LUKE |

ЛЮК КЛИРУОТЕР
предложения по дополнению матчасти и квестам; вопросы по ордену и гриммам; организационные вопросы и конкурсы;
AGATHA |

АГАТА ГЕЛЛХОРН
графическое наполнение форума, коды; вопросы по медиумам и демонам; партнёрство и реклама; вопросы по квестам;
REINA |

РЕЙНА БЛЕЙК
заполнение списков; конкурсы; выдача наград и подарков; вопросы по вампирам и грейворенам;
AMARIS |

АМАРИС МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; добавление блоков в вакансии; графика, коды; вопросы по ведьмам и банши;
GABE |

ГАБРИЭЛЬ МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; реклама; заполнение списков; проверка анкет; графическое оформление;
RAVON

РЭЙВОН ФЭЙТ
общие вопросы по расам; массовик-затейник; заполнение списков; выдача наград и подарков;
#1 «Inevitable evil» - Anton Dreier [до 19.10]
# 2«The dark omens» - Gabriel Malfrey [до 19.10]
#3 «The whisperer in darkness» - Nora Sharpe [до 17.10]
#4 «Helheim's gate» - Femke Marlow [до 17.10]
#5 «Mountains of madness» - Hamming Sharpe [до 17.10]
Генриетта, Британская Колумбия, Канада
апрель-июль 2017.

— Какой-то огромный зверь постарался, — борясь с отвращением, она всё же присела на корточки, осматривая тело, — Гадость какая. Бедняга явно умирал в агонии... Жаль, снега намело — так могли бы осмотреться и обнаружить кровь. — а, соответственно, в какую сторону двинулась тварь, расправившись с жертвой. — Честно говоря, не знаю, способны ли гриммы на такое. Но кто знает — возможно, так и есть... читать далее

Henrietta: altera pars

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Henrietta: altera pars » the last evening » Manhattan


Manhattan

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[ГОСТЕВАЯ КНИГА] [ХОЧУ НА МАНХЭТТЕН]

http://s0.uploads.ru/kP8bj.gif
Манхэттен.
Остров грез и несбывшихся надежд, где в калейдоскопе страстей и растворяешься без остатка. Манхэттен – хамелеон. Широкая и открытая улыбка на его лице легко сменяется презрительной гримасой. Манхэттен безмятежен, как гладь пруда в жаркий полдень, и смертельно опасен, как ночная гроза в буйствующей стихии моря. Размашисто щедр и болезненно скуп. Готов облагодетельствовать тебя, но в тоже мгновение способен и разорить без минуты колебания. Он столь разнообразен, что понимаешь – здесь есть угол и для тебя. Манхэттен - последний, решающий, окончательный остров мечты. И он всегда готов принять новых жителей.

[Сюжет] [Занятые внешности]  [Нужные персонажи]

0

2

З А Я В К А   О Т   А Н Д Р Е Я

http://s8.uploads.ru/t/oxy8M.png

Имя персонажа: Алексей Бабкин
Возраст: 28 лет
Внешность: Dave Franco
Род деятельности: на Ваш выбор, думаю, что-то серьезное типа юрист или доктор


Описание персонажа

Отношения с персонажем и его описание:
Ты – мой младший брат, с которым мы не виделись почти что двадцать лет! Мы одновременно близкие и чужие друг другу. В 19 лет я попросил убежища в США из-за своих провокационных стихов и антиполитической деятельности, за которые меня готовы были посадить за решетку, а то и вовсе убить. Ну, а ты остался дома – совсем мальчик, 10 лет отроду, возле мамы и отца. Они частенько рассказывали тебе обо мне, хотя воспоминание о старшем брате были в твоей памяти скорее смутными и не всегда приятными изображениями. Но, стараясь заслужить гордость родителей, ты захотел стать лучше, чем я. Ты решил затмить воспоминания о старшем сыне в далекой Америке своими поступками в Санкт-Петербурге.
Я всегда был эгоистичен, не выходил на связь, вел распутный образ жизни – ты знал об этом, мониторя по возможности интернет, но скрывая такую информацию от родителей. Не хотел их расстраивать, вместо этого только больше стараясь угодить. Ты любил меня, ведь тогда, в ленинградском детстве мы очень хорошо ладили, как настоящие, душевно близкие братья, а так же ненавидел, ведь они гордились моей смелостью вопреки всему.
С головой погрузившись в учебу и работу, ты и не заметил, как пролетело так много времени. Иногда ты выходил со мной на связь, но эта связь всегда была какой-то однобокой, отрывочной, словно из-под палки – у тебя свои проблемы, у меня своя личная жизнь. Я стал довольно известным поэтом в Америке, ты овладел такой желаемой профессией. Казалось бы, все должно сложиться хорошо, но все перечеркивает смерть родителей – сначала отца, затем и матери.
После пережитого горя ты решаешь, что больше в России тебя ничего не держит и направляешь свой путь к старшему брату – ко мне, – думая, что я на первых порах помогу освоиться на другом континенте.
Но рад ли этому я?
_____________________________________________
По характеру персонаж Алексея спокоен, хотя подвержен резким переменам настроения, которые старается держать глубоко внутри себя. Он боится разочаровывать людей, не хочет причинять неудобства, хотя обладает гордостью и самоуверенностью, с которыми хоть против римского легиона можно идти. Он умен и начитан, обаятелен и остроумен, обладает множеством базовых навыков для выживания, таких как умение готовить, содержать свой скромный быт в порядке, водить авто и общаться с любым человеком, находя к нему подход. Любит историю и литературу, знает наизусть стихи великих поэтов. Но, к сожалению, не очень хорошо владеет английским, именно поэтому ему требуется помощь брата для освоения в Америке.
Глубоко в душе ему хотелось бы наладить связь с Андреем, но образ жизни, который тот ведет, несколько смущает Алексея, поэтому они часто будут словно стучаться головой о кирпичную стену с разных сторон.
 


Ваш пост

пост

Раньше Дани всегда знал, как сделать меня счастливым.
Он умел делать это при помощи своей улыбки, небрежных прикосновений к спине поверх тонкой хлопковой футболки, он касался кончиками пальцев и скользил сверху вниз по позвоночнику и обратно, как по арфе, извлекая и из меня кое-какие звуки. Его действия всегда можно было считать поэтичными, насколько бы грубыми они порой ни бывали: очень продолжительный отрывок времени я готов был простить Даниэлю что угодно – даже дела, которые обычно принято называть уголовно наказуемыми. Впрочем, он никогда не позволял себе чего-то такого; ходил по грани, вынуждал меня просить о большем, о чем-то таком, чего даже я, протрезвев, стыдился, но всегда сдавал назад. Почему? Возможно, боясь ранить меня так сильно, что после он не сможет вымолить прощений. Возможно, не испытывал подобных чувств в ответ, хотя я всегда сомневался в этой теории – каким бы ни пытался быть в своей жизни мой муж, в нем тоже жили жадные бесы. И все же – он не знал, как сделать меня счастливым. Словно все годы, на протяжении которых мы купались в трепетном, поощряемом счастье, это иллюзия, которую я себе выдумал, нанюхавшись кокаина.
Но ведь это не так работало.
Я помню тот момент, когда оказался в его квартире впервые. Потерянный русский в таком большом и чужом городе, я был и для него чужим, более того, крайне опасным дебоширом, которого чудом (исключительно благодаря его же содействию) отпустили на свободу, а не вернули обратно в Россию. Бывают страны, в которых закон важнее политических убежищ. Или я так расслабился. Страна свободы, которая опьянила меня слаще советских конфет с водкой, украденных с новогоднего стола в детстве, оказалась ко мне благосклонна и подарила Даниэля. И, все же оказавшись в его квартире впервые, что-то внутри меня щелкнуло – то и дело, сравнивая квартиры, в которых я прожил долгое детство и юношество, общежитие университета, из которого благополучно вылетел за «морально-подрывную» деятельность, с этим местом, я чувствовал несвойственное тепло. В то первое время мы не испытывали друг к другу любви – только жаркое влечение и секс, который обеспечивал близость другого живого существа. Мне этого не хватало. Даниэлю этого не хватало. Я часто думал, каким же сумасшедшим тогда был мой муж, решившись притащить домой незнакомца и трахать его, как в последний раз.
И даже после первой ночи, после первой недели он не спешил меня выгонять. Наша влюбленность пришла очень неожиданно и даже как-то естественно – я быстро привык к нему и его дому, он быстро смирился с моим сожительством. Он был молодым и, должно быть, в чем-то наивным. Мне же в то время просто хотелось свободы. И отношения с Даниэлем давали мне полный карт-бланш, и этого не смог бы мне обеспечить ни один другой мужчина.
Постепенно я начал замечать в нем особые качества, которые делали Даниэля очаровательным. Более того, эти же качества делали его единственным. Свобода любить его заключалась в крепкой привязанности и тоскливой необходимости этого человека рядом. Я начинал скучать без него. Гуляя днем по городу, я придумывал, что буду рассказывать ему вечером, как окажусь в его руках и что прошепчу на ухо, чтобы отвлечь его от рабочих проблем и переключить на волну «только нашего дома». Его дом стал нашим убежищем.
Он позволял мне многое. Не упрекая, позволял заниматься поэзией, хотя это редко приносило деньги или моральное удовольствие, он не спорил с моим пристрастием к довольно разгульной жизни, ведь я всегда любил шумные вечеринки и людные места, громкую музыку, алкоголь рекой и разнузданное поведение. В прошлом мы всегда находили какой-то компромисс – в один день мы гуляли по Нью-Йорку и веселились, посещая пабы и бары, танцуя под музыку из автомобиля на улице, а в другой день оставались дома, чтобы посмотреть вместе фильм и расслабиться в обществе друг друга. Проблема в том, что мне всегда было мало: музыки, эмоций, алкоголя, секса, вдохновения, шума, крика, деструкции. Я вырос в мире, который всегда был готов к хаосу. Более того, он жаждал этого хаоса. Поэтому мирных дней в нашей жизни становилось меньше, а затем они вовсе исчезли.
Прошло так много времени.
Я сделал сотни, тысячи ошибок, который Дани простил мне, словно он Господь Бог. Иногда это раздражало. Он многое терпел, многое спускал мне с рук. И никогда не прекращал любить и восхищаться, в каком бы эмоциональном состоянии я ни был. И, кажется, стоило бы быть ему благодарным за это. Но Даниэль знал, на ком женился – на эгоистичной русской скотине, которая и в грош его чувства не ставит. И так отвратительно было осознавать это, сидя в столь сером, непримечательном кафетерии и держа его теплую руку своей. Он хотел многое мне сказать, но не мог. Не потому что не разбирался в своих чувствах. Тут не нужно быть гением, чтобы все понимать. Я привык к такой особенности моего мужа. Я понимал его, а потому не требовал громких слов о любви. Ни вначале, ни сейчас. В конце концов, это я из нас поэт.
- Понимаю. – ответил я, чувствуя напряжение во всем своем лице. Мне не хотелось выглядеть жалким, а еще я не хотел заставлять Даниэля чувствовать все то, что роилось внутри моего изъеденного сердца. – Помнишь, я говорил тебе, что больше всего боюсь, что мы превратимся в парочку престарелых педиков? Мне до сих пор страшно. И я пытаюсь бежать от этого, как могу. Но всегда так получается, что мое направление приводит в какой-то тупик. Или в стену из колючей проволоки. И в итоге я всегда возвращаюсь к тебе. Побитый, униженный от своих неудач, я снова приползаю. Потому что куда, как не к тебе? Кому я еще в этом мире нужен?
Погладив щеку супруга большим пальцем, я тяжело сглотнул комок в горле, который так мешал мне дышать. Оказаться бы сейчас так далеко от этого места, как только возможно, прижаться бы к его груди ухом, чтобы расслышать стук сердца, целовать его кожу, чувствуя себя идиотом. Я не привык признавать свою неправоту. Но как же сладко было ошибаться, зная, что все закончится хорошо, что мы снова будем вместе. Я хотел этого, а потому поднялся из-за стола, не отпуская его руки, готовый вести его дальше, украв у всего мира и обязательств.
- Давай уйдем отсюда. Пожалуйста. Нам очень нужно уйти. – попросил я тоном, который не мирился с отказами. Я не мог упустить его сейчас, как не мог и дать вернуться на работу, изнывая от невозможности обнять его при всех. Я мог тысячу раз быть ему братом в глазах общественности, но братьев не обнимают так, как отчаянно хотелось мне.


Личные требования к игроку
Мне хотелось бы, чтобы этот персонаж был самостоятельным и не сконцентрированным на игре исключительно со мной – поэтому я всеми руками за развитие персонажа в ту сторону, в какую Вам захочется. По объему постов – около 3,5 тысяч символов будет достаточно. По скорости – я слоупок, так что провисания не страшны, все понимаю, игру не тороплю, не кусаюсь.
Буду любить-обожать, как любой старший брат.


Связь с вами
гостевая

0

3


https://i.imgur.com/RK4EgFC.png

https://i.imgur.com/ZOftUdb.png
Ей совсем не хотелось возвращаться в Нью-Йорк – она будто бы делала шаг назад, отступала, сдавалась и признавалась в том, что бессильна в сложившейся ситуации. Признавалась в том, что проиграла. В том, что была не права, и это не только больно било по самолюбию и самооценке, но и убивало крохотную теплящуюся в душе надежду на счастливый исход.
Счастливый исход – это точно не про Андромеду, и уж тем более не про Трэвиса; если где-то в небесной канцелярии все-таки существует и пишется Книга Судеб, их главы заканчиваются на прискорбной ноте, или в лучшем случае – многоточием. За долгие месяцы работы и борьбы женщина почти почти потеряла веру в науку и стала задумываться о том, что некоторые вещи предопределены задолго до того, как случаются, и, возможно, авария, унесшая жизнь невесты ее пациента и его здоровье, была спланирована кем-то неосязаемым, но могущественным. Это предположение было похоже на горячечный бред, и чтобы окончательно не сломаться в собственных же глазах, Андромеда винила во всем температуру – та не покидает ее уже неделю. А может и две – она сбилась со счета дней, сбилась со счета диктофонных записей. Не помнит, третий или четвертый день она в Нью-Йорке, а может – только приехала?
«Я не знаю, что происходит со мной и внутри меня, почему в голове такой бардак, а в грудной клетке – духота и жар. Я пытаюсь упорядочить мысли, но это похоже на борьбу с девятым валом – волну этих эмоций мне не победить; я зла, я напугана, я смертельно устала. Я возвращаюсь в этот чертов город не для того, чтобы кричать о помощи – для того, чтобы сказать о том, что ты и только ты виноват во всем.»
Андромеда давно придумала оправдание своему приезду в Большое Яблоко. Оправдание, да – была у нее такая привычка, как постоянно искать причину, которой можно было бы откупиться от сжимающей в тиски совести без ущерба своей гордости. И сейчас этой самой причиной была…месть? Желание переложить ответственность за неудачу на чужие плечи? Ярость? Вероятно, все вместе, но женщина действительно всерьез полагала, что когда она выскажет в лицо своему коллеге то, что у нее на уме и сердце, то ей станет легче.
Вероятно, так оно и случится – она больше не будет чувствовать себя единственной виновной в том, что состояние Трэвиса Гранта только ухудшилось с начала терапии.
Она не будет чувствовать себя плохим врачом.
Только плохим человеком.

читать продолжение: «Кто бы сказал, что мы встретимся под этой звездой»

Здравствуй, милая,
Как удивительно иногда складывается наша жизнь, не находишь? В начале осени я и подумать не мог, что мы откроем игру, а теперь я здесь для того, чтобы сказать тебе несколько слов о том, почему твой пост на этой неделе выбрали лучшим.
Ты всегда, вне зависимости от того, играю я с тобой или нет, умеешь дарить вдохновение, на персонажей, на творчество, на игры, а твое появление на моем виртуальном пороге стало просто знаком судьбы. И я так рад, что сейчас у меня есть шанс сказать тебе спасибо за то, что подарила мне вдохновение и желание писать, так легко и непринужденно, всего парой пред-ложений, после которых у меня уже чесались руки, ноги и бог знает что еще.
Ты – удивительный человек и игрок, твои персонажи уникальны, а посты удивительны от первого слова до последней точки – тонкие, словно сотканные из образов, в которых важна каждая деталь, и так часто полные невероятной, очень личной драмы, которую переживаешь едва ли не сильнее персонажа, потому что она становится твоей на время, пока читаешь пост.
Не смей в себе сомневаться, слышишь? Особенно в своих постах, потому что они заслуженно попадают в лучшие раз за ра-зом. Иначе я буду ругаться. Просто думай о том, что я большой – и мне видней.
Я безмерно рад, что сегодня именно мне (я даже не ожидал, что это возможно) выпала честь говорить тебе теплые слова, на которых в другое время не хватает поводов и идей, и хочу еще один, еще тысячу раз сказать тебе спасибо за то, что ты сдела-ла для меня своим появлением в этот раз. За то, что ты есть на форуме, человечек с похожими вкусами, и (я уверен, дело в этом), подбирающий цитаты в посты нашей игры и описания ориентируясь на меня. Мне нравится находить такие дорогие сердцу строки в цитатах и статусах, ведь от этого ток пробегает по кончикам пальцев – вот оно, знакомое, близкое, отзываю-щееся внутри.
Спасибо тебе просто за то, что ты, такая удивительная, существуешь.
И не забудь, что мы должны написать эту драму.
С приветствием,
Вас помнящий всегда
Знакомый ваш
   
(с) Мэттью

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

https://i.imgur.com/hOwJMCX.png
Федерика

http://s3.uploads.ru/SEDKN.png
Макс

http://s5.uploads.ru/qeU2o.png
Исадора

https://i.imgur.com/dcyI1b5.png
Эдвард

https://i.imgur.com/UAYZB0A.png
Присцилла

http://sh.uploads.ru/7k4cZ.png
Мэд

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Что может быть хуже толпы снобов, которые кичатся знаниями в области множества «-ий» и «-логий», распускают хвосты перед коллегами, словно павлины в зоопарке Центрального парка? Ни-че-го.
«Чёртовы интеллектуальные эксгибиционисты…»
Виктор на мгновение опустил объектив фотоаппарата в потёртый тысячами подошв пол, мысленно ощупывая только что придуманный им термин и шёпотом пробуя его на вкус. Интересное сочетание слов, надо бы запомнить. А сейчас — за дело, которое с каждой секундой обременяет всё больше и тянет на дно, словно привязанный к ногам будущего утопленника камень.
Кто бы мог подумать, что медицинский семинар на время отобьёт у Леруа страсть к прежде любимой фотографии? Соглашаясь на эту, казалось бы, простую работёнку, мужчина не думал, что ситуация окажется настолько запущенной. Отсутствие штатного фотографа больше не удивляло: от скуки помереть можно, а на поминках — тем более. Секунда отделяла Виктора от жертвы первого случая, но случайно попавшая в кадр пышногрудая блондинка вернула мужчину к жизни не хуже заряженного дефибриллятора. «Щёлк-щёлк-щёлк» — тихое потрескивание камеры идеально дополняло скрипучий голос пожилого профессора. К слову, его тоже не мешало бы запечатлить. На этот раз Леруа ограничился лаконичным «щёлк» и вновь подпёр спиной бледно-голубую стену конференц-зала. Фотоматериала было достаточно, и мужчина мог позволить себе немного отдохнуть.

«Коктейль с добавлением индийских специй» Виктор

Это было похоже на толпу людей, беспорядочно сдавливающих тело со всех сторон, выбивая последние крохи кислорода, заползая в легкие, холодными струями страха стекая по пищеводу. Она была в почти той же панике, от которой цепенело все тело, как если бы оказалась зажата в толкучке торгового центра в предрождественской суете. Ощущения были до боли похожи, тогда она тоже была на волосок от смерти, как и сейчас безвольно уходя с головой под воду, будто и плавать то не умела. А ведь плавала Медея действительно довольное посредственно, и скорее просто могла какое-то время держаться на поверхности соленого спокойного залива, или тихо перебираться вдоль бортика общественного бассейна с теплой водой, но никак не противостоять ледяным волнам океана, в которые и более поздней весной городские экстрималы не рисковали соваться без специального гидрокостюма. Но человек удивительно быстро учится бороться за свою жизнь, которая, при всей его многолетней грусти по собственной судьбе, на последних минутах становится столь дорога и мила сердцу, что расстаться с ней добровольно не представляется возможным. И тут же руки начинают усиленно работать, молотя тонкими кистями по воде, стараясь выплыть на поверхность, ноги, отталкиваясь от дна, разгребали собранный ближе ко дну ил и прочий человеческий мусор, пока наконец голова мокрой и перепуганно злой кошки не обрела возможность выдохнуть новое матное слово. В лицо тому, кто ее сюда скинул, внезапно оказавшись снова рядом, прижимая к себе и помогая справиться с холодной водой и той судорогой, которая сковала тело, но к черту такая помощь! 
«Не важно как тебя зовут, важно куда» Медея

Каково это было слушать, будто переживая вновь и вновь те события пятилетней давности, когда он лично отыскал этот самый дневник, плеснувший с верхом в его и без того опрокинутую чашу терпения. У него были подозрения, он догадывался, несмотря на то, что долгое время пребывал в положении глупца и слепца, и все же - отыскать настолько резкие и безжалостные доказательства, когда по плечам от такого предательства, от его тяжкой обиды пробежался нехороший холод, когда сердце окончательно оборвало свой стук, а в мире больше не находилось места для него и для его истории жизни, было тем еще испытанием. Дневник, конечно, не был той самой последней каплей, но так изящно подвел черту под печальным итогом, обернул весь этот Ад в законченность, поставил решительную точку там, где зияло многоточие.
Тот вечер начался со скандала. Он вернулся из школы прибитым, не зная как сказать, не понимая что делать, когда его единственный светлый луч надежды так стремительно поблек за тучами сгущавшегося Рока. Его так и не повысили в тот раз, не избрали, ни даже упомянули его фамилию в совете - его место получил Питер, добрый товарищ и чуть более удачливый преподаватель, озаботившийся когда-то связями и обладавший дальними, но радетельными родственниками в системе. И Роберт оказался не у дел, обреченный все так же влачить свое существование, ругаться с женой, стыдясь смотреть в глаза дочерям, и вкалывать на автомойке.. 

«Guess who?» Мэд/Джей Ди

Нам бы с Кайлом отойти от высокого, вспомнить о приятном низменном. О простом. О том кайфе, который был в самом начале. И непонятно, кто из нас оказался большим кайфоломом: я или он. После душа от меня пахнет лавандой, а от него после неожиданного свидания пахнет сыростью. Чужеродностью. Хочется затолкать его в ванную и отмыть от следов других женщин, видных только под ультрафиолетом. Или под чем там смотрят отпечатки? Не хочу знать наперед, что будет дальше. Не хочу. Не хочу. Увольте меня. Постелите перину помягче и тогда спихивайте меня с той башни, на которую я сама забралась, так рьяно карабкаясь. И чего собственно добивалась, если сама не способна выказывать чувства и показывать их адекватно. Надеялась, наверное, что всё пойдёт как по маслу. Или до сих пор есть шанс? Кто бы что ни говорил, но шанс есть всегда. Иногда мы просто отказываемся его видеть. А иногда просто не хотим его использовать. Причинами тому могут быть страхи, приверженность к чему-то менее опасному и понятному. Я меняла работу, меняла стрижки и легко прощалась с вещами. Также я делала с людьми. Успей увернуться от близости, привязанности, связи, иначе получишь в морду ответку от Вселенной и от человека, ставшего тебе дорогим. Эта сука нагнёт тебя и трахнет раком, ей ничего не стоит. Смотря на Дэвиса, я всё задавалась вопросом, почему не могу пересилить себя и сделать большой шаг навстречу ему, раз он не замечает мелких. В нём нет терпения. Он может и не понять меня. Сколько же хаотичных мыслей бьются крыльями бабочки о закрытое окно, силясь вырваться наружу через мой сморщенный лоб.
«Услышь меня и вытащи из омута» Моника

Джастин был как кусочек масла, который аккуратно размазывали по горячему хлебу, только что вытащенному из тостера. И не имело уже значения ни погода, что пронизывала вечерней прохладой, ни мимолетное знакомство, ни странное уединение тех, кто в одном помещении мог сосуществовать с трудом. А тут – приобними чуть крепче и получишь почти судорожный выдох. Поведи рукой по позвонкам чуть сильнее – и тебя одарят выгнутой спиной и полуприкрытыми глазами. Целая симфония, сыгранная на человеческом теле, не переходящая границы приличия. Хотя кто вообще определял эти самые границы? Где располагалась та самая невидимая линия, переступать которую было почему-то нельзя? Чужие границы для Тео были понятием абстрактным, придуманным для усложнения человеческих отношений. Сейчас он, например, делал что хотел, получая от этого явное удовольствие: чужая мочка, влажная и уже ярко-розовая, облизанная и искусанная, была оставлена в покое. Ее совершенно бесстыдно променяли на изгиб шеи, что пытался убежать под уютную защиту толстовки. О, это так мило! Будто разворачивать кокон шелкопряда! Что там в кульке из тканей? На ощупь вполне: со спины рука сместилась ниже, сжав в руке задницу кучеряша, и не почувствовав никакого особенного сопротивления.
- Ты как сжатая пружина, ты в курсе? Вместо того, чтобы расслабиться, ты только сжимаешься сильнее и сильнее. В итоге ты сожмешься в одну точку и просто схлопнешься. Или заново родишься взрывом Сверхновой. Хотя я предпочел бы, чтобы ты чуть меньше походил на статую сейчас. Знаешь, у меня с мрамором очень сложные отношения – его холодность и невозможность ошибки буквально сводят меня с ума.

«No Angel» Тео

Весна струилась по венам большого города, заставляя громче стучать колеса подземки знакомого до боли, до щекотки чуть выше солнечного сплетения, до приятной слабости в коленях, города.  За последние пять лет он мало изменился: все те же забитые тромбами пробок улицы, все тот же запах дыма, смешивающийся с запахом еды из ресторанчиков быстрого обслуживания, все те же бесконечно спешащие люди. Здесь было все до боли, до мышечных спазмов знакомо, каждый запах и звук, каждый блик солнечного света в стеклянных окнах небоскребов и, кажется, даже каждый человек на Тайм-Сквер. Здесь сердце начинало биться в этом бешеном ритме, стучало громче колес поездов метро, ускоряя сам организм, заставляя чаще дышать. И каждый звук заставлял улыбаться все шире и шире, ведь по этим улицам скользили теплые, полные светлой ностальгии воспоминания о самом важном - о детстве, безбашенном и счастливым.
По этим улицам так просто было идти в драных кедах с разноцветными шнурками, словно последних тринадцати, а, может, уже и пятнадцати лет и не было вовсе, а ей снова шестнадцать с половиной (в те годы половины были важны, ведь обязательно, непременно нужно быть старше, считаться уже фактически взрослым), а впереди - ещё целая, полная сюрпризов и неизвестности жизнь. Настоящая, до которой уже можно дотянуться кончиками пальцев, но с головой окунуться только после совершеннолетия.
Джемайма Блю Таггарт, руководитель отдела дизайна виртуальной реальности крупной компании-производителе игр, в очередной раз наступила на собственный шнурок и полетела вниз, чудом остановив падение и не пропахала носом асфальт. 

«place we used to meet» Джемма

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

puzzle

Лучшая игра недели

В ароматной эклектике этой было всё: от пряного жара лета, разбавленного в вечернем глицерине, до сырно-лунных нот, от прозрачности до синевы, от вдоха до выдоха. Свежесть. Вино из одуванчиков. Звон стрекоз, мед в пузатых банках, ловец снов с ракушками, вплетенными в грубую нить.
И можно вдохнуть, замереть, позволить пылинкам с полуночных полян кружить в легких, можно смазать языком загустевшую тишину, и по щеке пустить смородиновым джемом... одного только нельзя. Ощутить перечную мяту Её духов. Впитать в себя то единственное, что стало воздуха ярче, наркотическим эффектом, обдающим сердцевину сладостью, спазмом.
И когда только успел подсесть, когда только умудрился поддаться, сдаться, отдаться... я шепчу телефону потайное "Ли", набирая номер, я краду заветное созвучье у тишины, раскидывая лопатки-крылья по скамейке,  и уже готовлюсь нырнуть в нью-йоркскую ночь, представляя, как греет Сцилла кончики пальцев в густом подшерстке Бастет, и как устало млеет улыбка на её спиртово-пьянящих губах... но прежде, чем раздастся родной голос, со стороны сельской дорожки донесется шорох гравия под велосипедными колесами, и звучное "ты даже не представляешь, что у меня есть!"
Моника, девчонка, лицо которой я впитал сетчаткой ещё тогда, когда умел это делать - задорный хвост набекрень, россыпь рыжих звёздочек от курносого носа, свободные шорты в крупный горох и колени, битые солнцем. Она сцепляла ладоши с короткими покусанными ногтями на канате качелей, и отмахивала добрую дугу к ветвям, листьям, облакам и выше. А сейчас, в эти затвердевшие солью слёз моей матери дни, была далёким отзвуком колокольчиков, перестукиванием бамбукового ветерка, далёким, но живительным.



Макс

Ночь медленно укрывает черничным покрывалом крыши нью-йоркских высоток, приглашая отвлечься от кипы бумаг, сваленных на столе к панорамному окну, босиком, сбросив надоевшие за день каблуки где-то по дороге. Нью – Йорк, суета, жизнь, раскручивающая тебя как белку в колесе, глянец, огни, жизнь на широкую ногу и все такое.
- Так и думал, что найду тебя здесь, - Ник возникает в дверях кабинета, не утруждая себя тем, чтобы постучать прежде чем войти. - Тебя отвезти домой?
Взгляд через плечо, качаю головой, устало улыбаясь.
- Я ещё не закончила. - запускаю руку в карман своих брюк, нащупывая в нем телефон, сдавливая его в ладони, словно жду того, что он неожиданно оживет звонком, знакомой мелодией. - Спасибо за предложение, но я вызову себе такси.
Тихое протяжное «хмммм» опускается на мое правое плечо, пока темный взгляд буравит спину.
- Ты же не ездишь на такси. - Доминик уверенным шагом пересекает кабинет, поравнявшись со мной у окна. - Может помощь нужна? Могу составить компанию, если хочешь.  Мне несложно.
Он слегка сдавливает под пальцами мое плечо, выглядит вполне себе это безобидно, но мне все равно становится немного не по себе от одной только мысли, что я нахожусь в собственном кабинете наедине с мужчиной, от которого даже на расстоянии в несколько метров мне неуютно при мысли, что он все ещё надеется хоть бы и немного, на одно мгновение, пробудить во мне интерес к его персоне. Ищу вескую причину попросить его уйти, но не могу ее найти.
- Хочешь, чтобы я ушёл? - он давит кривую ухмылку, смотря на меня искоса, - да?
Сама не понимаю почему, но качаю головой, отрицая его предположение. Одиночество и тишина ещё более невыносимы для меня, чем присутствие Доминика рядом. 

Присцилла


0

4


https://i.imgur.com/WIpZz0N.png

https://i.imgur.com/HtkvTjB.png
Клео боялся захлебнуться в этом невообразимом калейдоскопе чувств, которые захлестнули его. От этой близости, от её слов. Казалось, что счастье сконцентрировалось в одной точке под сердцем, стало таким плотным, что его можно резать, но вместе с тем — было везде, пропитало воздух. Щипало глаза, тянуло улыбку и колотилось, колотилось под ребрами. Как и страх. Страх, от которого хотелось выть, прижимать к себе любимую женщину и бояться, что она оттолкнёт.
А потом тащить её домой, торопиться, бояться упустить эти минуты близости, понимания, крупицы призрачной жизни их совместного прошлого, которые вдруг показались под уже вечным туманом, что стелился в их доме.
Он упивался прикосновениями к ней, каждое движение — невинное, лишенное подтекстов, но такое… близкое, отдавалось внутри него восторгом, а ещё желанием, жадностью, ему хотелось, нет, ему требовалось прикасаться к ней ещё и ещё. В заботе, нежности, простом человеческом тепле. И вместе с тем, он держал перед собственным пониманием факт того, что это только первый большой шаг. Потому что… потому что это не озарение. Клео понял это, когда только зашли в квартиру. Она не вспомнила всё окончательно. Но уже кое-что — это очень много. Тредгуд не стал заострять внимание, а просто наслаждался тем, что может позаботиться. Согреть. Наконец-то прикоснуться. А потом, укутав, оставить в спальне на кровати и уйти, чувствуя, как нутро сжимает горькое сожаление. Но ещё рано, разве он может остаться с ней, защищать её сон.
Оставшись в одиночестве, он улыбался, глядя в окно. Пустеющие улицы, редкие машины. В окне — призрачное отражение самого себя, он видел свою улыбку. Хотелось прыгать от радости. Или сжаться в комок, потому что на самом деле такая вспышка воспоминаний может не значить ровным счётом ничего. Но сомнения и страх он гнал прочь. К чертовой бабушке. Всё будет хорошо.
Он не слышал её шагов, хотя ещё вчера проснулся бы и от лёгкого шороха. А когда всё же приоткрыл глаза от её голоса, сонный, почему-то не сразу сообразил, что происходит и просто подвинулся, освобождая ей пространство. Она оказалась рядом, и несколько секунд Тредгуд думал о том, что делать дальше, что советуют врачи. Мысленно посылая их к черту, повернулся к любимой, обнимая, прижимая к себе, поцеловал затылок и прошептал:
— я тебя люблю, — неважно, слышит она или нет. Было важно сказать. И уснуть. С глупой, но такой счастливой улыбкой.

читать продолжение: «в бинтах лучи солнца льются в лазарет»

Привет, любимый!
Вот опять ты возвращаешься с фурором, оказываясь в шапке, а мне приходится стряхивать с себя пыль и бежать, бежать и любить тебя прилюдно (то самое мы все же оставим для более интимной обстановки). Твое возвращение – всегда как праздник. Праздник эмоций, собирающихся ощутимым комом где-то под солнечным сплетением, разрастающихся быстрее снежного кома от каждой строки твоего поста, взрывов красок и образов, послевкусия апельсина и табачного дыма на небе, еле уловимого, призрачного запаха жвачки. То удивительное, невероятное по своей эмоциональности приключение, в которое мы нырнули с головой… уже и не вспомнить, сколько лет назад.
Мы каждый раз (хоть что-то должно же оставаться неизменным в этом непрерывно меняющемся мире), говорим о той случайности, что познакомила нас. Старый фильм, цитата из аниме и заявка – и вот ты уже ловишь меня в электричке, а потом мы курим в тамбуре и делимся – в первый раз – наушниками. Это, и множество других воспоминаний я храню, и достаю с такой невероятной теплотой, что невозможно передать словами.
Это невероятное чувство – искренней, теплой, согревающей любви, оно остается, несмотря на резко увеличившееся расстояние между нами и сократившееся на общение время, и оно никуда не денется, ведь правда?
Я безумно рада, что могу говорить тебе снова и снова, какой ты у меня чудесный соигрок. Каждая наша история – уникальна, но эта – останется особенной, ведь она есть и всегда будет первой, а эти персонажи – точкой отсчета удивительных приключения не только в бессчетных вордовских файлах, но и вполне себе реальных историй с оттакой кнопкой и много чем еще.
Ты – просто удивительный сам по себе, не устающий меня поражать так или иначе в реальности: силой духа ли, удивительными способностями, своими взглядами или чем-то еще. Помни о моей любви к тебе и том, что я желаю тебе счастья. Всегда.
Но твои персонажи – это нечто особенное. Каждый твой пост – это биение живого сердца, эмоции, которые захлестывают как цунами, и единственное, что тебе остается делать – нырнуть в пост с головой и следовать с ним к логическому финалу, после которого ты остаешься на берегу без сил от тревоги, тоски, боли (ведь мы без драмы не умеем, правда?), и сразу хочешь писать ответ. И это – лучшее, что может дать соигрок.
Не пропадай надолго, милый.
Я невероятно по тебе скучаю каждый раз.
И жду, словно Хатико, твоего возвращения.
Какими бы мы ни были безответственными в отношении наших персонажей, именно они останутся тем самым волшебством, которого так порой не хватает в реальной жизни.
Помни об этом. И твори как можно больше этого невероятного волшебства.
С любовью,
   
(с) Иджи

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

https://i.imgur.com/hOwJMCX.png
Федерика

https://i.imgur.com/dcyI1b5.png
Эдвард

https://i.imgur.com/qHy5X14.png
Дэнни

http://s5.uploads.ru/qeU2o.png
Исадора

https://i.imgur.com/UAYZB0A.png
Присцилла

https://i.imgur.com/4mT4Qi3.png
Леонардо

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Выбравшись из постели, женский силуэт, крадучись, движется к дверям  балкона, то и дело, оглядываясь через плечо на мирно посапывающего в ее постели мужчину. И вот какой смысл красться, если, на полном серьезе, такого даже из пушки не разбудишь, даже  произведя залп над самым ухом.  Пальцами, подхватив сброшенный в кресло, перед тем как отправиться спать, халат, она накинет его на покатые плечи, вынимая из-под воротника уже заметно отросшие до плеч волосы и по привычке, взбив их в светлое пушистое облако, выскользнет за дверь, погружаясь в предрассветную прохладу. Приобнимет себя за плечи, словно пытаясь согреться. На ветру, что подхватит полы халата, разводя их в стороны и кусая ледяными зубами за острые колени, это будет выглядеть абсолютно бессмысленно, поэтому руки довольно быстро опустятся вниз к карманам халата в поиске припрятанного в них портсигара. Она даже отыщет его, вынет тонкую ментоловую сигарету, покрутит ее в пальцах, а затем зажмет ту меж припухших со сна губ, задумчивым взглядом изучая линию горизонта. И вот где вся та присущая ей женственность, вся эта литературная красота, которую ей приписывают таблоиды? Опомнится, прекратит думать о всех мелочах разом  только тогда, когда не сможет нащупать в кармане зажигалку и потому негромко чертыхнувшись, снова подведет руки к груди, скрестив те под грудью. Да-да, предписания доктора о том, что нужно беречь здоровье, теперь, как никогда актуально для нее.
«hope dies last» Вероника

Гениальные идеи им вообще приходили по очереди, но с завидным постоянством. Так, идея на время обучения в магистратуре не только учиться, но и жить вместе, а еще и подрабатывать в одном ресторане, могла бы кончиться плачевно, если бы они не подписали устав о совместной жизни. Вообще часть их идей в двадцать могла бы стать причиной получения обоими премии Дарвина, но были и вполне безобидные идеи. Например, пожениться в сорок, если не получится с браком по-отдельности к этому времени, и усыновить ребенка из Китая. План, конечно, был сырой, но договоренность была написана настоящими чернилами и пером на вымоченной в чае бумаге с подпаленными краями и подписана кровью. Как так получилось Ада не могла вспомнить даже на следующее утро, когда перечитывала этот великолепный документ, облизывая снова начавший кровоточить палец с очень глубоким надрезом.
- И какая же? - опасливо поинтересовалась женщина.
- Давай откроем ресторан в Нью-Йорке! – Ада мгновение молчала, отчасти потому, что не могла начать говорить из-за отвисшей челюсти. В первое же мгновение в ее голове словно взорвался фейерверк, восторг заполнил каждую клеточку ее тела, внутренний голос вопил нечеловеческим голосом «Да! Да, черт возьми! ДА!». 

«leaving home» Ада

Обмануть судьбу невозможно. Проклятая дата осталась ловушкой на века, не смотря на все ухищрения ирландки. Мария держалась на расстоянии от монстра. Он должен был освободится от злого рока. Находясь вдалеке от бывшей жертвы, зверь пропадал с радара судьбы. Он умел прятаться и маскироваться. У Бетанкур все сложнее - она родилась в этот черный день. Ей не суждено сбросить кандалы прошлого. Проржавевшие браслеты вросли в плоть. При малейшей попытке освободится причиняли адские муки. Смерть оставалась избавлением, но давно перестала казаться привлекательной. Мария заново училась любить жизнь и искала способы обойти проклятье. Выходило, мягко говоря, не очень. В прошлом году она пыталась минимизировать ущерб. Забралась на крышу многоэтажки. Отключила телефон. Запретила Арчеру приближаться. Пряталась от тьмы под палящими лучами солнца. Легче не стало. Боль обошла с тылу и нанесла тепловой удар. Бену пришлось накладывать мази на обгоревшую кожу и менять комплексы на лбу. Символично и перекликается с финалом аляскинской драмы – она бьется в лихорадке, а зверь замаливает свои грехи. Какой вывод? Сколько не запутывай следы, извилистая тропинка выведет в исходную точку.
Девушка наблюдала проклятье в действии. Сегодняшний день лишь подтвердил мрачную мистику злого рока, нависшего над двумя существами. Они расстались! Не списывались и не созванивались! Не встречались с начала весны. 

«till i see you again » Мария

Его нашли дома в ванной. Переполненная до краев, пенная – она должна была стать для Луи последней обителью, вместившей его душу до конца. Намоченная сигарета не хотела зажигаться, а из груди то и дело рвалось что-то смешливо-насмешливое. Обострение биполярного расстройства привело его в Шато де Гарш, оно, взяв мужчину под руку, затащило его в палату, стены которой так тщательно выкрашены нейтрально-бежевым, что не тревожит рассудок и не позволяет ему впасть в тошнотворно-калейдоскопичную кому. Смерть от чересчур яркого цвета больничных стен – как бич двадцать первого века. Меня от этого воротило.
Мы пересеклись взглядами, когда я, погрузившись в апатию и одиночество, сидел в глубоком кресле, обитом плюшем, и крутил в пальцах уже зажженную, но затем потушенную сигарету. Я забавлялся со стихией огня, оставляя следы на деревянном столике – клиника брала достаточные деньги, чтобы я имел возможность с чистой совестью портить ее имущество. Его серые глаза смотрели на меня заинтересованно, словно желали выведать саму суть моей и без того черной души; Луи был большим начальником, так что мы были птицами примерно одного полета. Заключенные в одной большой и элитной клетке. Надломанные крылья мешали спать по ночам, так что под моими глазами показались мрачные круги. Откинув назад волосы, я встретился с его взглядом – мужественно и открыто, как то подобает мужчине, выросшем на историях о Роланде. Матушка-Франция умеет рождать героев, чьим канонам следовал и я.

«don't nobody know my troubles but God.» Бенедикт

- Ты-таки бросил того неудачника?
- Нет, - равнодушно произносит Сид. - Он сам ушел. Сказал, что ему нужна эмоциональная отдача, что он не просто приложение к члену, а живой человек, и прочая сопливая херня...
- А говорил, что я бездушный ублюдок.
- С кем поведешься, дорогой. Мы друг друга стоим.
- Стоим.
- Так кто этот парень, ради которого ты меня выдернул на ночь глядя? Твой новый питомец?
- Мы еще на стадии приручения, - закрыв глаза, вытягиваю шею и несколько минут наслаждаюсь массажем. Даже не представлял, насколько задеревенели все мышцы, и какой же кайф, когда умелые руки дают им расслабиться. Пожалуй, Сид знает меня даже слишком хорошо.
Равно, как и я его.
- Долго ты еще будешь ходить кругами? - наконец сбросив с себя оцепенение и чужие руки, я оборачиваюсь и заглядываю в глаза бывшего любовника.
Я знаю, чего он хочет с того самого момента, как появился здесь. Знаю, почему уже полгода к ряду не складываются его отношения с другими. Знаю, что он может вести себя очень сдержано и даже покровительственно, пока не поучит строгий окрик, после которого становится совсем иным.
Знаю. И он ждет этого.

«Black Bacardi...Не говори мне «Хватит!»» Энн - Дитмар

Она смотрит на расправленные крыла плеч. Гордая чеканка шага и несколько минут диалога,  что решит участь на деле давно проигранного уже спора. Тело ее расслабленно, в глазах теплый плеск игривого предвкушения. Высота сдана, война ещё не кончена. Виктор, несомненно, встал на путь охотника, только вот цель его не ощущала себя добычей. Провода нервных волокон под ее кожей вздрагивали утяжеленной недавним ливнем паутиной, кончики пальцев жгло предвкушением - ее ожидало не просто парное катание. Это будет нечто более насыщенное и приятное. Диалог между строк. Фехтование недосказанностей и намеков.
Ей нравилось общество Гринча. Нравился его ум, его образованность и это отсутствие грубой прямоты. Нравилось искать смысл в прикрытых восточным хиджабом приличий фразах, расстёгивать пуговицы формальности абзацев и отводить ворот номинальной вежливости в поисках пульсирующей жилки подлинных намерений. “Вот он я, возьми если сможешь”, - дразнился кончиком языка такой понятный, почти очевидный подтекст его жестов и взглядов, но отвлеченная вежливость шаблонов фраз, обернутая в аскетичный крафт идеальных манер, то и дело подкидывала поленья сомнений в голодно урчащий костер женского любопытства. Так ли все, как кажется? И вот она делает новый шаг на пути к разгадке. К разгадке ли? Или дорога протоптана опытным хищником, а там,на мягком ковре истины на самом деле заготовленная заранее ловушка для порывистой юности?

«Running with the shadows of the night» Джерри

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

это МОЯ квартира

Лучшая игра недели

Я была спокойна. Я была на стороже. Не спускала глаз с мужчины, подсматривала боковым зрением.
Пока мистер Каллаган был в ванной, я успела подготовить ему место для сна. Переоделась и пошла искать, чем бы перекусить. Готовить я умею очень многое. Моя специализация пусть и стоит на выпечке и кондитерских изделиях, но просто в силу своего воспитания и собственных возможностей, не уметь готовить полноценный обед – не для меня. Это к тому, что в холодильнике всегда есть, чем поживиться. На этот раз меня ждала лазанья, ризотто и кое-что по мелочи.
Посмотрела на одиноко стоящие консервы. Не дело. В моем доме никто не будет питаться так по-сиротски. Это стоит тоже обговорить завтра. Убрала банки в нижний шкаф, в самый дальний угол. Выбрасывать было бы кощунством, да и какое право я имею на чужое имущество? Больно кольнула сама себя.
Сосед, наконец-то, покинул ванную комнату.
- Я вам тут постель приготовила. И, еще, я подумала, что не одна проголодалась за день. Присаживайтесь. – пока основная еда разогревалась, поставила на стол сырную тарелку, хлеб, соусы, фрукты, мясную нарезку. Сервирую я, как и готовлю, достаточно быстро, так что через двадцать минут нас уже ждал хороший стол. Еда дымилась в тарелках. Мы сели.
Моя привычки – бокал вина к ужину. Моя особенная любовь – красное полусладкое. Этот день не станет исключением. Я как-то в своих мыслях, по привычке, налила только себе, отставив бутылку.
- Ах, да. Если захотите, можете налить.
Непривычно, неуютно, но мои жесты были свободными. Это моя квартира и я знаю каждый уголок. Неважно, что говорят бумаги.
- Забыла представиться. Мое имя Федерика. Грассо. Зовите меня просто Рикки. Эдвард, можете немного рассказать о себе или предпочтете сделать это завтра?


Федерика

Неизвестность. Вот что пугает больше всего, И этот мир, в котором восседала не стуле девушка в легком ярком одеянии - был неизвестен, для него. Вызывал опасения, даже страх. пред неизвестностью, неопределенностью. Как-то этот момент не был просчитан Каллаганом, когда собирал свой вещевой мешок, чтобы сделать решительный шаг в неизвестное ему завтра. Как-то не думал по этому поводу ранее.
- Ах, да. Если захотите, можете налить,- Каллаган медленно покачал головой. Нет, он конечно может выпить, и даже прилично. Но вино, это легкое баловство, для его  пусть и уставшего организма. А спросить куда испарилась его выпивка - он не решался. Обойдемся сегодня.
Ужин, душ, вся атмосфера расслабляла го вечно напряженные нервы. И компания красавицы, хоть и сковывала его непривычной робостью и стеснительностью, все же была приятна. И в естественном вопросе новой знакомой, Очень приятно,- даже нет слов как... И это странное чувство... просто приятно сидеть вот так, и понимать, что в дверь не постучится курьер и не ткнет в руки бланк распоряжения, под роспись. "Явиться на пункт сбора в течении часа. Согласно циркуляра номер..." Да пошли они все! Баста. Отбегал свое. сколько лет промотался? на нашей базе, среди операторов был одним из самых старых, по сроку службы... На "нашей"? На их , трижды проклятой базе! НА ИХ! Какая-то странная, непринужденная легкость сознания того, что ... свободен? Ну, по крайней мере, хоть от того.
Упершись в столешню локтями, Каллаган подпер руками подбородок, наблюдая за девушкой, столь же разговорчивой, как миниган, распоряжавшейся ним и чувствовавшей некий дискомфорт, от его нежелательного присутствия. Это и выражалось буквально в каждом движении, жесте, взгляде, перехваченном мужчиной. Если мужчина - хищник бы отстаивал свою территорию - он бы рыча скалил зубы 

Эдвард


0


Вы здесь » Henrietta: altera pars » the last evening » Manhattan


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC