Агнесса вкусила этой горечи сполна, ознакомившись с документами о смерти детей, внуков, друзей.. Ее личное кладбище никогда не переставало пополняться.
Бумажки - бесполезная шелуха. Она может присвоить тебе статус мертвого или живого, замужней или разведенной, больной или здоровой...читать далее
#1 «Dies, nox et omnia»
Michelle Morel [до 27.04]

#2 «In truitina»
Aidan Brannigan [до 24.04]

#3 «Estuans interius»
Riley Wheeler [до 26.04]

#4 «Tempus es iocundum»
Charlotte Corcoran [до 24.04]

#5 «Were diu werlt alle min»
[ЗАВЕРШЁН]
LC

ЛЮК КЛИРУОТЕР
предложения по дополнению матчасти и квестам; вопросы по ордену и гриммам; организационные вопросы и конкурсы;
// AG

АГАТА ГЕЛЛХОРН
графическое наполнение форума, коды; вопросы по медиумам и демонам; партнёрство и реклама; вопросы по квестам;
// RB

РЕЙНА БЛЕЙК
заполнение списков; конкурсы; выдача наград и подарков; вопросы по вампирам и грейворенам;
// AM

АМАРИС МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; добавление блоков в вакансии; графика, коды; вопросы по ведьмам и банши;
// GM

ГАБРИЭЛЬ МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; реклама; заполнение списков; проверка анкет; графическое оформление;
// RF

РЭЙВОН ФЭЙТ
общие вопросы по расам; массовик-затейник; заполнение списков; выдача наград и подарков;
Генриетта, Британская Колумбия, Канада
январь-март 2017.

Henrietta: altera pars

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » приходи


приходи

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Немного Нервно — Приходи
мой дом построен под самым-самым синим небом, и в нем вечное лето, море и юные мы
никогда не случится ядерной войны и зимы -  и твоих разбитых надежд

http://s8.uploads.ru/Lyfrh.gif http://s7.uploads.ru/QLuUV.gif
здесь нет терактов и эпидемий, здесь встало время — да к черту время,
мы первым делом порвали с теми, кто ловит время на циферблат.
а мы медлительны, как эстонцы, а мы за руки хватаем солнце,
а кто последний — всегда смеёется, а кто не спрятался, тот крылат.

http://s7.uploads.ru/u7D0f.gif http://sh.uploads.ru/yTjpY.gif
ПРИХОДИ
Matthæus Sørensen & Jerric Jensen
5 апреля 2017 года,  вечер осле покушения
Знаешь,  во всем этом слетевшем с катушек мире есть одно неизменное правило: если ты ждешь меня, - я приду.

+2

2

Маттеус захлопывает багажник, удобнее перехватывая массивные пакеты с покупками, кое как дотягиваясь до кармана и нажимая кнопку сигнализации. Два коротких сигнала возвещают и блокировке авто, к которому Сёренсен до сих пор не может привыкнуть. Dodge Charger R/T 1969 года выпуска больше подходит для выставок классических маслкаров, но Джерри был неумолим и ничего не хотел слушать, возмущаясь что его парень ездит на какой-то развалюхе, еще и орденской.
Финансово грейворен мог купить такой автомобиль, даже не один, но… Но никогда бы этого не сделал, Маттеус настолько привык к постоянным разъездам, что даже к сорока годам все основное его имущество, в виде нескольких шмоток, меча, пистолетов и ноутбука, помещалось в средних размеров спортивную сумку. Когда они с Джерри съехались тот долго смотрел на единственную сумку, но ничего не сказал.

Вальравн опускается на плечо, гордо поправляя клювом оранжевое перо в крыле (когда Джеррику удалось его покрасить он окончательно завоевал пернатое сердце), и Маттеус не может сдержать улыбки. От подарка Джеррика тот был в искреннем восторге, постоянно воровал ключи и на ночь устраивался на кожаных сидениях автомобиля, чему лично Сёренсен был не против, ночи у них до сих пор редко бывали спокойными.

Открывая входную дверь пальцы цепляют брелок - смешного ворончика, они совершенно случайно увидели его на кассе, расплачиваясь за мебель в только что приобретенный дом.
Дом.
Место, которого у Сёренсена никогда не было. Даже с Джин они продолжали жить на арендованной квартире в Копенгагене - кажется, она так привыкла прятаться, что и не хотела отягощать себя особыми привязанностями к месту. Маттеус никогда не задумывался о том, как он безумно устал бегать по всему миру без своего угла, пока Йенсен не принял его безумное предложение съехаться. Он этого никогда не расскажет ему, упоминание бывшей жены до сих пор вызывает вспышку ревности.
Так же как он никогда не признается, что ему это нравится.

Сгрузив покупки на рабочую поверхность кухни, грейворен уже машинально щелкает пультом телевизора, чуть убавляя громкость, создавая фоновый шум. Часть продуктов отправляется в холодильник, Сёренсен оставляет только необходимые и две бутылки красного сухого. Продавец клялся и божился что это лучшее вино, из уникального сбора - Маттеус просто взглядом показал, как тому не поздоровится, если это окажется не так, в винах он ничерта не разбирался, но виски под тщательно спланированный романтический ужин не подходит.
Конечно, ничего общепринятого в плане романтики за этим ужином не будет, никаких свечей и цветов, скорее всего они и вовсе устроятся на кухне, возможно прямо на столе, и вполне вероятно даже используют его не по назначению. Но эти моменты были безумно дороги Матсу, никакая романтика не идет в сравнение с горящими глазами Джеррика, наблюдающими как грейворен закатывает рукава рубашки, натирая специями будущий стейк.

Поэтому он оставляет в стороне мясо, чтобы нагрелось до комнатной температуры - процесс его приготовления это отдельный, маленький подарок для Йенсена, кто бы мог подумать что к сорока двум годам грейворен запишется на кулинарные курсы в искреннем желании порадовать своего избранника.
Отчаянно молодящиеся домохозяйки кидали на него заинтересованные взгляды, особенно на белую полоску там, где до недавнего времени было кольцо. Однако те, кто думали что он пришел только чтобы найти себе мимолетное развлечение, ждало жестокое разочарование, особенно когда однажды Джер заехал за ним после курсов на своем огромном тупомордом форде.
Маттеус восхищался его актерским мастерством: не было ни демонстративных поцелуев, ни собственнических объятий - на людях они старались быть сдержанными, Джерри просто посмотрел на него таким взглядом, что все сразу стало понятно.

Уже абсолютно на автомате Сёренсен чистит и крупно нарезает картофель, высыпая на протвень и заливая сметанно-чесночным соусом со специями, отправляя в духовку на медленный огонь - чтобы как раз подоспела к возвращению Джера домой.
Отняв у обхватившего лапами и пытающемуся выковырять пробку Вальравна бутылку, Маттеус как раз раздумывает над соусом к мясу, когда на грани слышимости раздается знакомое имя.

Он резко прибавляет звук на телевизоре, не с первого раза от волнения попадая на кнопку, смотря застывшим взглядом в экран. Молоденькая журналистка едва может справиться с возбуждением - еще бы, такие новости для такого маленького городка, покушение на звезду мирового масштаба, чуть было не обернувшееся трагедией, выпуск явно отснят только что и сразу пущен в эфир.
Не дослушав Маттеус бросает все, не вспоминая про включенную духовку, не обращая внимания на жалобно звякнувший о пол нож - в плечо наспех наброшенной кожанной куртки уже впиваются когти Вальравна, замершего безмолвным изваянием, что для вечно орущей грёзы было жутко.
Чуть не срываясь на бег Маттеус зачем-то берет пистолет, слабо отдавая себе отчет в своих действиях. Он знает только что должен бежать, быстрее, не важно куда - лишь бы скорее увидеть его, убедиться, что с ним все в порядке, а если нет…
Кто-то за это ответит кровью.

Отредактировано Matthæus Sørensen (2018-04-02 21:41:10)

+1

3

К своим сорока четырем годам Джеррик может похвастаться толпами преданных фанатов по всему миру, вереницей красочных шоу, уже сейчас величавшихся новой классикой, и не самым маленьким списком покушений на свою  жизнь и личную безопасность. Начиная от банальных записок с угрозами (он отказывается отменять премьеру мюзикла, когда аноним с кучей грамматических ошибок обещает пустить ему пулю в лоб, стоит ему только появиться на сцене) и заканчивая настоящими нападениями, после которых полиция настоятельно рекомендует ему нанять охрану. Он привык относиться к этому философски ("дорогуша, на меня покушались столько раз, что если бы я собрала всех этих доходяг вместе, мы набрали бы массовку на пять  Троянских войн",  - небрежно замечает ему Лора, с улыбкой протягивая бокал вина), читать всю получаемую корреспонденцию только после агентов ("здесь восхищенные отзывы, здесь критика, здесь очередные "гениальные" сценарии юных недодиккенсов") и ежегодно менять автомобили - на всякий случай.
Заявившись в Канаду, он, недолго думая, покупает вместительный Ford Edge (и вскоре оказывается,  что это весьма удачная идея, учитывая манеру Валли устраиваться на заднем сиденье и то и дело радостно подлетать вверх, хлопая крылья, - и да, разумеется, оценить простор успел не только взбалмошный ворон).
Но, как оказалось, он был совершенно не готов к попытке убить его здесь, в  этом крохотном городишке, -  хотя, наверное, стоило бы, учитывая, как внезапно он  здесь появился ("мы не любим чужаков", - почти с ненавистью бросил ему Прескотт, когда на его запястьях защелкивались наручники,  - "тем более когда они приносят чуму на наши дома").
Джон Прескотт оказался ярым фанатом Шекспира и фильмов о сверхъестественном на кабельном. Как показала практика -  довольно опасное сочетание.

Расставшись с мисс Блэквуд, Джеррик, наконец, обретает возможность по-настоящему осознать случившееся. Все это время,  находясь на виду, он инстинктивно выдерживал положенное ему отрешенное спокойствие, ободряюще похлопывая по плечам шокированных актеров,  обстоятельно отвечая на вопросы полиции и от души благодаря растерянную молоденькую банши, для которой его чудесное спасение стало, кажется, персональным волшебством. Вымуштрованный современной американской Спартой, он широко улыбнулся в камеру, громогласно заверив набежавших репортеров, что произошедшее никак не отразится на работе театра, но "пожалуй, нашим бедным декораторам придется потрудиться". Выдав этот бодрый комментарий, он поспешил ускользнуть, увлекая за собой свою  невольную спасительницу, которой стресса за этот день тоже явно хватило с лихвой.
Теперь же, оставшись один на один с пережитым, он смог ощутить все по-настоящему  - близость опасности, немигающий, холодный взгляд Смерти, которая в итоге все же соблаговолила отвернуться.
В моменты,  подобные этому, Йенсен привык невольно оборачиваться назад, оценивая пройденный путь, и спрашивать себя, не потратил ли он хотя бы один день зазря, много ли успел и вспомнили бы о нем через сто лет, если бы все-таки в этот день для него все было кончено.
У него за спиной - мировая слава, несколько благотворительных фондов и сотни писем поклонников, утверждающих, что его пример вселяет в них надежду.
Но все, о чем он может вспомнить сейчас, взвешивая содеянное и упущенное, - мягкая, как будто не уверенная улыбка Маттеуса.

Когда грейворен внезапно предложил ему съехаться, Йенсен удивленно приподнял бровь, желая было уточнить, но тот быстро добавил сам - "нам, вероятно, понадобится купить дом". Ни одно из их обиталищ действительно не подходило для настоящей совместной  жизни - Джеррик снимал квартиру, рассчитывая, что скоро уедет из Генриетты навсегда, Маттс жил так, будто его в любую минуту могут призвать на фронт.
Предложение осесть оказалось серьезным решением для них обоих, но приняли они его в рекордно быстрые сроки. Актер немедленно умчался в Штаты улаживать и закрывать все свои текущие дела, а на вопрос "какой  дом ты все же  хочешь?" пожал плечами и неожиданно (в том числе и для самого себя) выпалил: "там должна быть башня".  Зачем она вдруг ему понадобилась, осталось загадкой, но когда Джер вернулся, и они вместе пошли оценивать присмотренные Маттеусом варианты, все вопросы отпали сами собой, стоило им только увидеть камин и живописные окна. Риелтор немедленно сообщил им, что у прежних хозяев эта комната именовалась малой гостиной, но,  едва только переглянувшись  друг с другом, они тут же решили, что никаких гостей здесь и в помине не будет.
Они стали жить вместе, - и, несмотря на всю скоропалительность происходящего, это казалось самым естественным, что только может быть в мире.
Он, Маттеус и, конечно же, Вальравн - странная, немыслимая, но определенно самая лучшая семья.

Сейчас ему хочется увидеть их настолько сильно, что это практически причиняет боль, сжимая где-то в гортани колким комком, и не давая свободно выдохнуть вплоть до того момента, как он взлетает по ступенькам крыльца и, распахивая дверь, врывается в холл, незамедлительно наталкиваясь на Маттеуса и едва успевая хоть что-то сказать, оказывается заключенным в крепкие,  медвежьи объятья.
- Мэтс... - воздух вырывается из напряженных легких с гулким свистом,  и он просто утыкается лбом в сильное плечо грейворена, наконец,  позволяя себе столь явную человеческую слабость.
Он уже, очевидно, все знает,  - Джеррик понимает это больше интуитивно, чем сопоставив видимые детали, и поэтому актер машинально торопится успокоить возлюбленного:
- Все в порядке. Я в порядке. Мэтс, я в порядке, правда...
"Я так люблю тебя".

Отредактировано Jerric Jensen (2018-04-02 22:28:18)

+2

4

Как и в работе, до того, как все закончится, для Сёренсена не существует чувств: он должен выполнить свою задачу, узнать, что с Йенсеном, если результат неудовлетворителен - предпринять меры.
И только сейчас, когда Джеррик оказывается в его объятиях, волна паники накатывает, не давая сделать и полувдоха, только безумно впившись пальцами в плечи Маттеус может позволить себе предательскую истерику, так и застрявшую в горле.
- Джер-ри, - голос уже привычно спотыкается на последнем слоге имени, срываясь в стон, но на этот раз он выходит горестным и рычащим, Маттеус сам не знает, чего сейчас в нем больше - страха, что он мог потерять его или злобы к тому, кто это сделал. Кстати…
- Кто это сделал? - Насилу отстранив от себя он внимательно смотрит в разноцветные глаза, прорычав. Сёренсен чувствует, как губы сжимаются в тонкую линию. Найти и убить, все предельно просто.
Ладно, он обещал Джеррику не убивать, значит просто покалечить, стереть в порошок того, кто посмел покуситься на самое дорогое в его жизни.

От осознания, что он мог лишиться его внутри вся сковывает льдом, желудок скручивает тошнотой и в глазах темнеет, будто перед прорывом. И если бы Джерри не было рядом он бы точно случился.
Словно не веря, что тот в порядке Маттеус снова вжимает любимого в себя, беспорядочно скользя ладонями по спине, бокам. Вальравн перепорхнул на плечо актера, потираясь головой о его щеку, как кот, что-то сбивчиво каркая, вызвав тень легкой улыбки.

Маттеус очень долго не показывал Вальравна Джеррику. Сперва это было опасно для самой грёзы - Йенсена постоянно скручивало от внушения Гудрун и грейворен рассеивал магию, чтобы хоть как-то облегчить страдания своего несостоявшегося убийцы и больше всего он боялся задеть потоком и развеять своего ворона.
Вальравн давно стал одним из самых близких ему существ, даже не умея разговаривать он все понимал. За этот год, что они провели вместе после ухода Джин, они сблизились еще больше, как бы странно это не звучало кому-то в отношении грёзы. Пернатое сердце было так же разбито предательством и ворон перестал кого-либо пускать в него, издеваясь над окружающими и являя все самые скверные стороны своего нелегкого характера.
Маттеус не корил его, не мог, но когда он стал практически все время проводить с Джерриком у грёзы вспыхнула натуральная ревность. Пернатое чудовище провожало до его дома Йенсена и обратно, оставаясь, тем не менее, снаружи, недовольно нахохлившись - Вальравн сам понимал опасность нахождения сейчас с Матсом, но это все равно дико ему не нравилось, что кто-то крадет столько времени и внимания, которое должно быть предназначенного только его царственной персоне.

Когда Маттеус впервые поцеловал Джерри Вальравн взбесился, и на выходе впервые цапнул привычно протянутую руку, хотя никогда не нападал на создателя. Грейворен был настолько ошарашен, что даже не стал ничего говорить по этому поводу.
Конфликт решился традиционным для них способом.
Сёренсен заехал в магазин за любимым виски, перерыл весь дом в поисках заначек травы и решительно запер все двери.
- Мы не выйдет отсюда пока не договоримся, - ворон недовольно нахохлился, отвернувшись, всем видом показывая отношению к предателю.

И тогда Маттеусу пришлось говорить, как бы он не любил такие вот вещи, но ради Вальравна он был готов на многое. Пока он тихо объяснил чувства, в которых сам еще толком не успел разобраться, ворон все менее убедительно делал вид, что ему все равно, под конец перебравшись на руки к создателю, утешительно бодая головой подавленного грейворена.
Это помогло не только тем, что отныне Вальравн даже заочно прекратил свою ревность, но и самому Маттеусу разобраться в едва вспыхнувших чувствах.
В момент знакомства Джеррик ожидаемо поразил грёзу в самое сердце, инстинктивно поведя себя именно так, как было необходимо. Вальравн принял его, а для Маттеуса это было очень важно.

- Пойдем на кухню, - он увлекает Джерри за собой, нервно расхаживая быстрым шагом в поисках штопора, ни на миг не выпуская любимого из поля зрения, нервно хлопая ящиками, срывая на мебели все напряжение. Вальравн, похоже, сидя на плече актера решил превратить его прическу по виду в свое гнездо, нежно перебирая клювом пряди, выражая всю свою пернатую любовь.
Наверно со стороны их семья казалась безумной, отбитый грейворен с проблемами самоконтроля, мурчащая грёза и звезда мирового масштаба.
Маттеус резко захлопнул ящик стола, опираясь на столешницу руками, опустив голову и коротко гневно матерясь, вскидывая полный боли взгляд на Йенсена, без сил прошептав.
- Я так сильно люблю тебя, Джерри.

+1

5

Он привыкает к новому распорядку жизни, словно приручаемый дикий зверь, - сперва медленно и настороженно, точно каждый миг ожидая ударом, а потом сразу и безоговорочно. Сейчас ему уже невыносимо сложно представить себя без них  - мрачноватого грейворена, ему всегда улыбающегося с особой нежностью, и крикливого ворона, сваливающегося на голову и устраивающего в его волосах форменный беспорядок.
Когда Джеррик возвращается домой, Вальравн встречает его с преданной радостью любящего щенка, шлепается на колени, требуя ласки, точно разомлевший кот, - словом, ничуть не походит на обычную птицу. Йенсену потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что Валли - действительно ожившая греза, а не земной ворон, ему в принципе казалась удивительной и странной способность Маттеуса оживлять сны,  хотя тот обычно и не прибегал к этому, не желая нарушать закономерный мировой порядок.
Для Джеррика он сделал исключение - и с тех пор небольшой темный камешек с переливающимися внутри красочными всполохами, напоминающий целую  Вселенную,  заключенную в слюдяной капле, всегда был при актере как неизменный оберег и важный подарок от любимого человека.

Он редко говорит Сёренсену "люблю", не то стесняясь этого громкого слова, не то вовсе избегая в память о том, сколь многих признаний можно добиться обманным путем. У них все происходит очень быстро, - невообразимо быстро, и Джерри иногда начинает казаться, что это даже пугает, но ничего поделать с этим он не может, - они проваливаются друг в друга как в разверзнувшиеся пропасти, цепляются с отчаянием и какой-то звериной, оголтелой жаждой, и актер, за годы своей блистательной карьеры успевший изучить тысячи тысяч форм изображения чувств, впервые в жизни сам ощущает свое отчаянно бьющееся сердце так ясно, что это практически оглушает.
За короткие, стремительные недели из врагов они становятся практически духовными братьями, затем - возлюбленными, и, наконец, - семьей.
Каждый раз, когда Йенсен думает о Матсе и Валли, иного слова не приходит ему на ум: общий на троих дом всего лишь отразил вживую то, что все они чувствовали и так.
Незримые, неназванные узы держали их вместе вернее, чем оба неудавшихся брака.

У Маттеуса - сильные,  надежные руки, как-то незаметно превратившиеся в личный фетиш актера, хотя прежде он ни разу не замечал за собой подобной страсти. Джерри судорожно выдыхает в его плечо, чувствуя, как напрягаются крепкие пальцы на его спине, вжимая и защищая от всего. Только сейчас он, кажется, действительно ощущает испуг - инстинктивным отражением страха сСёренсена, продолжением сжавшейся спирали ужаса, закрутившейся в его глазах.
- Сторож, - глухо отзывается он, бросая эту информацию безразлично и едва осознавая. - Был свято уверен, что я несу на себе какую-то "черную метку" и навлеку беду на весь театр,  - мимолетно он думает о том, что Прескотта, вероятно, сложно слишком уж винить - в свои первые дни в Wicked Йенсен и правда выглядел, как оживший мертвец с красными от недосыпа глаза и буквально потрескавшейся от обрушившихся морщин кожей: хватка заклятья была беспощадна и пила его силы, не оставляя даже возможности спокойно дышать. Сейчас все было позади, и к актеру вновь вернулось его моложавое обаяние, но, видимо, не всех в его новом окружении это успокоило.
- Пожалуйста, Мэтс...  - он опускает глаза и видит пистолет, хмурится, мягко положив ладони на плечи грейворена, и слегка сжимает их, серьезно глядя ему в глаза. - Его задержала полиция. Он получит свое. Не нужно...разборок.
Он слишком хорошо знает, что в ярости его сновидец способен на все, сейчас он практически чувствует грозное бурление тьмы под кожей Маттеуса и инстинктивно поглаживает его по груди, успокаивая проклятье, как дикого скакуна.
- Я в порядке,  - повторяет он уже для него, и волна ярости, поднявшаяся в Сёренсене, стихает, уступая его мягкому бархатистому голосу.
Их личная маленькая колыбельная.

От внезапной ласки Вальравна невозможно сдержать улыбки - Йенсен поднимает ладонь и поглаживает гладкие перья, отдает собственные пальцы исступленно-нежным поклевываниям и пощипываниям, и, изредка морщась от особенно резких проявлений любви ворона, проходит следом за Маттеусом на кухню, оглядываясь в легком изумлении.
- А...что тут происходит?
Когда грейворен после первой их внезапной вспышки страсти неожиданно стал ухаживать за ним вместо того, чтобы окончательно пропасть с горизонта, Джеррик был потрясен. Инстинктивное недоверие и опаска заставляли его удерживать Сёренсена на расстоянии, стараясь не обращать внимания на его регулярные попытки сблизиться, но тот неизменно оставался рядом, со своей неумелой лаской и грубоватой нежностью. Когда они сошлись, Джерри полушепотом признался однажды, что это было самое трогательное ухаживание в его жизни и от души посмеялся над тем, что для его избранника подобные романтичные жесты были просто за гранью понимания, отчего, вероятно, и выходили столь искренними.
Теперь,  казалось, в них вовсе не было нужды, - но Сёренсен не уставал удивлять его, сперва взявшись всерьез учиться готовить, а теперь, очевидно, вознамерившись устроить для них настоящий романтический ужин.
Йенсен уже хотел было что-то сказать по этому поводу, но в этот момент грейворен с грохотом закрыл очередной ящик, вцепившись ладонями в столешницу, и поднял на него такой взгляд, что у актера невольно перехватило дыхание.
" Я так сильно люблю тебя, Джерри."
Он на мгновение закрыл глаза, точно всматриваясь в самого себя, медленно облизнул губы, внезапно ощутив их странно иссушенными, а затем вновь разомкнул веки, глядя на сновидца отчаянно-блестящим взглядом.
- Я тоже люблю тебя, Мэтс.
- Крра! - оглушительно гаркнул встрепенувшийся ворон в самое его ухо, и вздрогнувший от неожиданности Джеррик не выдержал и рассмеялся:
- И тебя, разумеется, тоже, Валли.
Как обычно, в их странной семье даже самые трогательные признания выходили не так, как у людей.
Йенсен изящно обогнул стол, подходя к Матсу и мягко притягивая его к себе за подборок, нежно накрыл его губы своими, выдыхая в них уже совсем едва слышно:
- Я люблю тебя.
Даже требовательной к вниманию грезе хватило ума промолчать в этот момент.

+1


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » приходи


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC