилась гора книг, на столике в вазе с фруктами лежал, поблескивая матовым боком, пистолет, а по обе стороны от дивана громоздились бесформенные кресла, расползающиеся под всяким, кто в них садился. Стоящие тут же шкаф и комод, несколько полок, явно не входящих в дизайнерскую задумку, были плотно заставлены безделушками разной давности и качества: сувениры, подарки, открытки, письма, мелочевка. Коллекция выглядела внушительно – от детских поделок, до изящных статуэток, явно выбранных женщинами; от штампованных на заводе «привет из %названиегорода%» до уникальных зверушек и расписанных тарелочек явно ручной работы. Подарки расползались и расползались, несколько полок шкафа занимали бумаги с рисунками, сочинениями и письмами. Было видно, что хозяин эту комнату любит, и, не проводя в ней много времени, часто через нее ходит – бросая тут и там вещи, забывая кружки и раскрытые книги, теряя ручки и галстуки. На удивление, гора мелочей не выглядела пыльной, хотя и воплощала ход собой ход жизни человека, отдавшего большую часть себя другим. Видимо, тут убирались.
Столовая, скрытая за арочным проемом, на столовую была похожа отдаленно. Цвет столешницы едва ли можно было различить под книгами, чертежами, планами и распечатками, вазы с каким-то сухостоем стояли на полу, а с подоконника на хаос тоскливо взирали три гипсовые головы: одна в очках, другая в шляпе, третья в клоунском носе.
Кухня, отделенная от столовой барной стойкой, являла собой воплощение аскетизма и холостятской пустоты, не способной поддаться царящему вокруг хаосу. Разнообразие вносили лишь разнокалиберные стулья: колченогое что-то, пластиковый стул, барный табурет, кресло на колесиках и обычный стул без спинки. Они толпились вокруг стола, словно животные, собравшиеся к водопою.
Что же касается второго этажа…
Впрочем, пока что вас туда не приглашают.

Крис сидел в кресле-мешке на первом, пил свой виски из пивной кружки (Бьерн плакал бы, но ничего другого не удалось найти достаточно быстро), ел свои крылышки (Оулви бы не дала ему покоя, так вредно!) и время от времени добавлял ситуации абсурдности, отправляя в рот порцию взбитых сливок (тут Кристофер и сам готов был признать, что это извращение, но не считал нужным в чем-то себе отказывать). Ситуация, сдобренная телевизором, по которому крутили то ли женское ток-шоу, то ли какой-то бесконечный сериал, целиком и полностью воплощала его представление об отдыхе и жизни: одиночество, алкоголь, никаких сложных вопросов и абсолютное «потому что могу».
Стоило, блин, становиться важной шишкой, если это вынуждает тебя загоняться в кучу рамок и условностей. Даже с ума толком не посходишь…
– Что ж, – Драматично продекламировал Кристофер, – Я живу в дурдоме. – Он горестно вздохнул, старательно переигрывая. – Я работаю в дурдоме. – Признал он. Подумав, добавил. – Да я сам воплощение дурдома. – Он отсалютовал потолку. – Выживший из ума старикашка… – Потолок молчал. Телевизор бубнил, обещая домохозяйкам отстирать все пятка. – Клоун! – Веско и жалобно добавил охотник, отправляя в рот ножку под сливками.
«В предыдущих сериях: Марго обещала Дон Педро, что представит его своим родителям, но Армандо признался, что его брат Родригес…»
Кристофер обратил внимание на телевизор и некоторое время вдумчиво слушал, пытаясь разобраться в хитросплетениях киношной жизни. Наконец, сдался.
– Все. – Признал он. – Дальше падать некуда.
И тут снизу постучали.

То есть, разумеется, не снизу.

А в дверь.

Отредактировано Christopher Ritter (2017-10-12 01:53:45)

+2

3

Warning! Ненормативная лексика.
Эпизод реально показывает, насколько Маттеус любит материться.

- Это пиздец! - Маттеус просто влетел в едва открытую Кристофером дверь, захлопывая ее за собой, ошалело оглянувшись по сторонам, и для верности подперев дверной вешалкой. Немного удовлетворившись результатом, распатланный ураган в криво застегнутой куртке, мало похожий на обычно непрошибаемого грейворена с ледяными глазами, направился в гостинную, быстро осмотрев комнату. Сёренсен наткнулся взглядом на какую-то кружку, схватил, понюхал содержимое, и удовлетворенно кивнув сделал несколько жадных глотков, даже не поморщившись. - С каких пор в Ордене настолько обтягивающая форма?

Грейворен упал на кресло, словно заряд кончился, ероша рукой и без того воронье гнездо, в которое сейчас превратилась его прическа. Будто только заметив хозяина дома, легко приподнял бровь на его наряд. Стильненько, ничего не скажешь - и кстати Риттеру так шло куда больше, чем обычный наряд офисного планктона. Раздался стук, на этот раз окно. Маттеус мигом поднялся с только что обжитого кресла, настороженно выглянув из-за шторы, и только после этого открыл створку - на подоконник влетел Вальравн, что-то коротко каркнув хозяину. Тот благодарно погладил птицу по голове, закрыв окно и на ватных ногах возвращаясь к креслу. Без сил опустился, прикрыл глаза рукой, плечи горестно поникли, а устроившаяся рядом птица заботливо и утешающе рылась клювом в волосах с проседью.

- Просто скажи мне, что это твоя дибильная шутка, умоляю. Поржем, я даже ругаться не буду, только пусть этот ад закончится!
На самом деле это была лишь безумная, наивная надежда, Сёренсен прекрасно знал, что глава штаба никакого отношения к его проблеме не имеет. Но все равно пришел к нему, потому что... Ну, не только потому, что больше было не к кому. После того, как они уже по паре раз спасали друг другу шкуру, после совместного освобождения Джин, и не слишком радостной, но полной душевных разговоров пьянки после, говорливое чудовище, которое окружающие знали как главу штаба Ордена, затесалось в графу друзей. За такой короткий срок подобное для сложно идущего на контакт Маттеуса это было непривычной дикостью, хотя он давно пытался осознать: бывали такие люди, которые западали в сердце сразу же. Как Кристофер. Как Джин.

Грейворен представить себе не мог, что когда-то будет общаться с кем-то настолько болтливым, Риттер это вообще не человек, а представление. Но почему-то именно этим он и располагал к себе, не смотря на всю бурную активность она не была навязчивой или напрягающей. А еще он был настоящим и самодостаточным, где-то там, внутри, под ворохом шуточек и ежеминутно вещаемых баек. Не трусом, со своей системой ценностей, не бросал никого и никогда в беде - за это грейворен проникся к нему уважением, хотя в жизни бы не признался об этом засранцу. После парада лизоблюдов в его жизни, скрывающих страх на дне глаз при взгляде на него, Крис был чем-то удивительным.

У Маттеуса вообще были сложности с выражением эмоций, отличных от злости, окружающие, натыкающиеся на поток язвительности без капли просвета махали рукой и спешили побыстрее избавиться от общества опасного грейворена.
Риттер не слезал. Будто видел, что творится у Маттеуса в душе за всей стеной холодности, настоящую подоплеку его поступков. Разговаривал за двоих, в сдержанных улыбках грейворена на рассказы об очередном проебе подчиненных видел все невысказанные комментарии, в коротком похлопывании по плечу всю поддержку, о которой вслух Сёренсен не то что не хотел, физически не мог сказать. Кристофер не тащил его наружу из скорлупы, он просто заглядывал под нее и отлично все читал оттуда. И как ни странно - дискомфорта от этого Маттеус нисколько не испытывал.

+2

4

Итак, постучали.
В дверь.
То есть снизу.
То есть, все-таки, в дверь.
Кристофер неспешно поднялся на ноги, отставив кружку, неспешно прошевствовал в двери, по старой привычке прихватив по дороге пистолет, открыл. Точнее, начал открывать, а дальше дверь распахнулась сама и в нее влетело ЧТО-ТО.
– Это пиздец! – Проорало оно. По голосу – решил Риттер – похоже на Маттеуса. А если не по голосу, то, и правда, на пиздец.
Существо, похожее на его датского товарища забаррикадировало дверь театральной вешалкой, не сбрасывая обувь ворвалось в гостиную, допило чужой виски из пивной кружки и простонало:
– С каких пор в Ордене настолько обтягивающая форма?
И рухнуло на кресло.
Кристофер прищурился, присмотрелся, принюхался и вздохнул негромко. И правда: Маттеус, собственной персоной. Непривычный только – потрепанный, потасканный, помятый. Тут бы и параною включить недолго, да только вот у Риттера и на крыльце, и в прихожей, и кое-где по дому было столько кругов понатыкано, что не просочиться даже одержимой мыши – кабы такие существовали.
Поймав выразительный взгляд гостя на собственный наряд, охотник скорчил рожу в ответ: ну надо же, какие мы нежные, и, наклонившись, убрал пистолет обратно в вазу с фруктами.
Стук меж тем раздался вновь – европеец подскочил, как ужаленный и рванулся к окну, впуская в дом своего ненаглядного питомца. Кристофер открыл рот, закрыл, причмокнул губами и окно запомнил – кажется, защита от грез поистерлась.
Он все еще стоял посреди гостиной памятником самому себе, когда грейворен доплелся до кресла и осел там, выглядя несчастным и совершенно безумным:
– Просто скажи мне, что это твоя дибильная шутка, умоляю. – Попросил он. – Поржем, я даже ругаться не буду, только пусть этот ад закончится!
Риттер обдумал это дивное заявление так и эдак, покрутил его перед глазами, развернулся кругом и жестом фокусника извлек из шкафа початую бутыль и высокий бокал на тонкой ножке. Он присел рядом, открыл бутыль, налил в пивную кружку, налил в бокал и с видом всёведавшего, всёвидевшего, всёперенесшего старца участливо поинтересовался:
– Подгнило что-то в датском королевстве?
Что, конечно, означало: «Какого хуя, друг мой?» с поправкой на философское полупьяное умиротворение главы штаба, с признания которого что все вокруг – дурдом не прошло и трех минут.

+2

5

Маттеус тяжело вздохнул. Кое-как пригладил нервным жестом волосы, благодарно кивнул, сделал глоток, собираясь с мыслями. Ситуация была в корне дебильной, но когда-то все равно нужно будет ее решать.
- Меня преследует твоя Охотница, - хотел ограничиться этим, но понял, что сейчас Риттер может его не так понять, так что придется рассказывать все. - Лиззи. Сначала она просто приходила ко мне несколько раз с бумагами. Я удивился, но особого значения не предал, хочется вам погонять молодняк по городу - дело ваше. Потом с каждым разом вырез стал становиться все глубже, юбки - короче, а визиты - все чаще, - Сёренсена передернуло, будто вид женского декольте был самой страшной вещью в его жизни. Он сделал несколько глотков, в шоке смотря на Кристофера.
- Что за херня? Я старше ее на сколько, раза в три? - Маттеус пребывал в глубочайшем шоке - к такому его жизнь не готовила. Первые тридцать пять лет жизни отношения с женщинами были в плоскости "все сложно". Подростком, как и все, бегал за юбками, это понятно. После - случилось чертово проклятие, и он стал социально опасен тут уж по любому откажешся от любой мысли об отношениях. А потом постоянные переезды, случайные связи и не более. После встречи с Джин кольцо на пальце выстроило зону отчуждения, которая Сёренсену очень даже нравилась. Мысль о том, что старый, проклятый, вредный и женатый грейворен может кому-то понравится просто не укладывалась у него в голове, была инородной. Он седой! Он весь в шрамах! Да на него лишний раз посмотреть боятся, что за хрень!

- Убери ее куда-нибудь, сошли в командировку, не знаю, - грейворен горестно возвел глаза к потолку, явно показывая, что доведен уже до крайности. - Я прямо сказал, что женат и сто раз просил держаться от меня подальше - она не слушает! - Маттеус замер, пораженный мыслью, переводя обеспокоенный взгляд на Кристофера, понизив голос. - Ты представляешь, что будет, если Джин узнает? - Милая Джин ревнивой не была, потому что прекрасно видела, что муж не сводит с нее глаз, абсолютно игнорируя всех вокруг. Но было в ней вот это вот "мое", собственничество, которым сам Маттеус страдал в куда большей степени. Раньше оно находило выход в постоянных ненавязчивых касаниях, собственнических метках на плечах и привязывании к кровати - Маттеус, по сути, был только за.
Пускай сейчас она кричит на него, сбегает, не хочет видеть - но это все мелочи, он помнит ее объятия в первое мгновение, когда они увидели друг друга, они сказали все лучше всяких слов. И что будет, когда она увидит, что за принадлежащим ей мужем увивается какая-то девица?... По позвоночнику прошла волна холодного ужаса. Это попахивало мелкомасштабными боевыми действиями в черте одного городка, который вряд ли после такого устоит.

- Сегодня вообще пиздец. Я работал... В смысле спал, - грейворен педантично уточнил, а то у обычных людей при слове "работа" возникают совсем не те ассоциации. - И тут меня разбудил крик Вальравна. Открываю я глаза - а надо мной полуголая девица, уже лезет целоваться! - Маттеус передернул плечами в отвращении. Возможно странно для кого-то, что взрослый мужчина так реагирует на внимание молоденькой симпатичной девицы, но Сёренсен был верным до фанатизма, он ни одну женщину не мог и не хотел рассматривать в сексуальном плане, потому что они все были не то, в них не было живого огня, той несдержанности и нежности, того понимания. - Я же спросонья чуть голову ей не прострел, Кристофер, нельзя пугать старого параноика! - Что делать с молодой охотницей, втемяшившей себе в голову, что ей срочно нужно соблазнить грейворена, он не представлял.

+1


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » Заводите друзей, которых можно звать по прозвищу


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC