LUKE |

ЛЮК КЛИРУОТЕР
предложения по дополнению матчасти и квестам; вопросы по ордену и гриммам; организационные вопросы и конкурсы;
AGATHA |

АГАТА ГЕЛЛХОРН
графическое наполнение форума, коды; вопросы по медиумам и демонам; партнёрство и реклама; вопросы по квестам;
REINA |

РЕЙНА БЛЕЙК
заполнение списков; конкурсы; выдача наград и подарков; вопросы по вампирам и грейворенам;
AMARIS |

АМАРИС МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; добавление блоков в вакансии; графика, коды; вопросы по ведьмам и банши;
GABE |

ГАБРИЭЛЬ МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; реклама; заполнение списков; проверка анкет; графическое оформление;
RAVON

РЭЙВОН ФЭЙТ
общие вопросы по расам; массовик-затейник; заполнение списков; выдача наград и подарков;
#1 «Inevitable evil» - Anton Dreier [до 26.09]
# 2«The dark omens» - Amaris Malfrey [до 27.09]
#3 «The whisperer in darkness» - Nora Sharpe [до 25.09]
#4 «Helheim's gate» - Franklin Steiner [до 26.09]
#5 «Mountains of madness» - Sólveig Nyberg [до 24.09]
Генриетта, Британская Колумбия, Канада
апрель-июль 2017.

- А мистер Робертс, это же совсем катастрофа! - Моник совсем не по субординации сидит на собственном столе, закинув ногу на ногу и изящно покачивая классическую бежевую лодочку на пальцах. - Все девочки жалуются, его абсолютно невозможно понять, это уникальная способность коверкать слова так, чтобы было не разобрать, это “мороженное” или “тарталетки”, - Вентьель смеется в чашку с какао...читать далее

Henrietta: altera pars

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » приходи


приходи

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Немного Нервно — Приходи
мой дом построен под самым-самым синим небом, и в нем вечное лето, море и юные мы
никогда не случится ядерной войны и зимы -  и твоих разбитых надежд

http://s8.uploads.ru/Lyfrh.gif http://s7.uploads.ru/QLuUV.gif
здесь нет терактов и эпидемий, здесь встало время — да к черту время,
мы первым делом порвали с теми, кто ловит время на циферблат.
а мы медлительны, как эстонцы, а мы за руки хватаем солнце,
а кто последний — всегда смеёется, а кто не спрятался, тот крылат.

http://s7.uploads.ru/u7D0f.gif http://sh.uploads.ru/yTjpY.gif
ПРИХОДИ
Matthæus Sørensen & Jerric Jensen
5 апреля 2017 года,  вечер осле покушения
Знаешь,  во всем этом слетевшем с катушек мире есть одно неизменное правило: если ты ждешь меня, - я приду.

+2

2

Маттеус захлопывает багажник, удобнее перехватывая массивные пакеты с покупками, кое как дотягиваясь до кармана и нажимая кнопку сигнализации. Два коротких сигнала возвещают и блокировке авто, к которому Сёренсен до сих пор не может привыкнуть. Dodge Charger R/T 1969 года выпуска больше подходит для выставок классических маслкаров, но Джерри был неумолим и ничего не хотел слушать, возмущаясь что его парень ездит на какой-то развалюхе, еще и орденской.
Финансово грейворен мог купить такой автомобиль, даже не один, но… Но никогда бы этого не сделал, Маттеус настолько привык к постоянным разъездам, что даже к сорока годам все основное его имущество, в виде нескольких шмоток, меча, пистолетов и ноутбука, помещалось в средних размеров спортивную сумку. Когда они с Джерри съехались тот долго смотрел на единственную сумку, но ничего не сказал.

Вальравн опускается на плечо, гордо поправляя клювом оранжевое перо в крыле (когда Джеррику удалось его покрасить он окончательно завоевал пернатое сердце), и Маттеус не может сдержать улыбки. От подарка Джеррика тот был в искреннем восторге, постоянно воровал ключи и на ночь устраивался на кожаных сидениях автомобиля, чему лично Сёренсен был не против, ночи у них до сих пор редко бывали спокойными.

Открывая входную дверь пальцы цепляют брелок - смешного ворончика, они совершенно случайно увидели его на кассе, расплачиваясь за мебель в только что приобретенный дом.
Дом.
Место, которого у Сёренсена никогда не было. Даже с Джин они продолжали жить на арендованной квартире в Копенгагене - кажется, она так привыкла прятаться, что и не хотела отягощать себя особыми привязанностями к месту. Маттеус никогда не задумывался о том, как он безумно устал бегать по всему миру без своего угла, пока Йенсен не принял его безумное предложение съехаться. Он этого никогда не расскажет ему, упоминание бывшей жены до сих пор вызывает вспышку ревности.
Так же как он никогда не признается, что ему это нравится.

Сгрузив покупки на рабочую поверхность кухни, грейворен уже машинально щелкает пультом телевизора, чуть убавляя громкость, создавая фоновый шум. Часть продуктов отправляется в холодильник, Сёренсен оставляет только необходимые и две бутылки красного сухого. Продавец клялся и божился что это лучшее вино, из уникального сбора - Маттеус просто взглядом показал, как тому не поздоровится, если это окажется не так, в винах он ничерта не разбирался, но виски под тщательно спланированный романтический ужин не подходит.
Конечно, ничего общепринятого в плане романтики за этим ужином не будет, никаких свечей и цветов, скорее всего они и вовсе устроятся на кухне, возможно прямо на столе, и вполне вероятно даже используют его не по назначению. Но эти моменты были безумно дороги Матсу, никакая романтика не идет в сравнение с горящими глазами Джеррика, наблюдающими как грейворен закатывает рукава рубашки, натирая специями будущий стейк.

Поэтому он оставляет в стороне мясо, чтобы нагрелось до комнатной температуры - процесс его приготовления это отдельный, маленький подарок для Йенсена, кто бы мог подумать что к сорока двум годам грейворен запишется на кулинарные курсы в искреннем желании порадовать своего избранника.
Отчаянно молодящиеся домохозяйки кидали на него заинтересованные взгляды, особенно на белую полоску там, где до недавнего времени было кольцо. Однако те, кто думали что он пришел только чтобы найти себе мимолетное развлечение, ждало жестокое разочарование, особенно когда однажды Джер заехал за ним после курсов на своем огромном тупомордом форде.
Маттеус восхищался его актерским мастерством: не было ни демонстративных поцелуев, ни собственнических объятий - на людях они старались быть сдержанными, Джерри просто посмотрел на него таким взглядом, что все сразу стало понятно.

Уже абсолютно на автомате Сёренсен чистит и крупно нарезает картофель, высыпая на протвень и заливая сметанно-чесночным соусом со специями, отправляя в духовку на медленный огонь - чтобы как раз подоспела к возвращению Джера домой.
Отняв у обхватившего лапами и пытающемуся выковырять пробку Вальравна бутылку, Маттеус как раз раздумывает над соусом к мясу, когда на грани слышимости раздается знакомое имя.

Он резко прибавляет звук на телевизоре, не с первого раза от волнения попадая на кнопку, смотря застывшим взглядом в экран. Молоденькая журналистка едва может справиться с возбуждением - еще бы, такие новости для такого маленького городка, покушение на звезду мирового масштаба, чуть было не обернувшееся трагедией, выпуск явно отснят только что и сразу пущен в эфир.
Не дослушав Маттеус бросает все, не вспоминая про включенную духовку, не обращая внимания на жалобно звякнувший о пол нож - в плечо наспех наброшенной кожанной куртки уже впиваются когти Вальравна, замершего безмолвным изваянием, что для вечно орущей грёзы было жутко.
Чуть не срываясь на бег Маттеус зачем-то берет пистолет, слабо отдавая себе отчет в своих действиях. Он знает только что должен бежать, быстрее, не важно куда - лишь бы скорее увидеть его, убедиться, что с ним все в порядке, а если нет…
Кто-то за это ответит кровью.

Отредактировано Matthæus Sørensen (2018-04-02 21:41:10)

+1

3

К своим сорока четырем годам Джеррик может похвастаться толпами преданных фанатов по всему миру, вереницей красочных шоу, уже сейчас величавшихся новой классикой, и не самым маленьким списком покушений на свою  жизнь и личную безопасность. Начиная от банальных записок с угрозами (он отказывается отменять премьеру мюзикла, когда аноним с кучей грамматических ошибок обещает пустить ему пулю в лоб, стоит ему только появиться на сцене) и заканчивая настоящими нападениями, после которых полиция настоятельно рекомендует ему нанять охрану. Он привык относиться к этому философски ("дорогуша, на меня покушались столько раз, что если бы я собрала всех этих доходяг вместе, мы набрали бы массовку на пять  Троянских войн",  - небрежно замечает ему Лора, с улыбкой протягивая бокал вина), читать всю получаемую корреспонденцию только после агентов ("здесь восхищенные отзывы, здесь критика, здесь очередные "гениальные" сценарии юных недодиккенсов") и ежегодно менять автомобили - на всякий случай.
Заявившись в Канаду, он, недолго думая, покупает вместительный Ford Edge (и вскоре оказывается,  что это весьма удачная идея, учитывая манеру Валли устраиваться на заднем сиденье и то и дело радостно подлетать вверх, хлопая крылья, - и да, разумеется, оценить простор успел не только взбалмошный ворон).
Но, как оказалось, он был совершенно не готов к попытке убить его здесь, в  этом крохотном городишке, -  хотя, наверное, стоило бы, учитывая, как внезапно он  здесь появился ("мы не любим чужаков", - почти с ненавистью бросил ему Прескотт, когда на его запястьях защелкивались наручники,  - "тем более когда они приносят чуму на наши дома").
Джон Прескотт оказался ярым фанатом Шекспира и фильмов о сверхъестественном на кабельном. Как показала практика -  довольно опасное сочетание.

Расставшись с мисс Блэквуд, Джеррик, наконец, обретает возможность по-настоящему осознать случившееся. Все это время,  находясь на виду, он инстинктивно выдерживал положенное ему отрешенное спокойствие, ободряюще похлопывая по плечам шокированных актеров,  обстоятельно отвечая на вопросы полиции и от души благодаря растерянную молоденькую банши, для которой его чудесное спасение стало, кажется, персональным волшебством. Вымуштрованный современной американской Спартой, он широко улыбнулся в камеру, громогласно заверив набежавших репортеров, что произошедшее никак не отразится на работе театра, но "пожалуй, нашим бедным декораторам придется потрудиться". Выдав этот бодрый комментарий, он поспешил ускользнуть, увлекая за собой свою  невольную спасительницу, которой стресса за этот день тоже явно хватило с лихвой.
Теперь же, оставшись один на один с пережитым, он смог ощутить все по-настоящему  - близость опасности, немигающий, холодный взгляд Смерти, которая в итоге все же соблаговолила отвернуться.
В моменты,  подобные этому, Йенсен привык невольно оборачиваться назад, оценивая пройденный путь, и спрашивать себя, не потратил ли он хотя бы один день зазря, много ли успел и вспомнили бы о нем через сто лет, если бы все-таки в этот день для него все было кончено.
У него за спиной - мировая слава, несколько благотворительных фондов и сотни писем поклонников, утверждающих, что его пример вселяет в них надежду.
Но все, о чем он может вспомнить сейчас, взвешивая содеянное и упущенное, - мягкая, как будто не уверенная улыбка Маттеуса.

Когда грейворен внезапно предложил ему съехаться, Йенсен удивленно приподнял бровь, желая было уточнить, но тот быстро добавил сам - "нам, вероятно, понадобится купить дом". Ни одно из их обиталищ действительно не подходило для настоящей совместной  жизни - Джеррик снимал квартиру, рассчитывая, что скоро уедет из Генриетты навсегда, Маттс жил так, будто его в любую минуту могут призвать на фронт.
Предложение осесть оказалось серьезным решением для них обоих, но приняли они его в рекордно быстрые сроки. Актер немедленно умчался в Штаты улаживать и закрывать все свои текущие дела, а на вопрос "какой  дом ты все же  хочешь?" пожал плечами и неожиданно (в том числе и для самого себя) выпалил: "там должна быть башня".  Зачем она вдруг ему понадобилась, осталось загадкой, но когда Джер вернулся, и они вместе пошли оценивать присмотренные Маттеусом варианты, все вопросы отпали сами собой, стоило им только увидеть камин и живописные окна. Риелтор немедленно сообщил им, что у прежних хозяев эта комната именовалась малой гостиной, но,  едва только переглянувшись  друг с другом, они тут же решили, что никаких гостей здесь и в помине не будет.
Они стали жить вместе, - и, несмотря на всю скоропалительность происходящего, это казалось самым естественным, что только может быть в мире.
Он, Маттеус и, конечно же, Вальравн - странная, немыслимая, но определенно самая лучшая семья.

Сейчас ему хочется увидеть их настолько сильно, что это практически причиняет боль, сжимая где-то в гортани колким комком, и не давая свободно выдохнуть вплоть до того момента, как он взлетает по ступенькам крыльца и, распахивая дверь, врывается в холл, незамедлительно наталкиваясь на Маттеуса и едва успевая хоть что-то сказать, оказывается заключенным в крепкие,  медвежьи объятья.
- Мэтс... - воздух вырывается из напряженных легких с гулким свистом,  и он просто утыкается лбом в сильное плечо грейворена, наконец,  позволяя себе столь явную человеческую слабость.
Он уже, очевидно, все знает,  - Джеррик понимает это больше интуитивно, чем сопоставив видимые детали, и поэтому актер машинально торопится успокоить возлюбленного:
- Все в порядке. Я в порядке. Мэтс, я в порядке, правда...
"Я так люблю тебя".

Отредактировано Jerric Jensen (2018-04-02 22:28:18)

+2

4

Как и в работе, до того, как все закончится, для Сёренсена не существует чувств: он должен выполнить свою задачу, узнать, что с Йенсеном, если результат неудовлетворителен - предпринять меры.
И только сейчас, когда Джеррик оказывается в его объятиях, волна паники накатывает, не давая сделать и полувдоха, только безумно впившись пальцами в плечи Маттеус может позволить себе предательскую истерику, так и застрявшую в горле.
- Джер-ри, - голос уже привычно спотыкается на последнем слоге имени, срываясь в стон, но на этот раз он выходит горестным и рычащим, Маттеус сам не знает, чего сейчас в нем больше - страха, что он мог потерять его или злобы к тому, кто это сделал. Кстати…
- Кто это сделал? - Насилу отстранив от себя он внимательно смотрит в разноцветные глаза, прорычав. Сёренсен чувствует, как губы сжимаются в тонкую линию. Найти и убить, все предельно просто.
Ладно, он обещал Джеррику не убивать, значит просто покалечить, стереть в порошок того, кто посмел покуситься на самое дорогое в его жизни.

От осознания, что он мог лишиться его внутри вся сковывает льдом, желудок скручивает тошнотой и в глазах темнеет, будто перед прорывом. И если бы Джерри не было рядом он бы точно случился.
Словно не веря, что тот в порядке Маттеус снова вжимает любимого в себя, беспорядочно скользя ладонями по спине, бокам. Вальравн перепорхнул на плечо актера, потираясь головой о его щеку, как кот, что-то сбивчиво каркая, вызвав тень легкой улыбки.

Маттеус очень долго не показывал Вальравна Джеррику. Сперва это было опасно для самой грёзы - Йенсена постоянно скручивало от внушения Гудрун и грейворен рассеивал магию, чтобы хоть как-то облегчить страдания своего несостоявшегося убийцы и больше всего он боялся задеть потоком и развеять своего ворона.
Вальравн давно стал одним из самых близких ему существ, даже не умея разговаривать он все понимал. За этот год, что они провели вместе после ухода Джин, они сблизились еще больше, как бы странно это не звучало кому-то в отношении грёзы. Пернатое сердце было так же разбито предательством и ворон перестал кого-либо пускать в него, издеваясь над окружающими и являя все самые скверные стороны своего нелегкого характера.
Маттеус не корил его, не мог, но когда он стал практически все время проводить с Джерриком у грёзы вспыхнула натуральная ревность. Пернатое чудовище провожало до его дома Йенсена и обратно, оставаясь, тем не менее, снаружи, недовольно нахохлившись - Вальравн сам понимал опасность нахождения сейчас с Матсом, но это все равно дико ему не нравилось, что кто-то крадет столько времени и внимания, которое должно быть предназначенного только его царственной персоне.

Когда Маттеус впервые поцеловал Джерри Вальравн взбесился, и на выходе впервые цапнул привычно протянутую руку, хотя никогда не нападал на создателя. Грейворен был настолько ошарашен, что даже не стал ничего говорить по этому поводу.
Конфликт решился традиционным для них способом.
Сёренсен заехал в магазин за любимым виски, перерыл весь дом в поисках заначек травы и решительно запер все двери.
- Мы не выйдет отсюда пока не договоримся, - ворон недовольно нахохлился, отвернувшись, всем видом показывая отношению к предателю.

И тогда Маттеусу пришлось говорить, как бы он не любил такие вот вещи, но ради Вальравна он был готов на многое. Пока он тихо объяснил чувства, в которых сам еще толком не успел разобраться, ворон все менее убедительно делал вид, что ему все равно, под конец перебравшись на руки к создателю, утешительно бодая головой подавленного грейворена.
Это помогло не только тем, что отныне Вальравн даже заочно прекратил свою ревность, но и самому Маттеусу разобраться в едва вспыхнувших чувствах.
В момент знакомства Джеррик ожидаемо поразил грёзу в самое сердце, инстинктивно поведя себя именно так, как было необходимо. Вальравн принял его, а для Маттеуса это было очень важно.

- Пойдем на кухню, - он увлекает Джерри за собой, нервно расхаживая быстрым шагом в поисках штопора, ни на миг не выпуская любимого из поля зрения, нервно хлопая ящиками, срывая на мебели все напряжение. Вальравн, похоже, сидя на плече актера решил превратить его прическу по виду в свое гнездо, нежно перебирая клювом пряди, выражая всю свою пернатую любовь.
Наверно со стороны их семья казалась безумной, отбитый грейворен с проблемами самоконтроля, мурчащая грёза и звезда мирового масштаба.
Маттеус резко захлопнул ящик стола, опираясь на столешницу руками, опустив голову и коротко гневно матерясь, вскидывая полный боли взгляд на Йенсена, без сил прошептав.
- Я так сильно люблю тебя, Джерри.

+1

5

Он привыкает к новому распорядку жизни, словно приручаемый дикий зверь, - сперва медленно и настороженно, точно каждый миг ожидая ударом, а потом сразу и безоговорочно. Сейчас ему уже невыносимо сложно представить себя без них  - мрачноватого грейворена, ему всегда улыбающегося с особой нежностью, и крикливого ворона, сваливающегося на голову и устраивающего в его волосах форменный беспорядок.
Когда Джеррик возвращается домой, Вальравн встречает его с преданной радостью любящего щенка, шлепается на колени, требуя ласки, точно разомлевший кот, - словом, ничуть не походит на обычную птицу. Йенсену потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что Валли - действительно ожившая греза, а не земной ворон, ему в принципе казалась удивительной и странной способность Маттеуса оживлять сны,  хотя тот обычно и не прибегал к этому, не желая нарушать закономерный мировой порядок.
Для Джеррика он сделал исключение - и с тех пор небольшой темный камешек с переливающимися внутри красочными всполохами, напоминающий целую  Вселенную,  заключенную в слюдяной капле, всегда был при актере как неизменный оберег и важный подарок от любимого человека.

Он редко говорит Сёренсену "люблю", не то стесняясь этого громкого слова, не то вовсе избегая в память о том, сколь многих признаний можно добиться обманным путем. У них все происходит очень быстро, - невообразимо быстро, и Джерри иногда начинает казаться, что это даже пугает, но ничего поделать с этим он не может, - они проваливаются друг в друга как в разверзнувшиеся пропасти, цепляются с отчаянием и какой-то звериной, оголтелой жаждой, и актер, за годы своей блистательной карьеры успевший изучить тысячи тысяч форм изображения чувств, впервые в жизни сам ощущает свое отчаянно бьющееся сердце так ясно, что это практически оглушает.
За короткие, стремительные недели из врагов они становятся практически духовными братьями, затем - возлюбленными, и, наконец, - семьей.
Каждый раз, когда Йенсен думает о Матсе и Валли, иного слова не приходит ему на ум: общий на троих дом всего лишь отразил вживую то, что все они чувствовали и так.
Незримые, неназванные узы держали их вместе вернее, чем оба неудавшихся брака.

У Маттеуса - сильные,  надежные руки, как-то незаметно превратившиеся в личный фетиш актера, хотя прежде он ни разу не замечал за собой подобной страсти. Джерри судорожно выдыхает в его плечо, чувствуя, как напрягаются крепкие пальцы на его спине, вжимая и защищая от всего. Только сейчас он, кажется, действительно ощущает испуг - инстинктивным отражением страха сСёренсена, продолжением сжавшейся спирали ужаса, закрутившейся в его глазах.
- Сторож, - глухо отзывается он, бросая эту информацию безразлично и едва осознавая. - Был свято уверен, что я несу на себе какую-то "черную метку" и навлеку беду на весь театр,  - мимолетно он думает о том, что Прескотта, вероятно, сложно слишком уж винить - в свои первые дни в Wicked Йенсен и правда выглядел, как оживший мертвец с красными от недосыпа глаза и буквально потрескавшейся от обрушившихся морщин кожей: хватка заклятья была беспощадна и пила его силы, не оставляя даже возможности спокойно дышать. Сейчас все было позади, и к актеру вновь вернулось его моложавое обаяние, но, видимо, не всех в его новом окружении это успокоило.
- Пожалуйста, Мэтс...  - он опускает глаза и видит пистолет, хмурится, мягко положив ладони на плечи грейворена, и слегка сжимает их, серьезно глядя ему в глаза. - Его задержала полиция. Он получит свое. Не нужно...разборок.
Он слишком хорошо знает, что в ярости его сновидец способен на все, сейчас он практически чувствует грозное бурление тьмы под кожей Маттеуса и инстинктивно поглаживает его по груди, успокаивая проклятье, как дикого скакуна.
- Я в порядке,  - повторяет он уже для него, и волна ярости, поднявшаяся в Сёренсене, стихает, уступая его мягкому бархатистому голосу.
Их личная маленькая колыбельная.

От внезапной ласки Вальравна невозможно сдержать улыбки - Йенсен поднимает ладонь и поглаживает гладкие перья, отдает собственные пальцы исступленно-нежным поклевываниям и пощипываниям, и, изредка морщась от особенно резких проявлений любви ворона, проходит следом за Маттеусом на кухню, оглядываясь в легком изумлении.
- А...что тут происходит?
Когда грейворен после первой их внезапной вспышки страсти неожиданно стал ухаживать за ним вместо того, чтобы окончательно пропасть с горизонта, Джеррик был потрясен. Инстинктивное недоверие и опаска заставляли его удерживать Сёренсена на расстоянии, стараясь не обращать внимания на его регулярные попытки сблизиться, но тот неизменно оставался рядом, со своей неумелой лаской и грубоватой нежностью. Когда они сошлись, Джерри полушепотом признался однажды, что это было самое трогательное ухаживание в его жизни и от души посмеялся над тем, что для его избранника подобные романтичные жесты были просто за гранью понимания, отчего, вероятно, и выходили столь искренними.
Теперь,  казалось, в них вовсе не было нужды, - но Сёренсен не уставал удивлять его, сперва взявшись всерьез учиться готовить, а теперь, очевидно, вознамерившись устроить для них настоящий романтический ужин.
Йенсен уже хотел было что-то сказать по этому поводу, но в этот момент грейворен с грохотом закрыл очередной ящик, вцепившись ладонями в столешницу, и поднял на него такой взгляд, что у актера невольно перехватило дыхание.
" Я так сильно люблю тебя, Джерри."
Он на мгновение закрыл глаза, точно всматриваясь в самого себя, медленно облизнул губы, внезапно ощутив их странно иссушенными, а затем вновь разомкнул веки, глядя на сновидца отчаянно-блестящим взглядом.
- Я тоже люблю тебя, Мэтс.
- Крра! - оглушительно гаркнул встрепенувшийся ворон в самое его ухо, и вздрогнувший от неожиданности Джеррик не выдержал и рассмеялся:
- И тебя, разумеется, тоже, Валли.
Как обычно, в их странной семье даже самые трогательные признания выходили не так, как у людей.
Йенсен изящно обогнул стол, подходя к Матсу и мягко притягивая его к себе за подборок, нежно накрыл его губы своими, выдыхая в них уже совсем едва слышно:
- Я люблю тебя.
Даже требовательной к вниманию грезе хватило ума промолчать в этот момент.

+1

6

“Он получит свое” звучит охренеть как неутешительно, и Маттеус снова закипает, заскрежетав зубами, чтобы заткнуться и впиваясь пальцами в рукоять пистолета. Достаточная мера наказания в таком случае только смерть, желательно вообще придушить голыми руками, потом воскресить, потом опять придушить...
Только теплая ладонь на груди вырывает из водоворота уже почти реальных планов мести тому, кто посмел покуситься на самое дорогое в его жизни.
У него такой тихий и успокаивающий голос, а уж в его полном волнения и затаенной любви взгляде можно сразу потеряться. Маттеус знает, что никто не видит Джерри таким, как он. Для всех он яркий, импозантный и всегда очень эффектный, и лишь за порогом их дома в нем иногда просыпается эта грань.

Со стороны может казаться, что два человека с настолько тяжелыми характерами просто обречены на вечные ссоры, но это не так. Когда Маттеус злится, действительно злится, Джерри всегда удается успокоить его буквально за минуту: смотря прямо в душу, отбросив все заслоны, обволакивая самым важным знанием “мы - вместе”.
После этого Сёренсену уже мало что становится важно в этом мире.
Проклятие рычит, довольно рыкнув в груди, чтобы снова свернуться клубком под изящными пальцами и затихнуть. Грейворену порой кажется, что оно всю жизнь просто стремилось к тому, из чьей энергии было сотворено, было так же одиноко. Так странно понимать то, что всю жизнь ненавидел… Но в жизни Сёренсена изменилось буквально все.

Меньше месяца назад они лежали в темноте в абсолютно пустом доме. У них был только матрас, одеяло да пара коробок вещей Джерри, которыми он обзавелся за время жизни в Генриетте и неизменная сумка Матса.
Имущество Йенсена было еще где-то в пути, и Маттеус вообще не представлял, как они будут жить дальше, с чего вообще начинать, ну дом он нашел - молодец, а теперь?
Сейчас дом выглядит так, будто они живут здесь не первый год, и Сёренсен сам не заметил как быстро привык.
Джерри менял его, незаметно но неумолимо. Приучал к нормальной жизни, гасил все более редкие вспышки его злости... Заменяя их своими вспышками ревности, от которых Сёренсен был просто без ума.

- Как вам пьеса? - Маттеус оборачивается на мягкий голос, явно обращающийся к нему, мучительно сохраняя чуть вежливо приподнятыми уголки губ.
Сёренсен любил Джеррика, мог теперь говорить ему об этом прямо, но так же прямо заявлял что “Джерри, твою мать, что такому быдлу как я в театре делать!” Джеррик дулся (он вообще любил это делать), но планомерно продолжал съедать на эту тему мозг. И вот сегодня Маттеус не выдержал, психанув и согласившись пойти на премьеру. Ведь действительно, это важно для Джерри.
Увидев его на сцене Маттеус обозвал себя идиотом, и продолжал себе это повторять до самых финальных аплодисментов, не отрывая горящего взгляда от Йенсена. Из постановки он не понял ровным счетом ничего, кроме того, что любит божество.
- Она прекрасна, - Сёренсен дипломатично улыбается, всячески стараясь хоть как-то слиться с атмосферой. Он обещал Джеррику вести себя прилично и никому не бить лицо.
- О, да вы знаток, - женщина смеется, заставляя Матса немного зависнуть. Через секунду до него доходит, что его тупо клеят. Увы, Сёренсен особой красотой не мог похвастаться, но сейчас на нем был костюм, выбранный Джерри, а он выбирал только идеально красивые вещи. А у женщин нюх на стоимость, как он уже понял.
- Знаете, я даже знакома с режиссером и исполнителем главной роли, - девушка заговорщически сообщает ему о своем особенном положении, кокетливо улыбаясь. Маттеусу уже становится очень интересно, и теперь он старается не рассмеяться. Он успел забыть уже, с помощью каких инструментов знакомятся люди. - Если желаете я вас познакомлю.
- В этом нет нужды, - от тона подошедшего к грейворену со спины Джерри веет арктическим холодом. Девушка едва успевает открыть рот, как Йенсен вежливо склоняет голову, перебивая, - прости Клэр, нам пора.
Он буквально утаскивает Маттеуса, на ходу с фальшивой (а уж это Матс уже научился различать) улыбкой кивая всем, вталкивая его в едва заметную нишу за кулисами, через секунду впиваясь в губы жадным поцелуем, собственнически расстегивая ширинку и запуская руки под кромку белья, призывно выгибаясь в мигом ставших требовательными руках Маттеуса.
Спустя несколько премьер это уже становится их традицией.

Вопрос Джерри настолько неожиданный и выбивается из их разговора, что Сёренсен удивленно моргает, приходя в себя, собственно вспоминая, чем он занимался до того, как увидел чертов сюжет.
- Ну… - Он неожиданно смущается, как и каждый раз, когда пытается творить романтичную хрень, - ужин.
Обмен нежностями разбавляет и превращает в черте что Вальравн, и где-то в этот момент тугая пружина беспокойства хоть немного отпускает Маттеуса. Этот дурдом настолько родной для него, Джерри - дома, и все хорошо… Он и сам понимает, что не может быть всегда рядом и защитить от всего, но… Но он все равно что-то придумает.
Джеррик подходит вплотную, и все остатки мыслей вмиг выдумает из головы. Маттеус мягко улыбается, скользя ладонями по бокам, прижимая к себе за талию, наедине позволяя себе полный нежности взгляд, прошептав в ответ, с неохотой отрываясь от желанных губ.
- Jeg elsker dig, - прислонившись лбом он нежно заводит руку на затылок, перебирая отросшие пряди, коротко поцеловав скулу и выпуская из объятий.
- Может ты хочешь что-то особенное на ужин? - Сёренсен мельком проверяет духовку, все еще будто стесняясь откровенности своих порывов, мгновенно переключаясь на привычные действия, выдавая чувства только в мимолетных поглаживаниях по колену Йенсена и коротких поцелуях в шею каждый раз, когда проходит мимо.
Вальравн, почуяв наконец благоприятный момент деловито взлетел на стол, головой аккуратно подталкивая по столу бутылку вина по направлению к Джеррику, каким-то образом умудрившись придать взгляду жалобное выражение. Коварная грёза активно игнорирует строгий взгляд Маттеуса, подлизываясь к еще пока доброму Джеррику, хотя уже вкусившему всей глубины коварства ворона, но еще не выработавшего имунитет к нему.
[status]Fights and battles have begun[/status][icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/05/2e65b33a7dd94635e3094782fc520388.png[/icon][sign]

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/05/574930daf41b399e19cb5f1af959d1a0.gif

ты - всё, что есть у меня
только г о р и, не дай мне свернуть!
потому, что твой свет - это мой путь
если ты есть, значит есть я

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/05/d2cd4de209e4b65b0bf7b15116c299d6.gif

[/sign]

Отредактировано Matthæus Sørensen (2018-06-08 17:19:56)

+1

7

Они столько времени оттягивали решительный разговор о дальнейших планах на жизнь,  что когда Маттеус,  наконец, нашел в себе силы прямо спросить, останется ли он с ним, Джеррик выпалил заветное "да", еще не дослушав вопрос. С этого момента все закрутилось так быстро, что даже у актера, привыкшего к крайне суматошному и непредсказуемому ритму жизни (что уж говорить о Сёренсене, которого служба кидала из одного конца света в другой в мгновение ока), невольно захватило дух. Все это время они с бесконечным выжиданием смотрели друг на друга, не зная, как подступиться к простому в общем-то шагу - просто взять и остаться вместе, и когда это, наконец, произошло, будто сорвались с цепи, - Джерри еще ни разу в жизни не разбирался со всеми деловыми бумагами так быстро, отмахиваясь от существенной потери денег за преждевременно закрытые контракты (благо, Лора вовремя перехватила у него инициативу, строго велев не лезть в бюрократические тонкости и пообещав все уладить), широким жестом отправляя половину имущества на благотворительность, а роскошную квартиру в Лос-Анджелесе выставляя фактически за бесценок (Гарднер влезла и тут, решительно потребовав оформить на нее доверенность по всем его текущим делам, чтобы он окончательно не наломал дров). Прощания с коллегами и поклонниками вышли скомканными и нетерпеливыми, вездесущие журналисты практически не давали ему прохода, и когда, наконец, все закончилось, и он смог просто купить билет на первый рейс до Ванкувера, сил на то, чтобы задумываться о том, к чему они, собственно, идут, у него уже не осталось.

Матс встречает его у самого въезда в город с таким огромным букетом разномастных цветов (как выяснилось позже, он просто потребовал у продавщицы самые дорогие и красивые, начисто наплевав на общую композицию), что Йенсен не выдерживает и заливается смехом, прижимая к себе что-то смущенно бурчащего грейворена и лишний раз убеждаясь, что только с этим недобитым романтиком он и хотел бы провести всю свою оставшуюся жизнь.
Жизнь, которая на самом деле только началась, - без иллюзий и обмана, без магии и внушений, и хотя ощущение у него было такое, будто ему приходится заново учиться ходить, этот чистый лист он не променял бы ни на что иное.

Никто не обещал, что это будет просто. Поначалу они оба существовали в каком-то странном состоянии нескончаемой эйфории, не в силах отлипнуть друг от друга, словно даже краткий миг разлуки был для них невыносим, но мало-помалу пришлось включать в свой  зацикленный друг на друге досуг весь остальной мир - у них обоих была работа, от которой они не собирались отказываться, Джерри взялся развивать местный театр, Маттеус берег покой лей-линий, - и в  этом было призвание каждого из них, как бы не хотелось порой послать все к чертям и целую вечность не разжимать объятий.
А потом началось это.

После гибели Гудрун, когда представители Ордена торжественно сообщили ему, что теперь он окончательно свободен и в надзоре охотников больше не нуждается, они сказали также, что теперь его перекованная память начнет понемногу восстанавливаться, заполняя бреши, - хотя вряд ли когда-нибудь отстроится до конца (а восстановление ее ментальным вмешательством было связано со слишком большим риском для его разума), и это подразумевает некоторые проблемы.
Маттеусу сразу не понравилось это выражение - "некоторые проблемы", - и он сразу же переспросил в своей обычной грубоватой форме, не взирая на то, что Джерри, счастливый уже тем простым фактом, что его больше никто не держит на поводке, готов был махнуть на все рукой.
Уже спустя пару недель стало очевидно, что не получится.

- Джерри?! Джерри, проснись! Тише, тише, это я, все  хорошо,  я с тобой, это я, Джерри... - встревоженные глаза Сёренсена лихорадочно блестят от тревоги за него, а Йенсен давится затихающим в горле криком, зажимая пальцами кровоточащие раны, которых давно уже нет. Боль и ужас, подавленные когда-то магией Этайн, возвращаются сейчас, впиваясь в него острыми когтями и заставляя наконец посмотреть воочию на все, что она делала с ним,  - на все, что она с ним сделала.
По утрам он иногда застывает перед зеркалом, скинув одежду и ощупью изучая перед ним собственное тело  - по миллиметру, точно чужое, - его пальцы дрожат и замирают на тех местах, где некогда были шрамы, стертые руками ведьм, - он читает их как азбуку Брайля, запинаясь на каждом слоге, закусывая губу до крови, чтобы ощутить боль здесь и сейчас и прогнать былое наваждение.
Матс подходит к нему, крепко обнимая со спины и укачивая в своих сильных руках - редкий случай, когда нагота актера не взрывает в нем иных желаний - и они какое-то время стоят так, балансируя на тонкой грани пережитого и разделенного ими на двоих, чтобы после вновь вернуться в привычный мир, - до следующего подобного срыва.
Наверное, где-то в один из таких моментов Джер и понимает, насколько его завораживают эти руки, - способные одновременно удержать над пропастью и свернуть шею любому обидчику. Грубоватые и сухие, но в одно мгновение становящиеся самыми нежными и бережными. Руки Маттеуса, который каждый раз обхватывает его так крепко, что он просто не может сорваться в пучины собственного кошмара.

Очень быстро оказалось, что у этого неожиданного фетиша есть и куда более мирное воплощение. Наблюдать за тем, как тщательно постигающий азы кулинарии грейворен нарезает тонкими пластами мясо, чтобы после обвалять его в панировочной смеси, завораживает Джерри едва ли не больше, чем признанные шедевры театрального искусства. Здесь он - единственный (не считая Вальравна) и самый благодарный зритель, и главное - не остаться голодным, не дотерпев до готовности ужина.

Он привычно заскакивает верхом на кухонную стойку, чтобы не мешать снующему по кухне Сёренсену, с улыбкой ловя его губы всякий раз, когда сновидец, проходя мимо, наклоняется к нему, и картинно изгибает бровь, наблюдая за маневрами Валли.
- Что, кому-то опять невтерпеж? - греза подтверждает сей очевидный факт коротким карканьем, и Джер, бросив лукавый взгляд на стрельнувшего на них глазами Маттеуса, преувеличенно громко заявляет: - Ну нет, до ужина нельзя, извини! - воспользовавшись тем, что Сёренсен отвернулся, возясь у плиты, актер быстро вскрывает бутылку, сделав знак ворону заглушить звук вылетающей пробки очередным воплем и наклоняет горлышку так, чтобы подскочившая греза могла подставить клюв под бордово-розоватые струйки.
Спустя минуту оба оказываются застуканными с поличным развернувшимся Матсом и застывают, нечаянно проливая несколько капель на пол.
- А мы тут...дегустируем, - ослепительно улыбается актер, и Вальравн вторит ему согласным покаркиванием, всем своим видом одобряя качество выбранного грейвореном вина.
И в  этот миг счастье оглушает настолько, что даже удивительно, как в эту секунду не начинается звездопад.

+1

8

- Да ты, блять, издеваешся! – Вошедший на кухню Матс увидел удивительную картину: Джеррик, заснувший в рот большой палец обиженно смотрел на сковороду и продолжал глухо материться.
- Джерри, это… что? – Сёренсен овел кухню удивленным взглядом, оценивая масштаб разрушений. Пол устилал слой муки, где уже виднелись бесчисленные отпечатки ног и птичьих лап, в раковине значилась гора посуды, продукты разбросаны в хаосе по столу…
Йенсен замер, разочарованно скривившись, и Маттеус тихо рассмеялся, отталкиваясь плечом от косяка и быстро подходя к актеру, мягко обнимая со спины, положив подбородок на плечо и нежно спрашивая на ухо.
- Я понял, что эта катастрофа должна была быть для меня завтраком, но все же - чем именно?
- Омлет, - Джерри недовольно буркнул, брови Маттеуса взлетели вверх, еще раз осматривая масштаб разрушений, тянуший минимум на званый обед на десяток персон.
Не выдержав грейворен рассмеялся, поворачивая Джеррика к себе, положив руки на талию и усаживая на стол, потянув опаленную руку к себе.
- Для таких вещей существует пантенол, - Сёренсен открыл верхний ящик, нанося мигом начавший пениться спрей, украдкой наблюдая за недовольно насупившимся актером – готовку ему так и не удалось победить, и сюрприз в который раз не удался.
Почему-то именно в этот момент сердце отчетливо защемило от переполняющих чувств, Маттеус давно признался себе, что любит Джеррика, любым: измученным, пытающимся убить его, уставшим, но не сломавшимся, блистающим в огнях софитов на сцене, томно прогибающимся под ним…
Но больше всего он любит его именно таким: взлохмаченным после сна, в старой футболке Матса и флисовых растянутых штанах, с босыми ногами измазанными в муке, как-то по детски обиженно смотрящего на коварную кухонную утварь.
- Я люблю тебя, Джерри, - он всегда говорит это на датском.

Маттеус вскидывает бровь - удивительное дело, с Джерриком ему пришлось учиться делать вид, что он злится. К сожалению актер из него вовсе никудышный - это прерогатива Йенсена - да и ни к чему это.
- И что с вами делать, - Сёренсен преувеличенно горестно вздыхает, ненавязчиво доставая из шкафа два бокала и низкую стопку для Вальравна, на ходу целуя Джеррика в лоб, чтобы показать, что нисколько не сердится.
Мясо на сковороде призывно шипит, и недовольно цокнув грейворен отходит к плите, уменьшая огонь, другою рукою открывая духовку и помешивая картофель, ткнув лопаткой и удовлетворенно кивая.
На кухне Маттеус ощущает себя, как в бою, а потому все движения четко выверенные, но плавные, и пусть вместо меча деревянная лопатка он орудует ей изящно, экономными движениями переворачивая стейк.
- Еще пять минут и готово, - он с улыбкой принимает бокал, как-то отчетливо в этот момент ощущая весь контраст своей новой жизни. Полгода назад в Генриетту приехал профессиональный убийца Ордена и охотник за грёзами, по слухам то ли сердца не имеющий, то ли вместо него вжививший булыжник, и все, что у него было это сумка вещей, бумаги на развод и пернатый тролль, признающий только его и лучшим развлечением считающий подкрасться незаметно к человеку и истошно заорать.

Теперь эта зараза ни во что его не ставит - потому что преданно заглядывает в разноцветные глаза, но Маттеус ни капли не винит ворона - сам не может оторвать от них взгляда, раз за разом завороженно тянется к Джеррику, неверяще в свое счастье мягко поглаживая пальцами по щеке, и от одной лишь встречи встречи взглядами его захлестывает таким счастьем, что впору рехнуться.
Он выражает свою благодарность легким касанием губ к скуле, восхищение легким оглаживанием бедра, прислонившись к своему столу, в своем доме, рядом со своим человеком.
[status]Fights and battles have begun[/status][icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/05/2e65b33a7dd94635e3094782fc520388.png[/icon][sign]

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/05/574930daf41b399e19cb5f1af959d1a0.gif

ты - всё, что есть у меня
только г о р и, не дай мне свернуть!
потому, что твой свет - это мой путь
если ты есть, значит есть я

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/05/d2cd4de209e4b65b0bf7b15116c299d6.gif

[/sign]

+1

9

Собственное отражение в лезвии обнаженного меча кажется ему странным.
Он никогда не видел себя таким - а в зеркало смотреть ему приходилось куда чаще, чем действительно хотелось  бы - черты лица словно заострены, нанесены на кожу умелым резцом, глаза сверкают, один - лазурными искрами, второй - изумрудным огнем, и он сейчас выглядит настолько молодым, как будто время вовсе утратило над ним какую-либо власть,  - безо всякого грима, с помощью которого ему обычно удавалось водить всех за нос.
- Я вообще-то больше по шпагам...
- Да слышал я про твои зубочистки, - Маттеус улыбается едва ли не торжествующе, точно заставить его взять в руки меч было его  заветной мечтой. - Не стесняйся, помаши им. Почувствуй вес, балансировку...
Йенсен медленно проворачивает клинок в податливо свистнувшем воздухе, входит во вкус, выпуская на волю мальчишескую улыбку, делает несколько изящных поворотов, вальсируя с мечом и разрубая невидимого противника.
В какой-то момент начищенное лезвие ловит сразу  оба отражения - его,  разгоряченного и по-детски восторженного, и Матса, замершего и не сводящего с него какого-то неправдоподобно-восхищенного взгляда.
Джерри невольно смущается, хотя,  казалось бы, уж ему-то не привыкать к пристальному вниманию.
- Ты чего? - спрашивает тихо,  едва нащупывая собственный голос в глубине гортани. 
- Ты безумно красивый.
Он смеется, почему-то развеселившись этому простому пылкому признанию, лихо рассекает воздух, остающийся единственной преградой между ними, подбирается вплотную, приставляя клинок к незащищенной шее грейворена.
Он ожидал от него резкого выпада, перехвата, мгновенного блока, - но Матс продолжает стоять, не шевелясь, глядя на него все с той же ошалелой нежностью в глазах, даже не думая отстраниться.
Рука  Джеррика невольно содрогается, он отступает на шаг - затравленно, как загнанный в угол зверь, пальцы разжимаются, и меч с гулким звоном падает на пол.
- Джерри... - его сновидец понимает все с секундным запозданием, порывается к нему, ловя своими крепкими теплыми руками дрожащие плечи.
- Не смей! - не своим голосом кричит на него актер, и тот испуганно отшатывается, но Йенсен имеет в виду вовсе не это - он сам вцепляется в грейворена, ловя его предплечья и сжимая так сильно, словно надеется проникнуть под кожу и остаться там навсегда.  - Никогда не смей делать так! Почему ты не защищаешься?!
- Джеррик, я не буду защищаться от тебя, - мягко, но с необычайным нажимом говорит Матс, наконец, уверенно перехватывая его и прижимая к себе. Йенсен вздрагивает всем телом несколько раз,  но в конечном итоге обмякает, уткнувшись лбом в сильное плечо. - Мне не нужно  защищаться от тебя, глупый...
- Я...я н-не могу,  - дрожащим голосом выдыхает он и подавляет инстинктивный горловой всхлип. Матс молчит около минуты, а затем с неожиданной резкостью отстраняет его от себя.
- Бери меч.
- Что? - ему кажется,  что он ослышался, и в разноцветных глазах почти что плещется обида, но Сёренсен, кажется,  настроен серьезно.
- Подними меч. Живо.
Завороженный этими нотами уже казалось бы знакомого ему до последней интонации голоса, он поднимает с пола клинок, неуверенно  сжимает его в руке, в растерянности глядя на грейворена.
- Молодец. Теперь приставь его к моему горлу.
- Ты с ума сошел? - ему кажется, что он это выкрикивает, но на деле лишь сипло шепчет, уставившись во все глаза.
- Приставь клинок к моему горлу.
- Не буду я этого делать! Ты же знаешь, что...
- Джеррик Йенсен. Сейчас же приставь этот чертов клинок к моему горлу, или, клянусь, я трахну тебя прямо  здесь безо всякой смазки, так, что ты потом не то что танцевать - сидеть не сможешь.
Его впечатляет, конечно же, не сама угроза - она скорее возбуждает - а этот стальной, отточенный тон, пробегающий холодными мурашками по спине. Точно во сне, он делает шаг вперед и медленно, вздрагивая на каждом движении, подносит холодную сталь к бьющейся жилке на шее сновидца.
Какое-то время они просто стоят так, глядя друг другу в глаза, затем его неожиданно начинает отпускать. Удушливые, сжимающие когти страха разжимаются, позволяя ему вдохнуть, откуда-то из  глубины приходит робкое, отчаянное осознание - "я не могу причинить ему вред".
По впалой щеке прокатывается крупная блестящая слезинка, а затем он весь срывается в рыдание - спертое, беззвучное, скопившееся, вероятно, за долгие годы - Матс сгребает его в охапку, меч снова летит на пол, но в нем уже нет никакой нужды - он свободен,  действительно свободен, и теперь ничто, никогда не заставит его причинить боль самому важному человеку на Земле.
Больше нет.

- Во Франции красное вино дают даже детям, - своим фирменным "богемным" голосом говорит Джеррик, поигрывая бокалом, - тем же тоном, что он обычно рассказывает Матсу о любимых операх, танцевальных фигурах или творениях современных драматургов. У грейворена свои каналы запоминания информации, и когда Йенсен действительно хочет, он знает, как привить ему безудержную любовь к Шопену или знание Данте.
Вальравн издает истошный одобрительный звук, явно намекая, что французы знают толк в воспитании, и актер, смеяясь, уже откровенно наполняет ему стопку.
- Ну что, парни? За нас? - он салютует бокалом, не успевая пригубить и "спотыкаясь" о горячие губы Матса, улыбается в поцелуй, мимолетно приглаживая седоватые волосы.

Ради этого точно стоило обломать смерть. И тогда, и сейчас.
Всегда.

+1


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » приходи


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC