- Черт, Цербер, - черная морда возникла прямо перед лицом будто...читать
Добро пожаловать к нам на мистический огонёк!
- - - - - - - - - - - - - -
Канада, Британская Колумбия
Генриетта; ноябрь-январь 17/18
#1 - завершен
#2 - gm
#3 - завершен

Henrietta: altera pars

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » My Blood


My Blood

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

twenty one pilots - My Blood

https://68.media.tumblr.com/1759794636a322afea1addfa6645592e/0d0e4cf2422e1b1e-fb/s500x750/fbc8186cfe7a43ddae0d93a2eef4c70c4bae1798.jpg

https://68.media.tumblr.com/679e29fbf6c85f36de2ff4a3fc621c14/0d0e4cf2422e1b1e-23/s1280x1920/7fbf839ba5b01b4a0cc30553b287ad69a0aeb53c.jpg

https://68.media.tumblr.com/50ca41a7e6e4d06b6b9e2ad7ac3db4df/0d0e4cf2422e1b1e-65/s540x810/1e26c57f322d3eb2087205207066f8d7e95dcebf.jpg

my blood
Kesslers
1 ноября 2017, квартира Кесслеров
Если сильно копаться в прошлом - оно тебе ответит.

Отредактировано Ren Kessler (2020-07-22 18:48:57)

+1

2

О том, чтобы найти своих биологических родителей, Рашель задумалась давно. Пожалуй, в первый раз мысль мелькнула еще когда Кесслер удочерил ее, но что может маленькая девочка, выросшая в приюте? Правильно, ничего. Да и, собственно, дальнейшая жизнь в новом семействе оказалась не такой уж простой, особенно когда сбежать от Кесслеров все же не удалось, а названная сестра оказалась совсем не такой уж чужой. Много лет Рашель было чем заняться, учитывая и нездоровое влечение к ней отца, и пьянство матери, и, самое главное, Рен, а потому мысль о поисках больше не возвращалась. Хотя, кто знает, может быть именно это нереализованное желание и породило желание писать, в том числе детективы и расследования?

Когда жизнь после переезда в новый город более-менее наладилась, романы стали издаваться и приносить пусть небольшой, но стабильный доход, а Рен нашла себе друзей и, в общем и целом, жизнь наладилась и вошла в привычное русло, желание вернулось с удвоенной силой. Рашель написала в приют, но результатов, разумеется, это не принесло: никаких особенных сведений ей не сообщили, даже имени матери, посоветовав обратиться к непосредственной очевидице событий прошлых лет. Тогда Раш пришлось разыскать старую монахиню, мать Соломею, которая работала в приюте, когда туда подкинули Рашель, но давно уже вышла на покой и преспокойно доживала свою старость в обители сестёр Бедных Клариссинок Вечного Поклонения.
Рашель, оставив Рен одну на пару дней, съездила к монахине в Хэнсвилл, и вернулась оттуда озадаченная. Мать Соломея оказалась тучной пожилой женщиной с добрым выражением лица и скверным характером. Рашель пришлось потратить немало усилий, чтобы найти к ней подход и разговорить. Монахиня вспоминала долго и с огромным трудом, и только такой же древний, как она сама, фотоальбом, вытащенный на свет Божий из скрипучего деревянного комода да хороший ужин с бутылкой дорогого вина помогли ей освежить память. Мать Соломея вспомнила, как успела поймать за руку худенькую девушу, почти подростка, которая оставила сверток в одеяле на пороге приюта, и долго говорила с ней, а после разговора та, несмотря на все уговоры, умудрилась сбежать при первой же возможности.
В результате, усилия стоили потреченных нервов: во-первых, Раш узнала имя матери, которое от нее срывали - Мари Дэйнвулл, а во-вторых, предполагаемое имя возможного отца - Найл. И что этот человек, был не из простых смертных.
Сказать, что разговор и полученная информация выбила  из колеи - не сказать ничего. По дороге домой Раш перерыла инет в безрезультатных поисках хоть каких-нибудь следов матери: ее возможного места жительства или захоронения. Но расстроило не это. Имя возможного отца вызвало настолько дурное предчувствие, что отделаться от этого Рашель не смогла даже по приезде домой. При всем том, что Раш обладала довольно скептическим складом ума и совершенно не верила в киношные и книжные совпадения, ассоциации напрашивалась сами собой. Но, разумеется, она сознавала, что таких совпадений просто не бывает, а потому, прежде чем слушать вставшую на дыбы интуицию, нужно все проверить и перепроверить двести тысяч раз. Вот в таком разбитом и растерянном состоянии Рашель вернулась в Генриетту.

Целый месяц после этого Рашель, ничего не говоря Рен, писала письма, посылала запросы, выуживала любую возможную информацию. К ноябрю она уже знала, что мать жива и, возможно, находится в какой-то лечебнице. Догадки же об отце не подтверждались ничем, кроме собственной интуиции и данных векипедии, которые говорили о том, что за год до ее рождения Найл и ее мать проживали в одном городе.
И сегодня ночью ей на почту пришло подтверждение этой информации.

- Я дома, - спросила с порога, войдя в небольшую прихожую их с Рен съемной квартиры, бросая сумку на мягкую кушетку, а ключи на тумбочку, надеясь, что все же не разбудит сестру, если та еще спит. - Сестрич, ты дома?

Ночная смена в баре сегодня оказалась не такой уж и изматывающей, но Рашель все же думала поспать, придя домой. Пока в дороге не открыла почту и не прочла письмо. Сон как рукой сняло. Раш, чувствуя, что мозги не сильно готовы к анализу, но понимая, что теперь точно не уснет, залезла в душ, потом приготовила пару бутербродов и забралась ноутом на диван, обложившись чаем, бутербродами, подушками, пледом и городским телефоном.

Тишина в квартире все же была непривычной, потому Рашель еще раз просмотрела список вызовов, который был пуст. Где же Рен?
Рашель отправила ей сообщение в мессенджере, что она сама дома и ждет, и все ли у сестренки в порядке? А потом погрузилась в мировую паутину.

Сначала заказала продукты на дом с доставкой, потом пиццу - готовить не хотелось от слова вообще, а Рен надо будет покормить, когда та вернется... А потом Раш снова открыла почту. И минут десять рассматривала письмо из дорогой частной клиники "Silence" для душевно-больных. Подтверждающее, что да, Мари Дэйнвулл действительно содержалась в клинике до определенного времени, а потом была переведена в государственную богодельню в другом штате, потому что деньги за ее содержание поступать перестали. И время прекращения оплаты приходилось ровно на месяц, когда Найл погиб в пожаре.

Рашель, не желающая складывать дважды два, тем не менее, уже слишком хорошо понимающая, что таких совпадений просто не бывает, уставилась в стену напротив невидящим взглядом. Отмерла она только тогда, когда послышался щелчок в замке на входной двери.

Отредактировано Rashelle Kessler (2020-06-29 08:32:24)

+1

3

Песня линий была тихой и мелодичной, такой, какой и должна была быть колыбельная. Но Рен не поддавалась, сидя на берегу искусственного озера, глядя на ровную гладь воды, где отражались осенние пейзажи Генриетты. Рен знала, что этот город не принадлежит ей, но она уже привыкла к нему, словно была рождена именно для этого города, и лей-линии, словно привязавшись к ней, доказывали это песней. В Ванкувере она была принцессой лучезарного короля. В Генриетте... В Генриетте она стала солдатом, который готов постоять за свою землю, если придется. Рен была готова закатывать рукава, разбивать кулаки в кровь, если город того потребует. Она готова рвать зубами глотки и лить кровь, если только город ее попросит. Заталкивать любых демонов ногами обратно в разрывы и самих их разрывать, словно бумажные кусочки.
Интересно, что бы на это сказал ее отец?
Как бы Рен не пыталась, она никак не могла перестать оглядываться назад, чтобы понять как бы ко всему в ее жизни относился бы отец.
Кесслер посмотрела на себя в отражение, выискивая что-то в себе от отца. Ничего из того, что могло бы сделать ее настолько несимпатичной, что она бы страдала от недостатка мужского внимания в барах. Темные глаза, густо подведенные черным карандашом, блестели мрачной решительностью, которая была присуща Найлу Кесслеру в моменты его гнева. Казалось, что Рен собрала весь его гнев и забрала себе после его смерти, и теперь пыталась понять, что ей с ним делать, кроме как желать разрушить что-нибудь, когда она не спит.
Во сне она любила созидать.

Цербер подбежал к ней и ткнулся в руку своим горячих, почти эфемерным носом. Рен подняла ладонь, не отрывая взгляда от их отражений и положила ее на собачью морду. Пес - один большой сгусток тьмы, с бороздами, наполненными лавой, по телу потянулся к хозяйке, подставляясь под ласку. Рен в очередной раз поразилась тому на что способен мир сновидений. На что способна она сама. Цербер был и не был собакой. Когда ты касаешься к нему, то чувствуешь тепло и плоть живого существа и в то же время он будто бы неощутим и холоден. Лава не обжигает. Тьма не холодит.
Кесслер решила, что логичнее всего выгуливать его по ночам, но иногда было огромное желание заняться чем-нибудь еще в этот же момент. Она потянулась было к телефону, чтобы написать зачем-то Шарлотте, но вспомнила о времени и отложила телефон.

Домой Кесслер отправилась ближе к утру, сама того не ожидая, зачитавшись книгой на телефоне. Подняться ее подтолкнул голод и усталость в глазах. Церберу было все равно - этой псине ничего не нужно было из простых собачьих потребностей. Поэтому он пошел за Рен сразу же, как она решила, что хватит на сегодня прогулок и чтения. Пора бы поспать.

Рен посмотрела на время, подойдя к двери, прикидывая вернулась ли уже Рашель, чтобы не будить ее. Тихо войдя внутрь, Кесслер обнаружила, что сестра совсем не занята сном. Привалившись плечом к косяку двери, Рен позволила Церберу скользнуть в комнату, чтобы он оповестил Рашель о их прибытии. Пес запрыгнул на диван, прямо перед лицом Кесслер старшей.
— Думала ты спишь, — проговорила Рен и приблизилась к Шелли, чтобы мельком глянуть, что ее так отвлекло от самого прекрасного времяпровождения. Что может важнее сна, особенно в ноутбуке? — Это для нового детектива?

+1

4

- Черт, Цербер, - черная морда возникла прямо перед лицом будто из ниоткуда, Рашель даже отпрянула. - Глупый пес, перестань пугать, - засмеялась она, игнорируя пробежавшие по телу мурашки, и потрепала черную холку, а потом и вовсе ухватила за оба уха, теребя их в руках. - Ты хорошо охранял Рен, а, призрачный пес? Хорошо? Смотри, я слежу за тобой, будь бдителен.

За несколько месяцев Шелли привыкла и почти научилась обращаться с Цербером как с обычной собакой. Почти. Способность сестры приводить из снов живых существ до сих пор ее поражала. Но это создание из огненной лавы и тьмы было чем-то особенным. Когда он появился первый раз, Шеллз показалось, что Цербер - часть самой Рен или ее оружие. Но если даже так, в таком виде и форме он все равно пришелся по нраву старшей Кесслер - огромный черный, будто призрак, пес был созвучен с огнем, живущим внутри самой Рашель. Так что, и как отдельное существо, и как часть младшей сестренки - этот пес ее устраивал полностью.
Хозяйкой и вожаком для Цербера, бесспорно, была Рен, но и Шеллз пользовалась его благосклонностью. Например, именно ее ноги служили подушкой для его головы, когда они с Рен смотрели фильмы с ноута, завалившись на диван или чью-нибудь кровать. Или, опять и снова, все той же подушкой ее ступни служили, когда Рен уходила в душ. Словом, Цербер пришелся в их маленькой семье очень кстати, да и Шелли было спокойнее, зная, что Рен уходит в ночь не одна. Все эти демоны, войны, лей-линии, пропажи, убийства беспокоили Рашель ровно настолько, насколько в этом участвовала младшая сестра, но саму ее пока как будто не затрагивали - весь детский пыл, умение влезать куда не надо и находить приключения на свою пятую точку словно бы поутихли, ушли в написание романов и детективов, когда Шеллз стала за старшую. И пока ее это более чем устраивало.

Пес вывел ее из оцепенения, потому, когда Рен присела рядом и заглянула в ноут, Шеллз смогла улыбнуться и притянуть сестру для целительных обнимашек.

- Не сплю вот... Пиццу заказала, скоро принесут. - Шеллз чмокнула Рен в макушку и отпустила. Она заметила следы бессонной ночи и усталости на лице, но больше чем это ее беспокоило странное пламя недовольства - то ли собой, то ли окружающим, - в выражении глаз Рен. -  Чем занималась?

Вопрос Рен выбил ее из колеи. Тревожить и без того о чем-то переживающую младшую ей не хотелось. Но... Но не было человека, который был бы для Рашель ближе, в конце концов, это Рен, она имеет право знать. Шеллз отвела со лба Рен прядь и заглянула в густо подведенные черным глаза.

- Нет, это не для книги, это... - И с чего бы ей начать? - Помнишь, я уезжала в сентябре? Я искала мать. Родную, - уточнила зачем-то Шеллз, пытаясь подбирать слова. И как объяснить все это кратно, если она сама толком не уложила все это в голове? - Так вот... Я узнала, что она жива, скорее всего, находится где-то в психушке. Но это не самое главное. - Шеллз прикусила губу и закрыла ноутбук. - Главное в том, что моего предполагаемого отца звали Найл. А когда твой отец... погиб, то мою мать перевели из дорогой частной клиники в государственную. И мне кажется, что все это связано.

Шеллз говорила с трудом, потому что они с Рен старались не трогать этих тем от слова вообще. Ни пожар. Ни гибель отца. Ни, тем более, его домогательства. И вот сейчас пришлось, и Рашель была этому не рада. И совершенно не хотела впутывать в это Рен, зная, с каким трепетом та относилась к своему родному отцу.

- В общем... - Шеллз перевела дыхание и попыталась улыбнуться. Вышло кривовато. - Слишком много совпадений, Рен. А выяснить правду мне не у кого. Зря я все это затеяла, сестрич. - "Мертвые должны хоронить своих мертвецов". Сейчас Рашель думала, что лучше бы не ворошила прошлое, так было бы проще и легче всем. - Не знала - не нужно было и начинать.

+1

5

Цербер и Рашель сразу нашли общий язык, и Рен была этому рада. Возможно, если бы не Новак, который был ее наставником и заставил ее развоплотить Дэймос, корову, которая давала тебе любую жидкость, а не только молоко, то их было бы уже четверо. Иногда, во сне, Рен долго обнимала ее, думая вытащить снова. Но затем понимала, что корова в городе точно будет более видным персонажем, чем собака. Поэтому Кесслер довольствовалась тем, что есть, пряча Цербера у них в квартире. К счастью, он был достаточно разумен, чтобы понимать, когда нужно спрятаться или не высовываться зря.

Рен осторожно присела рядом с сестрой, а та притянула ее для объятий. Кесслер позволила сестре ощутить уличный холод на волосах и щеках, а затем стянула куртку, кидая ее на спинку дивана, чуть улыбнувшись, услышав про пиццу.
— Ничего преступного, — проговорила она, ложась к Рашель под бок насколько это было возможно на одном их стареньком диване. — Просто гуляли. — Она перевела взгляд на Цербера, чтобы коснуться пальцами его носа, потому что он чувствовал, что говорили и про него. — Читала. Как у тебя прошла ночь? Видимо, продуктивно.
Рен снова взглянула на ноутбук сестры. Та же выглядела обеспокоенной или по крайней мере взволнованной, заглядывая в глаза Рен. Младшая сразу же напряглась, и заметила, что Цербер тоже. Он прекрасно чувствовал ее настроение.

Разговор обещал быть серьезным. Рен снова села, глядя внимательно на Рашель, не перебивая. А когда та закончила, младшая даже не знала с чего начать разговор дальше.
Сначала она возмутилась, что Рашель стала искать свою родную мать, но ведь она и правда имела на это право.
Затем у Рен перехватило дыхание, потому что, вероятно, Найл Кесслер имел двух родных дочерей, а не одну.
Еще Найл Кесслер, мог изменять своей жене.
А еще Найл Кесслер хотел поиметь свою не только дочь, но родную.

Первый зарычал Цербер, а уже после Рен встала с дивана, глядя на Рашель, будто та влепила ей пощечину. При этом на лице самой Ренье не было ничего кроме возмущения.
— Это совпадение. Это просто совпадение. Наверняка отец знал, что какой-то там другой Найл был твоим отцом и решил, что это будет забавно удочерить тебя, потому что его тоже так зовут. Ты же не нашла его фамилии? Мой Найл, наверняка бы, подписался. Он не мог быть безымянным. Это не про него.
Да. А еще ты думала, что педофилия и инцест тоже не про него.
— Поищи лучше, — она резко дернула подбородком на ноутбук, и прозвучал звонок в дверь. — Я не голодна, — мрачно решила Рен, и отправилась в свою комнату, оставляя недовольного Цербера и раздасованную Рашель наедине.

+1

6

Если Рашель и пыталась сказанное хоть как-то смягчить, то ей это не удалось. И когда Рен вскочила, а на ее лице забурлили эмоции, одна ярче другой, Рашель поняла, что поторопилась. Вот видела же, что сестра и так чем-то расстроена, ну и зачем?
- Рен, подожди... Т-с-с, тише, Цербер, тише...
Рашель без страха, почти автоматически протянула руку к рычащему псу, проскользив от черного мокрого носа к ушам, положила ладонь на широкий черный лоб и начала почесывать густую шерсть на затылке, а сама смотрела на Рен. Реакция сестры была вполне ожидаема, что бы там Рашель не чувствовала. Ведь она сама переваривала узнанное уже больше месяца, так что она хочет от Рен, которая безмерно любила отца? И ведь озвученное было всего лишь её собственными предчувствиями и предположениями - настоящей, достоверной и проверенной информации у нее действительно не было, так что Рен права. А Рашель... У Рашель не было ничего, кроме горячего, щемящего, тянущего, засевшего под ребрами предчувствия. Возможно, это проснулось дремавшее в ней до времени то самое ведьминское чутье, но сейчас Рашель было не до анализа. Рен была права в каждом слове. Все это в самом деле может быть всего лишь совпадением, и имя "Найл" принадлежит не одному единственному человеку на свете, Рашель в самом деле стоит искать дальше и поискать получше. Более того, в глубине души Раш даже думала, что совершенно не имело смысла начинать искать свою биологическую мать. Ну зачем ей это вообще понадобилось? Ведь в жизни у нее все хорошо: сестра, Цербер, новый город, Редж, который по какой-то интересной случайности тоже оказался в Генриетте, новые знакомые, работа... так что изменится, встреться она лицом к лицу с той, которая ее родила? Посмотреть ей в глаза и спросить, почему она ее бросила? Да ладно, такое только в сериалах и дешевых романах бывает... А Рашель с самого детства была практичной и трезвомыслящей.
И вот что действительно стоило сделать, так это поберечь сестру от пустых волнений. Найл был и останется для Рен родным отцом, любящим и любимым, и разве стоит развенчивать этот образ, особенно если человека давно нет в живых? Что это даст? Да ничего, кроме проблем. К тому же, это она виновна в его смерти, этого Рашель, как ни пыталась, забыть не могла. Она и сама не хотела в узнанное верить, ведь тогда прошлое могло оказаться еще хуже и накрыть ее с головой - ненавидеть Найла как отчима, как чужого было гораздо проще...
А потому, возмущение Рен ее не задело, скорее расстроило. Внутри плеснулось и затихло странное, неприятное ощущение, которое Рашель постаралась затолкать поглубже: никакие загадки прошлого не стоят отношений с сестрой, они обе только оправились от предыдущих лет сплошных проблем и бед.
Рашель решительно поднялась с дивана и уже было собралась Рен остановить и сказать именно это, как в дверь позвонили. Звонок раздался не вовремя или, наоборот, слишком вовремя.
- Не выходи, жди здесь, - тоном, не терпящим возражений, приказала она псу, когда Рен ушла.
Пес был умным, и показал свою страшную, сотканную из тьмы морду только тогда, когда молоденький курьер, принесший пиццу, начал заигрывать с Рашель. Цербер высунул морду и зарычал, после чего парень ретировался из квартиры в считанные мгновения.
Рашель захлопнула за ним дверь кривой усмешкой: пес слишком хорошо чувствовал настроение обеих сестер, и всегда приходил на помощь. Пару мгновений посмотрев на закрытую дверь в комнату сестры, Рашель отнесла коробки на кухню. Есть одной совсем не хотелось.
- Рен, - накрыв пиццу покрывалом, чтобы та остывала медленнее, Рашель, возвращаясь к себе из кухни, аккуратно постучала в закрытую дверь в комнату сестры. - Пицца на кухне, на столе под покрывалом. Захочешь есть, зови меня. Я спать.

Она вернулась к себе и повалилась на кровать.
- Иди, - велела она Церберу, - успокаивай свою хозяйку.
Раш решила, что лезть к сестре с разговорами или попытками хоть что-то объяснить прямо сейчас будет глупо, они только еще больше поссорятся, а потому лучше она поспит. Они обе успокоятся, а потом поговорят. Вот только сможет ли она заснуть после всего узнанного? Но на удивление, с минуту поворочавшись, Рашель провалилась в сон.
Проснулась она от собственного крика: ей снились языки пламени, мужские крепкие руки, сжимающие железной беспощадной хваткой без возможности вырваться и взгляд, который мучил даже во сне. Ужас, накрывающий от лижущих кожу языков пламени, но больше - от этого вожделения в глазах и собственной неспособности вырваться и убежать. Рашель не знала, чего она боялась больше - сгореть или остаться... Этот кошмар, мучивший ее весь первый год после смерти Найла,  не снился ей уже очень и очень давно.

Отредактировано Rashelle Kessler (2020-06-29 08:39:16)

+1

7

Рен стала тем, что можно было бы назвать катастрофой, и если подойти к ней достаточно близко, то окажешься в зоне действия, и, возможно, погибнешь. Она уже очень давно не ощущала себя такой. Она скучала по этому и в то же время боялась того, что может причинить Рашель вред после одного неверного действия или слова, поэтому ей лучше находиться подальше хотя бы оставшийся день.
Рен повезло, что звонок в дверь отвлек Рашель от того, чтобы проследовать за ней.

Когда Рен захлопнула дверь в комнату, ту охватила тягучая тишина. Солнечные лучи убаюкивающе касались ее лица сквозь окна и светили в сторону постели, призывая Рен успокоиться в объятиях сна, который определенно подарит ей спокойствия в ее стране грез.
Рен боялась засыпать, зная, что в таком настроении она сможет притащить за собой все, что угодно. Что-то, что может погубить, вероятно, этот дом, а может и весь город.
И этот же страх подталкивал ее безумную натуру поскорее лечь спать и накрыть своим сном всю планету.
Что ей оставалось? Утренняя усталость тянула ее к подушке, а не обратно на улицу. Рен могла бы вылезти в окно и отправиться к Миллерам, но она понимала, что это жестоко по отношению к сестре.
Сегодняшнее утро в принципе казалось неправильным.

Позади послышались звуки скребущихся о дверь когтей и тихий скулеж. Цербер просился внутрь комнаты, чтобы успокоить ее. Рен молча подошла к двери и чуть ее приоткрыла, чтобы пес мог скользнуть тенью внутрь, в то время, как обычная собака, а тем более человек не смог бы. Рен понимала, что сейчас не могла бы смотреть на сестру и от этого ей было противно от себя собой. Она захлопнула дверь громче, чем того хотела.

Цербер прошел к постели и улегся на ней, глядя на Рен покорно и с ожиданием. Та поддалась его взгляду и легла рядом прямо в том, в чем была, забирая пса в свои объятия. Мерное дыхание существа из огня и теней успокаивало ее, действуя убаюкивающе. Наверное, если бы не Цербер она так и продолжила думать о своем отце и о том, каким отменным лжецом он был...

Сон встретил ее привычной лесной поляной, где деревья шептали ей на латинском о том, как они скучали по ней. Но как только Рен очутилась внутри, она сразу же почувствовала, что она не одна. Ее мысли были слишком сильны, чтобы остаться незамеченными для лей-линий и для ее грез.
Рен хотела и не хотела его видеть сегодня.
Найл Кесслер стоял перед ней в своем любимом костюме с фирменной улыбкой на лице, выглядя так, словно был президентом Соединенных Штатов Америки. Нет. Президентом всего мира. Он всегда был таким, и даже никакие ряби ее сна не изменили воспоминаний о нем. Они были чисты и идеальны, словно ей и не нужно было стараться, чтобы представить то, как она выводит его наружу...
Ее Найл Кесслер всегда был идеальным мужчиной, политиком, отцом... Этот Найл Кесслер был и будет идеальным. Ей не нужно задавать никаких вопросов, потому что она знает, что он ответит то, что она хочет услышать. Ее Найл Кесслер не был педофилом. Не был извращенцем. Не был насильником. Этот Найл Кесслер не такой. И он никому не причинит вреда, пока не будет причинен вред Рен.
Рен протягивает ему руку, и его улыбка становится не такой яркой, но он принимает ее ладонь.
Ренье Кесслер любит своего отца всем сердцем, поэтому ей так сложно устоять.

Ближе к вечеру их становится в доме на одного больше.

+1


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » My Blood


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC