Опомнившись и осознав, что ее слегка растерянная пауза затягивается, Элайза мягко пожимает протянутую руку парня. Ей очень хотелось бы сказать что-то в ответ, хотя бы назвать свое имя, но она, как это с ней...читать далее
# 2«The dark omens» - Primrose Morrigan [до 14.12]
#3 «The whisperer in darkness» - Auri Davenport [до 06.12]
#5 «Mountains of madness» - Rick Miller [до 07.12]
Генриетта, Британская Колумбия, Канада
апрель-июль 2017.

LUKE |

ЛЮК КЛИРУОТЕР
предложения по дополнению матчасти и квестам; вопросы по ордену и гриммам; организационные вопросы и конкурсы;
AGATHA |

АГАТА ГЕЛЛХОРН
графическое наполнение форума, коды; вопросы по медиумам и демонам; партнёрство и реклама; вопросы по квестам;
REINA |

РЕЙНА БЛЕЙК
заполнение списков; конкурсы; выдача наград и подарков; вопросы по вампирам и грейворенам;
AMARIS |

АМАРИС МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; добавление блоков в вакансии; графика, коды; вопросы по ведьмам и банши;
GABE |

ГАБРИЭЛЬ МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; реклама; заполнение списков; проверка анкет; графическое оформление;
RAVON

РЭЙВОН ФЭЙТ
общие вопросы по расам; массовик-затейник; заполнение списков; выдача наград и подарков;

Henrietta: altera pars

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » No Monsters Allowed


No Monsters Allowed

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://funkyimg.com/i/2Gnwx.png
http://funkyimg.com/i/2Gnwy.png
http://funkyimg.com/i/2Gnww.gif  http://funkyimg.com/i/2Gnwv.gif
No Monsters Allowed
Matthæus Sørensen, Anton Dreier
17 января 2017 года; Генриетта, больница им. Св. Августина
Такие случаи хуже всего: таинственные пациенты с таинственными ранами и их таинственные надзиратели, представляющие таинственную организацию. Такие случаи хуже всего, когда тебе три сотни лет и ты прекрасно знаешь и природу этих ран, и название этой организации.

+3

2

Бывает так, что наваливается просто все.
Орден как с цепи сорвался, в очередной раз затянув излюбленную балладу «а за что мы тебе платим», налоговая, проснувшись, решила приглядеться к бизнесу Сёренсена попристальнее, заинтересовавшись его капиталом, никак не соответствующим уровню владельца одного-единственного стрип клуба.
Маттеус с радостью бы объяснил им, что нужно не его доебывать, а заниматься законодательством по поводу поступления средств от секретных организаций, но, увы, Орден на то Организация засекреченная, чтобы доходы от службы на него в декларации не значились отдельной строкой.
В принципе, это все было решаемо, но находясь на другом континенте сложно было донести бухгалтерам и адвокатам светлые мысли, и разница в часовых поясах лишь добавляла ситуации особой остроты.
Остроты хирургического скальпеля, и вот уже несколько дней грейворен ощущал, что сейчас нахрен сорвется к чертям.
Потому что ему было не до того, совсем не до того.

- Джеррик, эти пидорасы все равно скоро от тебя отвяжутся, - Маттеус горько качает головой, бросая осторожный взгляд на спутника. Меньше недели прошло с момента их знакомства, если можно назвать знакомством попыткой пресечь бренное существование Сёренсена. – А если нет я сам их прикончу, достали.
После знакомства последовали несколько тяжелых дней допросов в Ордене, который все никак не мог успокоиться и поверить в непричастность и неосведомленность Йенсена. Осложняла всю гребанная бюрократия – если на местах им поверили, то после отправки данных в Главный штаб возник ворох вопросов, необходимость «дополнительной проверки» и, как следствие, их практически ежедневные визиты в гостеприимный филиал Ордена в Генриетте.
Темный ковен это не шутки, нужно было спустить на кого-то собак, и вот ниточка нашлась, сама пришла в лице Джеррика, ведомая ненавидимым большинством розенкрейцев Маттеусом.
Ситуация, в общем, дерьмо, но не впервой.
- Да и Крис нам верит, так что… - Маттеус замер, будто врезавшись в незримую стену, вслушиваясь в звуки окружающей их тьмы: сегодня они снова задержались допоздна.
В вышине раздался резкий крик ворона, и Сёренсен бросился в ближайшую подворотню, мысленно поблагодарив Вальравна.
- Домой, быстро!

Кто бы сомневался, что Джеррик не послушает его, бросившись следом. Представшая пред глазами картина заставила Йенсена отшатнуться, Маттеус же бросился вперед, доставая пистолет и горько жалея о том, что не взял с собой меч.
На груде мусорных пакетов угадывался силуэт, над которым склонился другой, присосавшись к шее. Сёренсен прекрасно понимал, что это значит, за секунду просчитывая варианты: против вампира с огнестрельным оружием ему просто не выстоять, значит… нужно время, немного времени и молиться, чтобы за эти секунды Джеррику хватило мозгов нахрен смыться отсюда подальше.
В глазах поднявшего голову на звук вампира неожиданно мелькнула не злоба, а страх, и вместо нападения он отшатнулся прочь, со всей немыслимой скоростью огибая их по дуге, выскакивая из проулка.

- Вампир… - Подошедший Джеррик ошарашенно смотрел на прижимающего пальцы к пульсу Маттеуса, поднявшего тяжелый взгляд на актера.
- Я же просил… Не важно, думаю ты сам понимаешь, насколько нам повезло, - нащупав биение пульса Сёренсен облегченно выдохнул, серьезно посмотрев на Джеррика, попутно набирая номер скорой. – Хорошо, что ты понимаешь, что тут произошло. Поэтому теперь мигом иди домой. И не смей спори… Алло, скорая? – Быстро продиктовав адрес, Маттеус засунул телефон в карман, серьезно смотря на актера. – Джеррик, ты знаешь, в какой ты жопе, - грейворен достал из кармана нож, - как думаешь, насколько сильно Орден обрадуется, обнаружив, что тебе еще известно и о вампирах, да еще и застав на месте преступления?

Йенсен смотрел упрямо – он всегда упрямится и желает поступать в рамках своего «правильно», и за это Матс его уже уважал. Но актер молчал, а это было хорошим показателем того, что он сам понимает, что сейчас ему лучше не влазить.
- Возьми пожалуйста, и спрячь, - грейворен выверенным движением полоснул пострадавшего по шее, так, чтобы не углублять рану, но чтобы два следа от укусов превратились в рваный порез, тут же зажимая рану. – Я приду, как разгребусь.
Джеррик кивнул, забирая окровавленный нож (наверняка следом приедет полиция, и подставляться было бы тупо) и пистолет Маттеуса. Тот был зарегистрирован, но могли возникнуть лишние вопросы.
Вдали послышался вой сирен, и Йенсен растворился в темноте улиц.

- Иренеуш? Здравствуй, друг, - польский Маттеуса был плоховат, но достаточен для приветствия. – Да, нужна помощь. Пару часов назад я видел явно новообращенного вампира, он напал посреди улицы, - Сёренсен помолчал, выслушивая собеседника. – Сбежал, я в больнице с пострадавшим, нужно подождать, когда очнется, узнать что ему известно. Да не за что, найди его пожалуйста, до Ордена, надеюсь, не дойдет, я пока не докладывал. До встречи.
Маттеус тяжело опустился на стул возле больничной койки, потирая покрасневшие от недосыпа глаза.
Крови пострадавший потерял не так много, и более того, оказавшись в карете скорой Сёренсен понял, что знает его – это был один из грейворенов, живущих в Генриетте, в момент координации зон ответственности он навестил всех, пытаясь как-то организовать работу своей расы.
Приборы мерно попикивали, врачи давали утешающие прогнозы – оставалось надеяться, что очнувшись парень не вспомнит лишнего.

+2

3

Даже глубокой ночью хирургическое отделение редко оставалось спокойным надолго.

Этого парня привезли ближе к полуночи, обескровленного и в бессознательном состоянии. Врачи скорой позаботились о его ране, чтобы пациент не потерял еще больше крови, но, к удивлению бригады, переливание все-таки потребовалось. Как заметил накладывавший шов доктор, объем кровопотери при таком сравнительно неглубоком ранении казался удивительным. Кто-то предположил, что у парня проблемы с кроветворением, а еще кто-то предложил проверить, не был ли тот донором – и к счастью, никто, кроме Антона, не знал наверняка, в чем именно причина.

Если бы Антон уже не обладал среди коллег репутацией хмурого молчуна, кто-нибудь из них наверняка заметил бы, что сегодня он даже менее разговорчив, чем обычно – и, что совсем уж ему несвойственно, куда более рассеян. С самого момента прибытия бригады ему не давал покоя пациент, а если точнее, его ранение: характерный надрез в характерном месте. Не такой, который останется на шее при попытке вспороть кому-то горло. Антон слишком хорошо знал природу таких порезов: он сам оставлял их не раз и не два и даже учил этому других: маскировать след от укуса с помощью ножа в случае, если что-то пошло не так. И подозрительный хмурый тип, наотрез отказывающийся покидать палату пациента даже после заверений, что жизни парня ничто не угрожает, лишь подтвердил опасения Антона.
Розенкрейцер.

По иронии судьбы, деятельность Антона практически всегда вынуждала его так или иначе пересекаться с розенкрейцерами. Конечно, в операционных это случалось не так часто, как, например, во времена его работы парамедиком в конце восьмидесятых, когда он видел орденцев чуть ли не каждый день. Однако всегда оставался шанс, что очередной пациент окажется на операционном столе потому, что ему не повезло в этой жизни столкнуться со сверхъестественным, и это почти всегда значило, что Орден будет тут как тут, за дверью операционной, потирая руки в предвкушении возможности допросить свидетеля.
Вот как сейчас.

Пока остальные занимались своими делами, Антон улучил несколько минут, чтобы выкурить сигарету – и заодно осушить пакет с кровью, который он успел «спрятать про запас», пока забирал кровь для переливания пациенту. Он не был уверен, когда сможет нормально поесть в следующий раз, и решил, что лучше не рисковать – и так, по крайней мере, ему не придется просить Айлив об очередном одолжении.
В последнее время в его отношениях с «сестрой» все снова шло наперекосяк.

Вернувшись в сестринскую, Антон не обнаружил там никого, кроме светловолосой Греты Лоренц. Заметив Антона, та улыбнулась и, как всегда, предложила поделиться с ним какой-то едой, от которой он, разумеется, отказался.

Лоренц привела в Генриетту из далекого Гамбурга какая-то программа по обмену опытом. Она была немкой, а не австрийкой, но все равно заинтересовалась человеком, с которым могла поговорить немного на родном языке – поэтому их отношения с Антоном быстро стали напоминать что-то вроде дружеских – но лишь что-то вроде, потому что сложно и неправильно называть другом того, кому приходится на постоянной основе лгать.
– Мне иногда кажется, что ты вообще не ешь, – заметила Грета шутливо, на что Антон ответил легкой усмешкой – действительно, какое нелепое предположение.
– Этот мрачный тип не ушел? – поинтересовался он у Греты, забирая со стола процедурный лист. Та покачала головой, скорчив ироничную гримасу – вероятно, считая, что не Антону называть кого-то мрачным. Он кивнул и сделал вид, что изучает список назначенных препаратов, на самом деле думая только о том, чего именно розенкрейцер планирует добиться от парня, когда тот придет в себя.
Какой неудачник, интересно, на него напал, и почему не завершил начатое.
– Я займусь этим парнем, – сказал Антон, зная, что Грета будет не против, если ей придется делать меньше работы.

Подходя к палате, Антон услышал доносящийся оттуда голос – и на мгновение подумал, что пациент уже очнулся, но вскоре понял, что розенкрейцер говорил по телефону, причем не по-английски и не по-французски. Антон определил язык как славянский; точно распознать не смог, но по характерному звучанию предположил, что это польский – и в этот момент ему вспомнился Иренеуш и его любовь к ножам.
«Надеюсь, это не он покромсал этого беднягу».
Приятель всегда отличался некоторым безрассудством – мягко говоря, – и, хотя Антону хотелось верить, что так глупо Рен бы не влип, гарантий у него не было.

Дождавшись, пока розенкрейцер закончит говорить, и выждав еще несколько мгновений, Антон вошел в палату, старательно изображая человека, который просто занят своей работой и пришел дать пациенту лекарство. Возясь с капельницей, он бросил взгляд на приборы – пульс отмечался чуть чаще, чем по идее должен был под дозой седативного – возможно, подумал Антон, из-за потери крови дозу дали слишком маленькую, и теперь его действие ослабевало.

– Вы хотите провести здесь всю ночь? – спросил он у остававшегося на стуле розенкрейцера, стараясь звучать не особенно заинтересованным. – В коридоре есть кушетки, а на первом этаже диван, возможно, вам будет удобнее там?
Особого смысла этот вопрос не имел. Даже если розенкрейцер сейчас ушел бы, у Антона все равно не было никакого четкого плана. Разве что разбудить парнишу и стереть ему память о происшествии, пока его не успели допросить: кто бы ни был невезучий нападавший, Антону бы не хотелось, чтобы тот попался в лапы Ордена.
Если, конечно, они его еще не поймали. Может, парень нужен им зачем-нибудь еще.

Монотонный писк, отмечавший частоту сердцебиения пациента, стал интенсивнее, заставив Антона поднять глаза на монитор. Он нахмурился и бросил короткий взгляд на розенкрейцера.
– Что-то не так. Я позову врача, – сказал Антон и, развернувшись, направился к выходу. Ничего критичного, вероятно, но лучше уведомить доктора о симптоме. Он был уже у двери, когда силуэт, мелькнувший в отражении на стекле выходившего в коридор окна, заставил его обернуться – и замереть на месте.

«Что за... Я что, сплю?»

+1

4

Мерный писк приборов вгоняет в дрему, а еще навевает не слишком приятные воспоминания. Маттеус опирается на ручку не слишком удобного больничного кресла, пытаясь занять положение поудобней, устало поводя плечом - от долгого сидения спина уже основательно занемела.
Бороться со сном для него не проблема, засыпание он контролирует так же прекрасно, как и сам процесс сна. Паршивые же мысли неприятность уже куда более основательная.
Деятельной, в принципе, натуре грейворена претило просто сидеть без дела, неотрывно следя за показателями приборов. Какие-то журналы, неведомо как затерявшиеся в палате он отбросил практически сразу, едва пролистав и поняв, что не может сосредоточиться на чтении.
Безделье угнетало, а еще больше доставала больничная обстановка, вызывая ворох воспоминаний, даже без конкретики - этот специфический запах лекарств, слишком режущий глаза свет означал, что он снова прокололся, не справился.
Правда, на этот раз на больничной койке не он отлеживался, но это никак не способствовало поднятию настроению Сёренсена.

Маттеус скользит равнодушным взглядом по вошедшему, судя по отсутствию белого халата, медбрату, тем не менее отмечая по привычке все детали, откладывая в памяти до востребования. Уже слишком позднее время и он не ждет никого знакомого. Харви он отзвонился едва приехав в больницу вместе со скорой, иначе ему бы просто не позволили остаться и тот зайдет завтра, придя на смену. Наверняка еще раньше в палату влетит Вилли, узнавший о его нахождении здесь от брата.
А пока что Маттеус настолько устал, что даже нет сил огрызаться, поэтому его тон звучит сдержанно, и из уст задолбавшегося жизнью грейворена это практически вежливость.
- Да, - Сёренсен при незнакомом человеке держится в кресле ровно, не выдавая усталости. - Нет, я буду здесь.
Вряд ли им известно, что поступивший к ним пациент грейворен (такую информацию почему-то неосмотрительно пока что не додумались указывать в медицинских картах) и какую опасность это может нести.
А Маттеусу лень отчитываться.

Мерные показания приборов извеняют свою тональность - Сёренсен ничерта не смыслит в медицине, но это ему не нравится, ему вообще сегодняшний день не слишком по душе, и грейворен подбирается в кресле, напряженно кивая на фразу медбрата.
Глаза спящего на больничной койке парня панически движутся под прикрытыми веками, через миг распахиваясь, являя бездонные озера панического страха.
Палату шквалом затапливает сила лей-линий, воздушная и в то же время вязкая, не ощутимая людьми и Сёренсен вскакивает в тот же миг, перекатываясь в кувырке и уходя из под возможной траектории материализующейся грёзы, оказываясь ближе к двери.

Внешний вид протягиваемых в мир жителей снов давно перестал вызывать у него какую-либо реакцию, еще в первые несколько лет “полевой” работы он насмотрелся на многообразие грейворенских кошмаров, а вот замерший медбрат явно был к такому не готов.
Скрюченный неестественно белый силуэт с выпирающими ребрами на обтянутом кожей теле медленно разворачивается к ним, обнажая длинные клыки, резанув слух приглушенным воем.

Грейворен не обращает внимания на звуковые эффекты, замерев, не сводя взгляда с противника. Грёза резко бросается на них, видимо посчитав что они куда более привлекательная добыча, чем провалившийся обратно в сон от переутомления создатель.
Маттеус пропускает сквозь себя хлесткую силу лей-линий, заставляя кошмар дернуться, неловко изменяя траекторию прыжка, сшибая дверь и в паническом вое бросаясь в коридор.

Маттеус бросается следом, замерев в двери и отмечая, в какую сторону рванула грёза. Бежать следом с пустыми руками самая большая дурость из возможных, и Сёренсен уже остро жалеет, что отдал Джерри пистолет и нож.
Нож!
- Мне нужен скальпель, срочно! - Грейворен разворачивается к медбрату, давай тому буквально секунду на принятие решения, больше времени у них попросту нет. Если он впадет в ступор, начнет лепетать (что есть нормальная реакция на происходящее) то Маттеусу проще будет найти операционную самому, чем приводить в чувство.

+1

5

При каких обстоятельствах в этой жизни ты можешь столкнуться со странной, пугающей и не поддающейся рациональному объяснению херней? Ответов не так уж много. Самый очевидный вариант – ты спишь и видишь это во сне. Менее очевидный и куда менее приятный, но все же сам собой напрашивающийся, когда ты уверен, что не спишь – этот сон принадлежит кому-то еще.
«Чертовы грейворены и их чертовы грезы».

Антон не успел толком подумать о чем-то еще – мгновение спустя омерзительная бледная тварь рванулась в их сторону, вынуждая его кинуться вбок и затем на пол, чтобы избежать если не нападения, то, по крайней мере, прямого столкновения лоб в лоб. Он мог бы, конечно, попробовать дать существу отпор, но это почти наверняка значило бы полностью раскрыть свою сущность. Ситуация моментально накалилась до предела: с розенкрейцером под боком Антон совсем не хотел доводить до того, чтобы ему пришлось демонстрировать порождениям чужих снов собственные острые зубы и почерневшие глаза.
Видимо, придется следовать роли до конца.
Однако изображать перепуганного смертного пришлось не так уж долго – вместо ожидаемого нападения тварь попросту выбила дверь и скрылась в коридоре, оставляя их с розенкрейцером позади.
«Твою мать!»
Куда ее понесло, подумал Антон, вскакивая на ноги, и на что она способна? Что она будет делать, столкнувшись с рядовой медсестрой или ослабленным пациентом, не способными дать ей абсолютно никакого отпора?…

Улучив момент, пока розенкрейцер замер в двери, Антон бросил быстрый взгляд на свое отражение в стекле – просто чтобы убедиться, что напряжение ситуации ненароком не заставило его в буквальном смысле потерять человеческий облик. На физическом уровне он ощущал, что пока еще контролирует себя, но все равно не удержался от короткой проверки: гипноз, в случае чего, с розенкрейцером ему вряд ли поможет, а о том, чтобы пытаться убить его сейчас, когда по больнице бродит сбесившаяся греза, не может идти и речи. Черт, и почему именно в его смену…

«Что?»
Антон перевел недоумевающий взгляд на стоявшего перед ним человека. Скальпель? Может, он все-таки спит, и все это ему снится? Или на фоне стресса память от всех прошедших операций наложилась на его восприятие, и теперь он слышит совсем не то, что ему говорят?
– Скальпель? … – несколько недоверчиво переспросил он.
«Нахрена тебе скальпель, парень, что ты собираешься с ним делать против ебаной грезы?»
Впрочем, разве у него есть время раздумывать?

– Хорошо, – все-таки ответил Антон после секундной заминки. Помогать розенкрейцеру было последним, чего ему хотелось в этой жизни, но сам он не имел совершенно никакого понятия, как одолеть грезу без грейворена под боком. У орденца наверняка было побольше опыта в подобных ситуациях, а пускать все на самотек, заставляя того метаться по больнице в одиночку, Антон сейчас не решался.
Как только они выбрались в коридор, он первым делом кинулся к ближайшей кнопке пожарной тревоги, вжимая ее до упора. На его взгляд ситуация с шатающейся по больнице неведомой тварью была достаточно экстремальной для такого шага: пусть уж лучше все временно покинут здание, чем кто-нибудь попадет существу на зуб. А кроме того, хаос и паника могли сыграть на руку им с розенкрейцером – в суматохе, возможно, никто не обратит на них особого внимания.

– Следуйте за мной, – коротко бросил Антон, уводя розенкрейцера в сторону операционной. Зачем бы этому типу ни понадобился скальпель, пусть возьмет себе хоть десять, если это поможет. Сигнализация, меж тем, сделала свое дело: больница очень скоро наполнилась суетящимися, взволнованными людьми. Антон вместе с розенкрейцером едва успели нырнуть в закуток коридора, ведущий к двери в операционную, чтобы не попасться никому на глаза; мимоходом Антон подумал, что эти фокусы вполне могут стоить ему работы, когда все вскроется – однако это лучше, чем если тварь начнет спокойно бродить от палаты к палате, нападая на людей или… на что там вообще способны грезы?

– Если вы ищете оружие, лучше взять ампутационный нож, – заметил Антон на всякий случай, краем глаза следя за коридором и открывая дверь в операционную, чтобы впустить туда розенкрейцера. – Он острее и лезвие больше.
«Впрочем, ты и сам увидишь. Но вообще… какого хрена? Ты что, не вооружен?»

+1


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » No Monsters Allowed


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC