«Она внимательно всматривается в лицо старшего брата, — теперь же можно называть его именно так? — силясь различить возможную фальшь. Словно заранее ожидая подвоха. Матильда паршиво разбиралась в людях...» читать далее
В этот город идёт много дорог, но никто вам не скажет, что приехал сюда просто из любопытства. Почему же? Всё просто. Этот город окутан тайнами и многовековой историей, которую каждый житель может поведать лишь шёпотом. В этом городе есть Потерянное озеро, где легко можно пропасть и самому. Что-то странное в густых лесах. Зло ходит рядом с добром. Это не простой городок в Канаде. Это Генриетта, и она вас не отпустит просто так.
HENRIETTA: ALTERA PARS
Генриетта, Британская Колумбия, Канада // октябрь-декабрь 2016.
// LUKE
ЛЮК КЛИРУОТЕР
предложения по дополнению матчасти и квестам; вопросы по ордену и гриммам; организационные вопросы и конкурсы;
// AGATHA
АГАТА ГЕЛЛХОРН
графическое наполнение форума, коды; вопросы по медиумам и демонам; партнёрство и реклама; вопросы по квестам;
// REINA
РЕЙНА БЕЙКЕР
заполнение списков; конкурсы; выдача наград и подарков; вопросы по вампирам и грейворенам;
// AMARIS
АМАРИС МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; добавление блоков в вакансии; графика, коды; вопросы по ведьмам и банши;
// GABRIEL
ГАБРИЭЛЬ МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; реклама; заполнение списков; проверка анкет; графическое оформление;
//

Henrietta: altera pars

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » full moon


full moon

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Пикник - Скользить по земле
http://31.media.tumblr.com/0a638afed122521377b489ba443cd0cc/tumblr_ml1441N63W1rxagu2o1_500.gif
full moon
Tyler Lang and  Kira Kaplan
Окрестности Ванкувера; август 2016 года
Все мы иногда оказываемся не в том месте, не в то время.

+2

2

Что поделать, если полнолуние манит, шепчет, требует выпустить наружу настоящую сущность, так отчаянно рвущуюся на волю, что звенит в ушах? Да ничего - сесть в пикап, ударить по газам и отъехать как можно дальше от города, от чужих подозрительных взглядов, от следящих за тобой провалами тёмных окон домов, от людей.
Вывалиться в траву и вдохнуть полной грудью напоённый запахом травы воздух. Слабой, прикрытой пылью и с отдающей бензином травы, но всё же.
А потом бежать, отталкиваясь от нагретой за день земли всеми четырьмя лапами и сдерживать рвущийся наружу вой – слишком близко к человеческому жилью, нельзя.
Вот по чему Тай действительно скучал, когда вспоминал родной дом – это по свободе. Горы, простор, бескрайнее небо и ни одной людской души на сотни миль вокруг, не то, что здесь. Челюсти сводило от желания сжать добычу, наполнить пасть терпкой тёплой кровью только что пойманной дичи, но в этом тоже приходилось себе отказывать – народ на окраинах разве что декоративных кроликов держал, крику будет, если недосчитаются – погромче волков взвоют.
Побегать, шкуру проветрить удастся, и то хорошо.

В этот раз сразу всё пошло не так. По загривку гулял холодок, хоть ночь и была тёплой – дурное предчувствие поднимало крохотную змеиную голову шипя и настаивая, что неплохо бы отсюда убраться.
Тай не послушал – почти месяц дела не давали выбраться из каменного мешка, наваливалось то одно, то другое, да ещё луна, выплывая во всей красе из-за облаков буквально сводила с ума, нашёптывая, что все эти правила – такая право ерунда, наплюй, живи, дыши полной грудью, рви.
Вдобавок ветер несколько раз менялся, то забивая ноздри смрадом автострады, то вонью с ближайшего двора, где явно жгли вечером покрышки, то сладостью прелой листвы в сырой низине.
Обманщик ветер сбивал с толку, поэтому запах смерти волк уловил, когда до тела осталось шагов двадцать. Остановился, раздувая ноздри, скалясь, пятясь назад. Человек умер не своей смертью – явственно тянуло остывающей кровью, страхом, потом. Что самое паскудное – другим волком.
Отступая назад, что в общем-то его природе не свойственно, серый пригибал голову и утробно рычал – чуял беду.
Успел только взобраться на пригорок, как будто на незримую пелену наткнулся – в глазах потемнело, плечо пронзило острой болью. Охотники и раньше могли стрелять издалека, так, что не сразу их учуешь, а сейчас и на арбалет можно оптический прицел приделать, делов то.

Очнулся Лэнг морщась от боли, со стоном. Все тело болело, словно его долго и старательно били тяжелыми сапогами, может оно так и было, кто знает. Во рту стоял привкус крови и металла, голова раскалывалась, да вдобавок давило на шею и плечи и трясло.
Оказалось – сидит в металлической клетке, согнувшись. Губа действительно была разбита, вокруг полумрак, но рядом ощущалось чужое присутствие.
- Пить, - сглотнул Тай вязкую слюну, пытаясь сесть ровно. – Мать его.
Голос не слушался – выходил сдавленный, еле слышный то ли сип, то ли хрип.
Рядом раздался негромкий женский голос. Запаха оборотень не чувствовал и понял, что те, кто его подстрелили пользовались составом, скрывающим ароматы. Но по звуку не ошибёшься – разговаривала явно женщина. И наверняка блондинка, так тарахтели только они. Лэнг поморщился – звуки отдавались в голове, и прислушался.
Речь шла про какую-то годовщину, брата, семейный сбор и прочую херню, которую он не желал слушать.
- Эй! – позвал он в этот раз громко. – Воды не дашь? И это не я отличился там, в низине. Вы не того взяли.
Спасибо, что не пристрелили на месте, - подумалось. Впрочем, может просто хотели отвезти подальше.
За всю свою жизнь Лэнг хоть и преступал закон, но это скорее было мелкое мошенничество, немного контрабанда, да спекуляция с лёгким рэкетом. С охотниками он не пересекался ни разу, но особо не верил, что его будут выслушивать – он стоял в звериной шкуре аккурат над телом, даже лапы наверняка в крови измазал .
Женщина закончила трещать про какого-то Алекса, которого год никто не видел, убрала телефон и обернулась.
Даже учитывая то, что в фургоне было почти темно и чертовски тесно, Тай присвистнул – она же мелкая, метр с кепкой.
- Слыш, крохотуля, - задумчиво протянул оборотень. У него кажется появился небольшой, совсем крохотный, шанс выбраться. – Если этот твой брательник похож на тебя, то я его вроде не так давно видел. С месяц-полтора назад. Поможешь мне – расскажу где. Выпусти.

Отредактировано Tyler Lang (2017-10-15 23:12:28)

+2

3

Сентябрь целовал затылок августу, ночь недобро скалилась звёздами, под кроссовками Киры чавкала и расползалась мокрая земля. Всё привычно, буднично, но сегодня суббота и непривычно холодно. В лесу.
Пытаясь вытеснить ветер, льнущий к лопаткам наждачной бумагой, Кира туже затягивает шнурки на ярко-желтом, донельзя оптимистичном дождевике.
Скрюченные ветки деревьев постанывают на ветру и хватают облезлыми лапами за локти, маня на седьмой круг лесного ада. Выдержке Киры можно только позавидовать, в остальном же завидовать нечему.
Дома в лесу, и тем более фургоны с облупившейся краской с закосом под хипстерские жилище, не редкость и не диковина, это стиль жизни личностей с коллекцией каких-то странных убеждений и мировоззрений. Капалн не из таких «продвинутых» и не видит ничего привлекательного в жизни без кабельного телевидения, Интернета и туалетом «под кустиком», но не прочь заглянуть в один такой перекошенный фургончик с горящим оком-окном.
Небо над головой напоминало чёрный купол собора изнутри, а от пруда, около которого нашли четвертое тело, до выездной штаб-квартиры ордена топать было часа полтора, два в зависимости от скорости хода и Кира, мотылясь туда-сюда, словно пакетик, зацепившийся за веточку в ветренный день, чувствовала себя той самой бешеной собакой, которой и сто верст не крюк: через лесной овражек, покосившийся погост, обвалившуюся с купола деревянную церковь, и вот за её сломанной оградкой в низинке утоп зеленой тиной прудик. Там всегда было спокойно, потому что клок земли с церковью и водоемчиком официально принадлежал городской стае и никто из тех, что мог заинтересовать охотников, туда не совался. Ну и плюс к этом, далеко пешком, далеко на машине. Когда-то был гравийный подъезд к церквушке, но как только она зачахла, растащили гравий, вырвав его чуть ли не с землёй и дав дороге прорасти травой. Саму церковь почему-то никто не растащил на печную протопку, но она так и ветшала, обтачиваясь жуками-короедами, пока не рухнула. Местечко это открыл Алекс в пятнадцать, когда до его побега и их семейной драмы оставалось почти четыре года, а до лохматой рожи оборотня, склонившегося над обглоданной до костей девицей, у мостика в три доски - целых восемь лет.
В какой-то момент фургон просто вырастает столбом перед Каплан, и та, побрякивая здоровенной связкой ключей, обжигает задубевшие пальцы о холодный металл. Внутри полно всякого хлама, не считая кухонно-комнатной утвари: кубинские курительные трубки, статуэтки ацтеков, мышеловки, рассыпанный горох, пивные открывалки, зубные нити, террариум, запыленные кости человеческого скелета (якобы из кабинета биологии, ага). Мало того, Кира переняла от матери какую-то дичайшую аллергию на пыль и сейчас заливалась антигистаминными препаратами, потому что «избушка» Ордена изнутри была одним клубом пыли, можно было взбивать серые воздушные замки.
Посреди комнаты в клетке, подобной тем, в которых держат животных в зоопарке, лежит тело. Со стороны похоже на окоченелый труп, по запаху - недельной давности, как минимум (что-что, а здесь скелеты не прячут в шкафах). Но Кира, чертыхающаяся, пытающаяся наощупь нашарить выключатель и зажечь свет, знает, что тело вполне себе живо: еще у крыльца было слышно хриплое, натужное дыхание. Калпан даже чудится свист, с которым воздух проходит через перебитые хрящи гортани, но тем не менее, озверелый чудик выглядит определённо лучше: тогда, когда его привезли братья, поехавший по фазе оборотень напоминал нечто среднее между разделанной свиной тушой и заготовкой фарша для итальянской пасты, только отдаленно напоминающее человека.
В ответ на не озвученный вопрос Киры один из кузенов мрачно хохотнул, а Капалн понятливо кивнула. Вторая девушка, которую верфольф заманил на погост и прикончил, была его одноклассницей и упрекать родственника в излишней жестокости язык не повернулся.
Честно говоря, Кира надеялась, что в ее отсутствие «отбивная» отдаст богу душу – ему, в общем-то, не принципиально, отойти на тот свет сутками раньше или позже, а Капалн могла бы уже сейчас сидеть дома и уминать за обе щеки жирную крицу гриль под какой-нибудь тупенький сериальчик. Но суп-набор хрипел, истекал кровью кровью и уходить не тот свет, облегчая жизнь себе и ей, не желал. Как и приходить в себя - не собирался.
Дождь забарабанил по жестяной крыше ближе к полуночи, заставляя Киру зябко водить плечами, одергивать прохудившуюся футболку с застиранным на груди - «I love NY», кутаться в безразмерную колючую шерстяную кофту, оставленную в вагончике как раз для таких случаев, и даже затопить буржуйку. Капалн давно привыкла к сырости, воспаляющей лёгкие, и крови, запёкшейся браслетами, на чужих запястьях, она дожевала холодный куриный сэндвич и честно попыталась привести оборотня в себя. Вылила ему на лицо половину полуторалитровой бутылки минералки, даже осмелилась похлестать каннибала по щекам - безрезультатно. 
Очнулся он после трех, в момент неподходящий: Кира вела напряжённый разговор с тетей Соней.
Каплан не понимала, почему отец с сестрой ссорились так, что картины побрякивали рамами об отслоившиеся луковой шелухой цветочные обои. Каждый раз, когда они встречались, ор стоял жарким потным заревом, вкипавшем в воротник, и их личная вражда постепенно распространилась и на Киру с братом. Спустя столько лет после исчезновения брата, тетка с маникальным упорством продолжала распускать слухи об Алексе, которые, как собаки - одна тявкнет и понеслось по возрастающей - подхватывали родственники. Это она умела отлично: рот расползался гармонью и лились «одухотворённые» помои. Каплан в сто первый раз повторяла свою версию о пропаже брата, которая въелась в небо и застревала в зубах, как ириска. Чужие неверие задевало, а хрипящий нечто невразумительное вервольф в клетке был хорошим поводом вежливо, сквозь зубы, закончить разговор, не скатившись до банальной грызни.
Воды не дашь? – это уже больше похоже на человеческую речь, но на лице оборотня застыло выражение человека, производящего в уме сложные математические вычисления. И, если красавчик-людоед не пытался припомнить таблицу умножения, то эта мина свидетельствовала о наличие черепно-мозговой травмы, с которой не справилась хваленная волчья регенирация - пока или вообще. Судя по всему, хорошо молодого человека приложили армейским сапогом по макушке, и хоронить теперь придется с проломленным черепом и мозгами всмятку.
- Спасибо, что живой, - Кира закатывает глаза. Нашаривает в ящике огромного письменного стола, занимавшего едва ли не половину помещения, револьвер и снимает его с предохранителя, в упор глядя на оборотня. Мнется на месте, кусая губы, но спустя несколько мучительно долгих мгновений раздумий,  протягивает волку остатки воды (как раз пару глотков), наставляя на него ствол и как бы говоря, что «с ней шутки плохи». Но у каннибала все равно есть неплохая возможность вцепится ей в руку, откусить пару пальцев, а при удачном стечение обстоятельств – оттяпать всю кисть. Это не может не нервировать.
- И это не я отличился там, в низине, - заявляет блондин, прежде чем присосаться к горлышку пластиковой тары. Теперь он напоминает чувака из рекламы зубной пасты: той самой, в которой хорошо сложенный блондин в белой футболке откусывает пол-яблока одним мощным укусом, с непонятной гордостью демонстрирует недоеденный фрукт телезрителям и улыбается, обнажая ослепительно белые и крупные, как у лошади, зубы. - Вы не того взяли.
- Конечно, - с энтузиазмом соглашается Каплан, цокает языком и сокрушенно качает головой. Ей даже развивать эту тему не хочется – настолько бессмысленно и жалко звучит это заявление. Кира, щурясь одним глазом, преувеличенно демонстративно целится качку в лоб и спускает курок. Один раз и тут же второй - оружие, естественно, не заряжено. Ей пришлось приложить массу усилий, чтобы не рассмеяться, но из-за рта все равно вылетает тихий, неуместный смешок глядя на то, как любитель человечины шарахается от нее. Некрасиво пугать человека, который даже чисто теоретически не может дать отпор. Вот только Кира находила это скорее забавным, чем постыдным. Во-первых, существо в клетке было не совсем человеком, а во-вторых, убило и, как бы грубо это ни звучало, съело, по самым скромным оценкам, четверых молодых женщин, в-третьих, назвало ее крохой. Оно того заслуживало.
Гриммы редко сходят с ума, может, потому что психика их устроена просто, как пять копеек: даже если убивают людей, не «маньячат» в прямом смысле этого слова, не выслеживают жертв в человеческом обличье, не заманивают в темный уголок с вполне понятными намерениями. Красавец-блондин выслеживал своих жертв в баре, по крайней мере, первая и третья девицы уехали с ним в вечер своей смерти – это подтвердил бармен, которому Кира несколько часов назад тыкала в нос сотовый с фотографией избитого до состояния отбивной волка. Не в пользу пленника играла и характеристика, данная ему альфой местной волчьей стаи: тип неуравновешенный, замкнутый, агрессивный.
Честно говоря, и обещание помочь найти брата из уст оборотня звучало откровенно смешно, но Каплан вспыхула, как спичка.
- Не я тебя поймала, не мне тебя отпускать. Даже если б захотела, - Кира усаживается по-турецки на пол, рядом с клеткой, с кряхтением достает из заднего кармана джинс блокнотик с дешёвой пластиковой  ручкой, – а я не хочу. Ты в дерьме по самую макушку, и сказочка про Алекса не поможет. Тебя казнят, уже бы казнили, но в городе сейчас нет Главы штаба, который должен подписать приговор – чистая формальность. Скажи, дорогой, пожалуйста, свое имя, фамилию, место и дату рождения. Оформим на тебя карточку в архив и разойдемся. Ну то есть я уйду, а ты, конечно, останешься здесь.

Отредактировано Kira Kaplan (2017-11-03 12:59:47)

+2

4

По крыше фургона монотонно барабанил дождь, сгущая вокруг серость и безнадёгу, такую – стелящуюся по земле, заползающую во все щели, от неё обычно хочется напиться и заснуть, завернувшись в тёплое одеяло.
У Тая нет ни пледа, ни выпивки, а потому тоска сжимает всё внутри – вот хоть вой. Что ж так не повезло-то. Дёрнул чёрт подойти, посмотреть, что случилось, хотя всем известно, что любопытство способно сгубить и кошку, и дочку, и жучку, мать его.
Да ещё эта чокнутая девица – у Лэнга до сих пор стоял во рту металлический привкус собственной крови – чуть не заорал ведь в голос, когда нажала на курок, идиотка. Забавно ей показалось сделать вид, что стреляет ему  в лоб.
Тай попытался подтянуть ноги, чтобы сесть поудобнее – тело протестующе заныло, докладывая многочисленными вспышками боли где находятся самые большие синяки и ссадины.
- Тебе надо, ты и пиши, - закрыв глаза, Лэнг пристроил затылок к прутьям решетки. – Раз такая умная, что-нибудь придумаешь.
Волчья регенерация работала вовсю – тело, в отличии от злящегося оборотя, сдаваться не собиралось, бросая все резервы на заживление. Как результат – дико захотелось не то, что есть – жрать, и пить тоже. Те полтора глотка – подачка охотницы, дела не спасали. Вдобавок начало знобить – в фургоне было холодно, да и промок.
Но жить хотелось. Отчаянно хотелось жить, несмотря ни на что, и Тай даже засунул куда подальше вопящее чувство справедливости: ведь не убивал он никого! Прекрасно понимая, что этой чумовой кнопке совершенно похеру прав он или нет. Его уже обвинили и приговорили.
- Такая же заноза в заднице, твой братец, как и ты. Небось достали мужика-то, вот он и свалил.
Я видел его на заправке – электричество вырубило на время, терминал не работал, вот и разговорились. Он картавит, как ты, рост тоже метр с кепкой, правая бровь рассечена ближе к виску.

Стараясь, что бы голос звучал лениво – протяжно и невозмутимо, хотя его потряхивало, Тай судорожно выискивал в памяти подробности встречи с братом чокнутой охотницы, безумно надеясь, что она ухватится за наживку. Лэнг буквально шкурой ощущал, как тикает метроном, отмеряя последние минуты его жизни. Ещё немного – и у него нервы не выдержат – начнёт бросаться на прутья, пытаясь их развести в стороны, Тай ведь прекрасно понимал – вернутся мужики охотники и всё, ему конец.
Память у Тая была отменная, он, как фото на мониторе, представил себе парня, который запомнился забавным произношением, они тогда посмеялись, когда Лэнг стукнул по автомату со всякой всячиной, а из окошка сразу два батончика выпало. Этот самый Алекс предлагал объединиться – Тай будет стучать, а он – мешок подставлять, чтоб не собирать по полу, что выпадет.
Потом они вышли перекурить – как раз под знак «курение запрещено». Парень там работал, это точно – был в зелёной униформе, а ещё…
- У него на бейджике было написано «Алекс Л. Каплан». Второе имя Ллойд, в честь какого-то актёра из мыльного сериала, или что-то в этом роде, - скороговоркой выпалил Лэнг всё, что вспомнил, таки выдавая своё волнение. Да какое там волнение! Его уже трясло так, что зубы клацали.
- Меня пристрелят – и ты ничего не узнаешь. И не вздумай угрожать пистолетом – больше ничего не скажу.
Боли он не то, чтобы не боялся, только идиоты ничего не боятся, но мог терпеть, доводилось, а потому больше ничего говорить не собирался, пока злющая кроха не отодвинет засов на клетке.
Неподалёку раздался шум приближающегося авто и Лэнг всё же запаниковал, ударил ботинком по прутьям:
- Выпусти меня, мать твою!

Что творилось в мозгах у девчонки он знать не желал, но навернув пару кругов от клетки до окна фургона и обратно, охотница вдруг засуетилась, выудила сумку, плащ и – о диво, коробку с патронами, которые стала заряжать трясущимися пальцами – видно не он один мёрз.
В том, что она может – или не сможет выстрелить по настоящему, убеждаться как-то не хотелось, и Тайлер не делал, как и просили, лишних движений, пока не выбрались наружу.
- Я тебе не вру – на счет того парня, - отвлекая внимание тихо проговорил Лэнг, пытаясь определить, в какой стороне оставил пикап.
Туда, точно.
- ВОн стоит моя машина. Дойдём, я скажу тебе, что знаю, и уеду. Всё честно. – Лэнг даже руки поднял, примирительно.
Вот только он не верил ей, а она ему, и продвигались они, раздвигая мокрые ветви кустарника очень медленно – метроном в ушах, а может стук собственного сердца звучал просто оглушительно.

Увидев кирпичный бок родимой тачки Лэнг поднажал, потому что услышал, что девицу зовут, поскользнулся и тут же взревел от боли.
- Ты совсем рехнулась?
Ногу выше колена как огненной кочергой штрыкнули, из глаз искры посыпались – вот чуть ли не буквально, вокруг поплыло, потемнело, Лэнг сцепил зубы – упадёт сейчас, всё, конец.
Охотница дернула рукой с пистолетом в его сторону – может сказать что хотела, может ещё раз выстрелить, но Тай не стал дожидаться – поднырнул, ухватил за руку, выкручивая за спину, и коленом под задницу толкнул в машину.
- Полезай, мать твою!
Хорошо ещё, что ключи оставил в замке зажигания: крутнул, ударил по газам, пикап дёрнуло, но верный конь не подвёл – мотор застучал, заурчал, завёлся, машина рванула с места, а Лэнг выставил локоть, спасаясь от ударов небольших, но весьма ощутимых кулачков:
- Хватит. И не вздумай снова стрелять! Я тебя высажу на трассе, ты, чокнутая! Даже денег дам на такси, успокойся. Аптечку подай. И не смотри так удивлённо, я же оборотень, а не ниньзя-неубивака.

Отредактировано Tyler Lang (2017-11-03 01:57:35)

+2

5

Чернота за окном — обожжённая головешка, уцелевшая в золе прогоревшего кострища. Не видно ничего - нет разницы глядишь ты во все глаза или жмуришься.
- Раз такая умная, что-нибудь придумаешь.
- Придумаю, не сомневайся. Не хочешь, чтобы родственникам сообщили о твоей кончине? О том, что ты серийный маньяк, они знают? Неужели нет? И именное надгробие себе не хочешь? Правильно, потому что его у тебя в любом случае не будет, - на автомате огрызается Кира. Во время ехидного монолога она сосредоточенно рассматривает полуголого двинутого волка - видок наркомана с гепатитом «с» - и думает о том, что он потребляет слишком много кислорода в её фургончике. Каплан совсем не беспокоит тот факт, что пленник бледен, энергетически слаб и вымотан; его энергии хватит на бесперебойную работу городских электростанций, не то, чтобы жадно выедать кислород. Зрелище на любителя, поэтому Кира начинает бессмысленно таращится в окошко.
Она старается не принимать близко к сердцу не очень умную попытку гримма спасти свою шкуру. Стратег из него так себе, видимо, взбитых, словно сливки в шейкере, мозгов не хватило, чтоб осознать: упомянув Алекса, пойманный на поличном любитель человечины только расстроит Каплан (хотя, казалось бы, куда больше после щедрой на «теории заговора» тети Сони с ее буйной фантазией, достойной пятилетки, выискивающей монстра под кроватью), желаемого не добьется. Кира не дура, ну, или, по крайней мере, не слабоумная, чтобы выпустить из клетки монстра, обгрызшего кости уже трех молодых девушек, и стать четвертой, преподнеся себя, как запеченного поросенка с яблоком во рту, на блюдечке с голубой каемочкой.
На мгновение Каплан, вглядывающаяся в чернильную, густую, не разбавленную темноту за окном, забывает о плюющемся желчью и в конец завравшемся оборотне, да что там, забывает, как дышать, и внутреннее содрогается.
Огромным усилием воли заставляет себя остаться на месте: сидеть по-турецки, согнув затекшие ноги буквой «зю» с отсутствующим, скучающим видом и даже кивать в такт размеренной речи оборотня, вместо того, чтобы вскочить и проверить, заперта ли дверь. А еще лучше уйти, красиво грохнув дверью об косяк, оставив разбираться с «дорогим гостем» скорого на расправу кузена. Дурацкий, иррациональный приступ паники – самой смешно и мучительно стыдно. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать – никому она об этом не расскажет, никуда не побежит и блондина-потрошителя, раскинувшегося в углу клетки, словно на мягком диване в пятизвёздочном отеле, будет терпеть до последнего. Не оставит до конца его дней – звучит пафосно, но Каплан уже сцепила зубы и все для себя решила.
- Много ты знаешь. Успел где-то увидеть фото? - когда разговор заходит о шраме, Кира придвигается к клетке на опасно близкое расстояние. От оборотня пахнуло мокрой землей, травой и кровью из ссадины, посаженной у самого глаза. Левого. У Алекса, будь он не ладен, тоже был шрам над левой бровью, а у левого глаза радужка - чуть выцветшая, не такая заметная, чем правая, что, в общем-то, видно, только если хорошенько присмотреться. Это он напоролся на корягу, бугристой жилой выкопавшейся из земли, лупанулся и огрёб от кладбищенского креста. Ох, как же он тогда орал, а как напугалась, глядя на эту артхаусную картину, Кира. В больнице сказали, что зрение не сохранить, уродства пластической хирургией не избежать и всю оставшуюся жизнь брательнику придется, словно Капитану Крюку, носить темную повязку на один глаз. Тогда дядя отвез его к своей любовнице–ведьме, которая решила вопрос буквально за несколько часов – и это все в атмосфере строжайшей тайны, потому что отец предпочел бы собственноручно лишить сына второго глаза, чем быть обязанным ведьме.
Упоминание второго имени, подействовало, как удар наковальни по макушке, и Каплан, пытающаяся сообразить, не могла ли она сама упомянуть этот факт в пылу соры с тетей Соней, не дернулась бы, не выпала бы из транса, даже если бы отказавшийся представится блондин вцепился ей в горло. А чисто технически у него была такая возможность.
Очнулась охотница только тогда, когда волк стал терять самообладание и со всего маху молотить по решетке ногой в ботиночке размера этак сорок четвертого, не меньше. Пленник медленно, но верно скатывался в истерику, зато, прооравшись, хапнул он пыли знатно. Каплан после такого бы полночи хрипела, уставившись красными слезящимися глазами в дверцы старого трюмо, но красавчик вряд ли научится закрывать рот в кирином доме. 
Каплан металася по комнате, кусая пальцы и стряхивая челку, что так и норовила упасть на лихорадочно блестящие глаза. Она не слышала рева мотора джипа подоспевших двоюродных братьев, но понимала: времени у нее, чтобы сделать хоть что-то, катастрофически мало. Однако план уже был.
Холодные патроны выскальзывали из пальцев и никак не хотели попадать в затвор, но Каплан, чертыхаясь, справилась. Отворила клетку без колебаний, потому что была морально готова выстрелить, поэтой же причине не стала тратить времени на то, чтоб сотрясать воздух предупреждениями. Гримм сам должен понимать, в каком положении находится, ну а если не понял, сам будет виноват в собственной безвременной кончине.
В лужах после дождя полоскались обломки звёзд, а из земли пробивается испариной зола ночи.
- Вон стоит моя машина, - волк был слишком разговорчив для того, чья жизнь весит на волоске: оборачивался, улыбался, заглядывал в глаза, словно нашкодивший щенок, если взгляд убийцы вообще уместно сравнить с взглядом накосячевшей собаки. И это очень нервировало Киру, которая и без того была на взводе, постоянно оглядываясь по сторонам и пытаясь при этом не выпустить из поля зрения душегуба. - Дойдём, я скажу тебе, что знаю, и уеду. Всё честно.
- Шагай быстрее, - процедила девушка сквозь зубы, - и молча желательно.
Озвучивать вслух то, что отпускать каннибала в свободное плавание она не собиралась, было излишне. Капален думала отвезти паренька с извращенными гастрономическими пристрастиями к тайной дядиной подружке, которая точно могла сказать, виновен он или нет. А заодно точно определить, что красавец-блондин знает об Алексе, кроме его второго имени и наличия шрама над левой бровью.
В какой-то момент Киру окликнули, и она, конечно, же, обернулась на зов, лихорадочно пытаясь сообразить, как объяснит свой поступок родственникам. Идеально было бы поставить их перед уже свершившемся фактом, а так, как получилось, будет сложно. Дополнительных доказательств вины оборотня им, собственно, как и самой Кире, не требовалось, а упоминание об Алексе, которого считали не то трупом, ни то дезертиром, а то и всем сразу, только испортило бы и без того неблестящее положение вещей. И именно в этот момент гримм решил прислушаться к ее просьбе, а может и по собственной инициативе, стартанул так, что за несколько секунд преодолел расстояние на двадцать кириных шагов.
Каплан выстрелила. И, что характерно, целилась в ногу, а не в голову, хотя имела полное право стрелять на поражение. Расстояние до согнувшегося в три погибели, баюкающего простреленное колена, волка, она преодолела одним махом. Подстреленный смотрел на нее снизу-вверх, большими, по-детски широко распахнутыми глазами – гримаса достойная рыжего кошака из «Шрека» - будто безмолвно вопрошал «за что» и «как так». Кира уже открыла рот, для того, чтобы извинится, ну, может, не прямо-таки попросить прощения, но сказать что-то ободряющее, утешающее.
Все произошло очень быстро, Каплан начинает что-то понимать только тогда, когда оборотень приподымает ее над землей, как гантелю, а потом сгибает пополам, видимо, для еще большей компактности, чтобы потом можно было протолкнуть ее, словно сумку, через водительское место на пассажирское сидение. Она ощущает это по разжижению плотного кислорода в ее задубелой грудной клетке и заглатывает воздуха больше, чем могут переработать лёгкие, но всё равно панически задыхается, приложившись затылком о дверную панель.
Ей казалось, что это конец.
И она боролось, как львица, пока гримм со всей имевшейся в нем дури не заехал ей локтем по носу. Протаранив дверь макушкой еще раз, Кира едва не съехала под кресло, когда машина двинулась с места. Из носа ручьем хлынула кровь, из глаз – слезы, потому что по ощущениям Капалн, засранец сломал ей нос.
Она не кричала, потому что это было бессмысленно, и молча сверлила говнюка взглядом. Если бы взгляд этот обладал физическим действием, то во лбу оборотня уже красовалась бы маленькая, аккуратная дырочка, через которую можно было бы увидеть кожаный чехол кресла.                                       
Каплан ждала, что людоед вцепится ей в горло, но он, вопреки всему, велел достать аптечку.Сломанный нос и черепно-мозговая травма спутницы волка на водительском кресле волновали слабо. Скрипя зубами и с таким нездоровым энтузиазмом убивая пломбы, что даже братья, бросившейся в погоню, слышали это, Кира нашарила на заднем сидении серый ящик, очень похожий на пластиковую коробку для хранения инструментов. От страха и жалости к себе подрагивал подбородок, и когда водитель попытался забрать недоаптечку, Кира ее не отдала. Просто взяла и не отдала.
- Отвали! - Отвернулась к двери, свернулась клубком, загораживая ящик, как ребенка, своим телом. Зажмурилась и неожиданно, прежде всего для себя, зло клацнула зубами.
Попытки привести себя в порядок успехом не увенчались; девушка только перемазалась кровью и еще несколько минут сидела молча, силясь осмыслить произошедшее и задавить в зародыше истерику. Надо было начать разговор, уточнить, что собирается делать беглец дальше, и насколько серьезен он был, говоря, что хочет высадить Киру при первой же возможности. И ни в кое, ни в кое случае его не провоцировать.
- Тяжело жить с серпантином вместо мозгов? – Капалн почему-то сама не слушает собственных советов, фраза вырывается сама собой, а в голосе звучат панические нотки. – На что надеешься? Покушение на охотника – это расстрел на месте, без всяких бумажек! Тебя грохнут, чувак. И меня грохнут, приципом, - голова вскипала в попытке найти выход, а позвоночник капитулировал и вдруг сделался мягким, наотрез отказываясь поддерживать горизонтальное положение. Кира мертвой хваткой вцепилась в кресло, чтобы не сползти под приборную панель.
- Тебе нужно вернутся в город. В Северо-Западном районе, в паре кварталов от Центрального Парка живет ведьма, которая может доказать, что ты не виновен. – По плану она должна была ввести гримма в транс, во время которого он не смог бы солгать при всем желании – но об этом полоумному волчаре знать не стоило. Как и того, что некоторые после этого остаются овощами и всю свою оставшуюся жизнь пускают слюни.

+2

6

- Ты. Чокнутая! – констатировал Тай, стартуя пикапом сразу в гущу ветвей, не разбирая дороги. Когда охотница склонилась над аптечкой, стало видно, что из носа у неё идёт кровь – а нечего было под руку лезть!
Ничего похожего на чувство вины или сочувствия Лэнг не собирался испытывать – злился неимоверно, а потому только зыркал.
- Твою мать, дай мне бинт из коробки, и делай что хочешь, - он протянул руку, показывая, что не покушается на ставшую столь дорогой безумной кнопке коробку.
- Ты мне машину кровью залила, даже больше, чем я сам, - хотел было усмехнуться, но по привычке нажал со всей силы на педаль раненной ногой, рыкнул и скривился от боли. Рана понемногу затягивалась, но нужно было время на полное заживление, а его как раз и не было.
Тай понимал, что девчонка сейчас пошла против своих, а потому способна на самые безрассудные действия и старался не дёргаться.
- Бинт! – однако скомандовал резче, чем хотел, она ведь в него выстрелила, выстрелила, мать её!  тормозя у обочины проселочной дороги, на которую как раз вырулил. Не дождался, выхватил желаемое из коробки сам, сорвал упаковку, дернул кусок порядочной длины, скомкал и сунул под нос отшатнувшейся охотнице.
- На. Запрокинь голову и посиди смирно, я тебя не съем.
Звучало конечно… так себе, учитывая, что его приняли на слетевшего с катушек оборотня. Тай не винил – и среди людей встречаются маньяки, ничего не попишешь, попал он по чистой, абсолютно идиотской случайности. И то, что охотница ему не верит, тоже особого возмущения уже не вызывало – на слово верить не обязана, а доказательств у него нет, разве что…
- С тобой? К ведьме? – покачал головой, пока заматывал ногу бинтом. – Всё, как у людей. Боретесь с нечистью и к ней же бегаете, когда припечет.
Поймал брошенный поверх комка из бинта злобный взгляд и поднял брови, мол, что – я не прав?
- В идеале, - дёрнул тканевую полосу, обрывая, худо-бедно замотал край, и потянулся назад, к рюкзаку, за бутылкой с водой. – Я бы сейчас с удовольствием вытолкал тебя из своей тачки, прямо под твой милый крохотульный задик и попрощался навсегда. Но вы ведь с меня теперь не слезете.
Слыхал он самые разнообразные истории про преследование охотниками, а потому всегда старался держаться в тени, подальше от любых контролирующих органов – от полиции, до ордена. С полицией, правда, получалось не всегда, но пока кроме штрафов за неправильную парковку на нём никакого криминала не числилось – остальное удавалось замять.
А тут – попадалово по крупному. Охотники его видели во всей красе, опознать смогут, наверняка обшарили карманы и проверили документы, раз очнулся он рядом с собственным барахлом, перед обращением, как водится, оставленном на пригорке, в кустах.
Тай сделал глоток воды, задумчиво глядя в сереющее пространство за окном. Начинался новый день, не несущий ничего оптимистичного, хотя… повелась же охотница на его рассказ, вот же интересный фокус – он про этого парня, с парковки, вспомнил впервые за всё время – память сама вытолкнула, получается, то, что могло пригодиться для спасения… в общем, шкура пока на нём, так что нечего киснуть.
- Ладно, - наконец решился Лэнг, закручивая бутылку. – Уточняй адрес, поехали к твоей ведьме.
И телефон у тебя с собой? Позвони и скажи своим: я тебя не крал, чтоб слезли с моего хребта, а то позвонят в полицию и нас завернут при въезде в город. Сможешь?
Район, где проживала мастерица на все руки был довольно престижный, пикап Тая тут не особо вписывался, поэтому оборотень приткнул тачку в переулке, вывалился из машины, сатраясь поменьше ступать на больную ногу и жестом пропустил смотрящую на него волком – упсь, каламбур, - охотницу:
- Вперёд. Ты подкинула идею, тебе и договариваться. И бабок у меня нету, если что.

Отредактировано Tyler Lang (2017-11-20 01:32:20)

+1

7

- Зачем тебе бинты? И так заживет, как на собаке, – процедила сквозь стиснутые зубы Кира, к которой медленно, но верно приходило осознание того, что серый пластиковый короб все же придется отдать. Ее просто задавят физическим превосходством, рано или поздно. Но лучше поздно, поэтому Капалн из последних сил сжимала сводившие от напряжение судорогой пальцы и упиралась коленкой в панель управления в тщетной попытке обрести хоть какое-то физическое преимущество.
От этой несчастной аптечки не завесила ее жизнь – только количество кровавых пятен на обивке переднего пассажирского сидения чужого пикапа. Каплан, честного говоря, вообще сомневалась, что в недрах коробки из дешевой пластмассы найдется что-то полезное вроде зеленки-перекиси, которую можно было бы плеснуть похитителю в лицо или валидола-нитроглицерина для кириного сердца, находящегося в прединфакртном состоянии и отбивающего барабанную дробь в висках. Вообще ничего, кроме ссохшихся бинтов, изготовленных во времена Великой Французской революции и разваливающихся на мелкую пыль при первой же попытке их развернуть. Что, в общем-то, неудивительно: оборотню с его нечеловеческим здоровьем в экстренной ситуации может пригодится разве что обезболивающее и хирургический инвентарь для извлечения серебра из своей бронебойной шкуры. Удивительным было то, что грим решился на остановку, чтобы… оказать себе первую помощь.
Какое-то время Кира молча таращилась на водителя во все глаза: вот он, момент истинны. Сейчас либо ее тушка вылетит из салона, словно пуля, и для сломавшей вовремя этого короткого полета ключицу или голень Калпан все закончится. В том плане, что постанывая, перемазавшись в придорожной глине с ног до головы, она поковыляет в сторону фургончика и доберется до него с рассветом. Может раньше, если наткнется на попутку. Для маньяка-недоучки тоже все закончится – через несколько часов или даже дней прозаичной серебряной пулей в лоб, ну или обезглавливанием, как повезет. Либо волк решил дать бой и с минуты на минуту Кира превратится в живой щит, которым грим будет прикрываться, отходя в чащу. А может, это изощрённая попытка самоубийства? Подсознательное чувство вины и желание понести наказание?
В любом случае, кому-то своя шкура совсем недорога.
- Ты мне машину кровью залила, даже больше, чем я сам, - упрекнул и рыкунл совсем по-звериному, так, будто испорченная обивка была самой большой проблемой на данный момент. Может, волк-каннибал действительно несколько неадекватно оценивал свое положение? Кира могла поклясться, что в зловещей, густой, душной темноте салона увидела, как его лица исказила уродливая гримасса частичной трансформации. Зрелище не для слабонервных: клыки размером с мизинец какого-нибудь некрупного взрослого человека, вроде самой Каплан, приподымают верхнюю губу, выдвинутая вперед массивная нижняя челюсть и злобные глазки-щелочки. Всего мгновение, но охотнице хватило его, чтобы впечатлиться, выпустить короб из рук и на несколько секунд забыть, как дышать.
Глядя на то, как грим лихо, зубами расправляется с жалобно шуршавшей целлофановой упаковкой Кира самым живописным образом представляла, как его клыки – да, те самые, с мизинец – впиваются ей в горло. Она пикнуть не успеет как, уже ничего не соображая и глядя стеклянными, неживыми глазами в пустоту, будет барахтаться в предсмертной агонии, а салон джипа-долгожителя зальет ручьями, нет, реками ее крови, так, что достанет до щиколоток.
Каплан затихла, надулась и почти безропотно приняла кусок мятого бинта по качеству, как и ожидалось, напоминавшего кусок марли.
- С тобой? К ведьме? – голос гримма сочился сарказмом и недоверием, а руки обматывали колено бинтом искось-накось, прямо поверх джинс. Очевидно, что про правила асептики-антисептики волк не слышал, обрабатывать раны не умел, умереть от кровотечения или инфекции не боялся и накладывал повязку просто для того «чтобы было». Смешно, что кому-то придает уверенности в себе и будущем марлевая повязка. Кира бы обязательно посмеялась при других обстоятельствах, возможно, поучила оборотня уму-разуму, но сейчас, как и было велено, запрокинула голову и со страдальческим вздохом закатила глаза, не в силах и дальше смотреть на бесполезный перевод ресурсов.
Всё, как у людей. Боретесь с нечистью и к ней же бегаете, когда припечет, - продолжал басить беглец, и Кире просто не верилось, что тип, убив, съев, а еще бог знает, что сделав с тремя молодыми девушками, может говорить о морали.
- Молодец, уличил Орден «двойных стандартах», - прогундосила Капалан, и едва слышно пробормотала в комок бинта что-то невнятное, но однозначно нелестное в адрес гримма. – А никогда не думал, почему принципиальные ребята из ваших сотрудничают с нами? А потому, что никому не хочется разбираться, - обличительный тычок в сторону волка, присосавшемуся к бутылке воды и решившему все выдуть в одно горло, -  с такими как ты, самостоятельно.
- Ладно, - потрошитель, пропустив гневную оду мимо ушей, наконец, напился и снизошел до Капалн, - уточняй адрес, поехали к твоей ведьме. И телефон у тебя с собой? Позвони и скажи своим: я тебя не крал, чтоб слезли с моего хребта, а то позвонят в полицию и нас завернут при въезде в город. Сможешь?
- Не надо делать мне одолжений, ладно? - Кира поморщилась, сначала от негодования, потом от боли. Нос действительно болел ужасно, зеркала, чтобы оценить размеры бедствия, под рукой не было, по ощущениям место удара начало отекать и наливаться благородным бордовым цветом. – Давай развернемся, вернешься в клетку. Что, нет? Очень-очень странно, мне казалось, что кое-кто вжился в роль зверушки из зоопарка. И еще один момент, ты именно украл меня, неужели не понимаешь? А еще и руки распустил, придурок.
Калпан, совсем недавно парализованная страхом, сейчас чувствовала себя вскипающим чайником и со злости хлестнула негодяя по плечу. Дальше свое негодование на волка выплескивать на стала, а, как и было предложено, созвонилась с двоюродными братьями. В конце концов, предупредить их было не лишним. Во время короткого диалога услышала о себе много нового и приятного, получила распоряжение брать руки в ноги, оборотня подмышку и дуть обратно, но от души послала родственников куда подальше.
Дать ориентировку дорожно-постовым службам, перекрыть въезды в город - ничего из того, что понапридумывал себе гримм, придурковатые кузены сделать не могли, конечно же. Просто любитель человечины пересмотрел боевиков, а может наслушался сказа от своих собратьев – кто его разберет
- Вперёд, - волк сбавил градус агрессии за время к дому Аманды, которая, к слову, прошла в гробовом молчании. Кира дулась на оборотня, как мышь на крупу, и вести с ним философские беседы в духе «все охотники двуличные уроды», не собиралась. - Ты подкинула идею, тебе и договариваться. И бабок у меня нету, если что, - волк был подозрительно доволен жизнью, и это заставляло Капалн поджимать губы и сатанеть еще больше.
- Хватит делать вид, что мне это нужно больше, чем тебе, - охотница, шипя, как змея, сделала два медленных шага, наступая на оборотня, в надежде, что он попятится. Не попятился. Поэтому пришлось изо всех своих невеликих сил толкнуть его в бок, и гримм прошатнулся, правда едва-едва, но, тем не менее. – После того, как тебя поймали, нашли неподалеку кучку одежды, и там же был кошелек. Твой? В любом случае, в нем было сто или двести долларов, на оплату услуг Аманды хватит. И не вздумай ее пугать, понял? Мигом кишки твои на люстру намотает.
Хромает каннибал нещадно, и поднятие на лестницу из десяти ступенек занимает некоторое время. Далее Капалн вызывает лифт под пристальным присмотром пожилой консьержки, у которой седые волосы жёсткие, как проволока. Девица с перебитым носом и небритый мужик с пробитым коленом, у обоих одежда залита кровью (основном, кириной), и доверия у старушки они не вызывают - очень уж у нее говорящее выражение лица. Она явно мнётся с вопросом, просто пока глухо.
Вы в какую квартиру?
Есть контакт.
В восемьдесят шестую, - чуть обернувшись к даме, сообщает девушка и улыбается, чуть обнажив зубы. Створки лифта бесшумно разъезжаются, приглашая в на удивление чистую кабину с серебрящимися кнопками. Милая женщина с шалью открывает рот, но не успевает задать следующий вопрос – лифт уезжает.
Этаж, где проживает бывшая дядина подружка, заставлен спортивным инвентарём. Притягивает ручку двери «восемьдесят шесть» к себе, звонит, и за несколько секунд ожидания приближается к предобморочному состоянию. Ну почему она не подумала раньше об этом раньше, ведь Аманды вполне могло не оказаться дома?
Но чудом обошлось: дверь отварилась, на пороге показалась заспанная рожица ведьмы, и Кира оперативно пропихнула крупногабаритного оборотня в узкую щель, зашла сама, затворила на всевозможные замки-цепочки и только потом, прислонившись спиной к стене, перевела дух.   
Аманда, если и была обескуражена, то виду не подала. Выдержала драматическую паузу, внимательно обозрела гримма с головы до ног, а потом наткнулась глазами виновато улыбающуюся разбитую физиономию Киры, высовывающуюся из-за массивного плеча. Вопрос «кто тебя так» не был озвучен, но ясно читается в густо-густо подведенных глазах, и Кира грустно кивнула на оборотня.
Видели ли вы когда-нибудь безобидную маленькую рыбку, которая открывает рот и оказывается хищной пираньей с полным ртом острых зубов в два ряда? Чтобы избежать скорой расправы над любителем человечины, Кира, шмыгая носом и активно жестикулируя, кратко изложила ситуацию: досталось всем, и дамочкам, разгуливавшим поздними вечерами по барам, и гримму, решившему поточить о их косточки свои зубы, и кузенам, измотавшим охотнице все нервы, но больше всех - Алексу, будь он неладен.
Ведьма смотрела на неё, как на душевнобольную - с толикой снисхождения, полуулыбкой, и Каплан тут же устыдилась собственной несдержанности, но смоделировать другую модель поведения не успевала, потому что от гнева внутри все бурлило и темнело в глазах.
И когда Аманда отправилась на кухню за чем-то, что скрывалось под таинственной формулировкой «отвар», Кира со скрипом выдвинула в центр комнаты табуретку, жестом и тяжелым взглядом предложила оборотню – как будто у него был другой выбор – прижать к ней свою пятую точку, ничего не трогать, молчать и вообще лишний раз не дышать.
Нужно было действовать на опережение, иначе можно навсегда остаться истеричной дурочкой в глазах дядиной пассии, пускай и бывшей.
- У тебя кто-то ночует? - Кира опасливо посмотрела на разобранный диван в неостывших простынях, думала о возможной театральности вырванного момента, имитации бурной личной жизни, которую так «навязчиво» демонстрировала ведьма, уверенно считала, что после дяди жизни нет.
- Кто-то, Кира,— Аманда торжествовала, но по интонации было понятно, что губы в улыбке она всё же растянула. — Кофе будешь?
- Мужчина? Я его знаю?
- Ну как тебе сказать… да и да. Нет смысла выяснять степень твоего с ним знакомства.
- Ага, как же, — озадаченно буркнула Каплан, меряя шагами почти что «холостяцкую» квартиру. Лихорадочно перебирая в уме варианты, она почему-то вновь и вновь возвращалась к дяде.
Аманда так и не сварила кофе, но поставила на обеденный стол бутылку сухого вина и стеклянную салатницу со шпинатом и стручковой фасолью в масле. Оборотню досталась кружка, по размерам напоминающая супницу, до краев наполненная бурой жижей. Волка, не смотря на литры минералки, поглощённые им в машине, все еще мучила жажда, и он разделся с мутноватой жижей в два глотка, проглотив даже «чаинки».
Пока Кира жевала фасоль, Аманда достала камеру и, отмахнувшись от помощи Каплан, сама установила технику на штатив. Пошептала что-то волку на ухо, и объявила о том, что можно начинать сеанс.
Залив в себя напоследок бокальчик вина, повеселевшая Кира пересела на другой край дивана, поближе к подозреваемому, чтобы попадать в кадр. Представилась, предварительно сверившись с сотовым, назвала дату и принялась засыпать оборотня вопросами. Начала со стандартов, вроде просьбы назвать имя-фамилию, год и место рождения:
- Вы причиняли вред людям? В звериной форме? Осознано? Неосознанно? Бывали случае, когда вы после трансформации вы не могли вспомнить, чем занимались?
- Состоите в браке? Есть дети, недееспособные родственники, находящиеся на вашем попечении? Судимости? Нарушали когда-либо закон? В подробностях опишите, пожалуйста, несколько последних случаев. Понесли ли наказание? Как вам удалось избежать ответственности?

+1

8

Как он не придушил мелкую охотницу по пути – оставалось одним из чудес света, потому что действовала она на нервы отменно. Своими упрёками в том, чего он не совершал, задранным вверх носом, да самим своим нелепым присутствием в его пикапе!
Братцев-охотничков он опасался по той простой причине, что нет ничего проще, как позвонить в полицию и заявить, что вот такой-то и такой-то мужик увёз силой нашу сестру, едет вот по этой дороге, спасите-помогите. Доказывай потом, что он бы ещё денег отвалил, если бы были, чтоб только от эдакого счастья избавиться.
Но кнопотуля вняла голосу разума, то есть его настойчивой просьбе и на время успокоила родню, и на том спасибо.

В доме у ведьмы Таю не нравилось от слова совсем – били в нос резкие травяные запахи, да и мужской дух, хоть человек и не показался, витал в помещении довольно отчётливо.
Оборотню удалось не нахамить и остаться только огромным усилием воли, особенно, когда охотница принялась рассказывать в лицах историю произошедшего.
- Тебе блин, очерки в местную газету писать, - оценил таланты Тай, уныло медитируя над кружкой с неведомым пойлом. – Удивительное рядом, или не забудьте вовремя оформить страховку от несчастного случая. С картинками.
От жидкости тоже шёл отталкивающий запах, не потому, что пахло гнилью или ещё чем подобным, а просто нюх Тай вопил «опасно». Так сразу, на вскидку, он бы не определил, что входит в состав, не биолог, но не сомневался, что ничего там нет хорошего для него лично. Средства подавляющие волю ничего, кроме отвращения у Лэнга никогда не вызывали.

Под пристальным взглядом обеих женщин он таки опрокинул в себя вонючую дрянь, сжал кулаки и зажмурился.
Пойло мгновенно рвануло назад, пришлось пару раз судорожно сглотнуть, но легче не стало – обпекло пищевод, жгло в желудке.
- Да иди ты, - едва раздвигая челюсти послал Тай охотницу, когда та принялась сыпать вопросами, и дёрнулся, сгибаясь, чтобы подавить тошноту.
Тело принялось играть в странные штуки: звуки пробивались к сознанию словно толщу воды, приглушённо и запоздало, отдельно от картинки, которая плыла и двоилась, а потом вообще исказилась и Тай оказался в заброшенном доме с разбитыми окнами и множеством дверных пустых проёмов – без дверей.
Он не мог найти выход и ориентировался на голос, который уже тихо ненавидел, вот только чтобы его услышать, поймать, как путеводную нить, приходилось отвечать на вопросы, порой чертовски странные.
Имя, фамилия. А то она не знает – держала же документы в машине в руках.
Тайлер Лэнг.
В браке никогда не состоял. Да и когда ему было найти кого-то, если постоянно мотается? Впрочем, нет, это не причина. Не хотел быть привязанным к одному месту, врасти корнями в землю, начать задыхаться и возненавидеть близких за то, что обзавёлся обязанностями.
Причинял ли он вред людям.
Смешно. Драки в баре считаются? А разборки в подворотнях? Да он по роду работы каждый день наносит моральные травмы и не только.
Ах, в звериной форме… Вот чего не было, того не было. Раз охотника в грудь лапами толкнул, просто охотника, с ружьём, что целился в олениху с детёнышем, но только с ног сбил, чтоб образумить.
Чтоб не помнил где был и что делал – не было такого.
Не было!
Голос стих, заставляя нервно крутиться на месте – пустые комнаты, бесконечные коридоры сводили с ума, Тай вспотел и злился, заглядывая то в один дверной проём, то в другой, пока вновь не услышал вопрос.
Нарушал ли он закон…
Нет.
По ушам ударило безмолвным визгом, если такое возможно. То есть вокруг тишина, а в ушах - словно струна рвётся снова и снова.
А мать вашу! Да, да, нарушал.
Он поморгал, прогоняя темень и снова двинулся вперёд.
Делает «левые ставки». Иногда перевозит наркоту, это если попросит наниматель. Из точки «а» в точку «б», всё. Сам не торгует, никому не предлагает, не пробует.
Хранит и иногда продаёт оружие, ясен пень, без всякого разрешения.
Задержания были, но удалось отмазаться.
Он уже видел выход, когда жжение в желудке снова заставило согнуться.
Да знакомится он с девулями в барах, знакомится. И на машине катает, только не жрёт, нахрен надо. Совсем для другого знакомится то.
Судорожно выдохнув, Тай неожиданно для себя понял, что так и сидит на стуле в комнате, которая вращается вокруг, противно набирая обороты.
- Твою мать! Что ты мне за отраву выпить дала, - вытолкнул фразы сквозь зубы, но всё равно не сдержался и его вырвало в шустро подставленный ведьмой таз.
О чем они там болтали, у него за спиной, Тай не слушал – рванул в ванную, окунул голову под холодную воду, а потом  кое-как вытер волосы висевшим у дешевой кабины полотенцем, сполз спиной по стене на пол и с удовольствием закурил.
Он точно помнил, что выболтал у кого покупал оружие, что-то про этого парня, брата охотницы трепался, и о своей семье, с которой не виделся несколько лет. Что ещё – хрен его знает, да и не важно, оборотню хотелось только убраться отсюда побыстрее, но он понимал, что просто – не будет, теперь точно.

0


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » full moon


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC