LUKE |

ЛЮК КЛИРУОТЕР
предложения по дополнению матчасти и квестам; вопросы по ордену и гриммам; организационные вопросы и конкурсы;
AGATHA |

АГАТА ГЕЛЛХОРН
графическое наполнение форума, коды; вопросы по медиумам и демонам; партнёрство и реклама; вопросы по квестам;
REINA |

РЕЙНА БЛЕЙК
заполнение списков; конкурсы; выдача наград и подарков; вопросы по вампирам и грейворенам;
AMARIS |

АМАРИС МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; добавление блоков в вакансии; графика, коды; вопросы по ведьмам и банши;
GABE |

ГАБРИЭЛЬ МЭЛФРЕЙ
общие вопросы по расам; реклама; заполнение списков; проверка анкет; графическое оформление;
RAVON

РЭЙВОН ФЭЙТ
общие вопросы по расам; массовик-затейник; заполнение списков; выдача наград и подарков;
#1 «Inevitable evil» - Anton Dreier [до 19.10]
# 2«The dark omens» - Gabriel Malfrey [до 19.10]
#3 «The whisperer in darkness» - Matthæus Jensen [до 21.10]
#4 «Helheim's gate» - Femke Marlow [до 17.10]
#5 «Mountains of madness» - Game Master [до 21.10]
Генриетта, Британская Колумбия, Канада
апрель-июль 2017.

— Какой-то огромный зверь постарался, — борясь с отвращением, она всё же присела на корточки, осматривая тело, — Гадость какая. Бедняга явно умирал в агонии... Жаль, снега намело — так могли бы осмотреться и обнаружить кровь. — а, соответственно, в какую сторону двинулась тварь, расправившись с жертвой. — Честно говоря, не знаю, способны ли гриммы на такое. Но кто знает — возможно, так и есть... читать далее

Henrietta: altera pars

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » фамильное древо


фамильное древо

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Flëur - Возвращение
под слоем ржавчины вскроется дивный орнамент, блеснет бирюзой и златом из грязных прорех.
закружится вихрь с опавшими лепестками, и снова вернется к цветущему дереву вверх.

http://sd.uploads.ru/vtcPU.gif http://s7.uploads.ru/32fhK.gif
мы еще создаемся, подобно рунам, выходящим с ладоней седых богов,
мы кармин и охра, багряный, бурый, в очертаниях леса и облаков

http://s9.uploads.ru/z2OQC.gif http://sd.uploads.ru/PnGVL.gif
фамильное древо
Jerric Jensen & Agnes Burke
22 марта, Генриетта
Время - лучший рассказчик, и порой оно плетет поистине причудливую вязь.
Кажется, настало время нам, наконец, встретиться в этом сюжете.
   

Отредактировано Jerric Jensen (2018-04-21 21:28:21)

+2

2

Эпистолярный жанр потерял свою ценность в тенденции к упрощению. Официальные формы обрезаны, обезличены, буквы заполняют выверенные, выжатые шаблоны - все они на одно лицо. Меняются имена, фамилии, незначительные пункты биографии, без которых тебя не признаю за живого. Суть - выжженное пепелище, оставляет в сухом остатке прах черных букв стандартного шрифта и размера. Досадная морщинка омрачала светлое, сияющее спокойствием лицо каждый раз, когда в руках с тихим шелестом замирали официальные письма. За свою жизнь Агнесса прочитала достаточно этой дрянной литературы, чтобы испытывать к ней ледяное отвращение.
Грязно-белые конверты таили разные новости: уведомления о смерти, болезни, задолженности перед банком, долге инвесторам - от пустых ничего не значащих строк до пробирающихся в самую глубь фраз. Бёрк не разделяла убеждений слепого идеализма, но чуткость натуры требовала понимания. Весть о гибели близкого человека превращается в простую формальность, пару свидетельств и печатей, раскрашенных разбавленной слезами кровью. Новости об отказе в кредите нагромождают стопку бумаг в картонных папках с резинкой на руинах чьих-то больших мечт. Преступная жестокосердность заключать нечто важное в пресность официоза. Счастливы те заблуждающиеся, что считают, будто подобное спасает от более глубоких ран - отнюдь. Оно обесценивает любые переживания, а это, порой, ударяет больнее скомканного неловкого сочувствия.
Агнесса вкусила этой горечи сполна, ознакомившись с документами о смерти детей, внуков, друзей.. Ее личное кладбище никогда не переставало пополняться.
Бумажки - бесполезная шелуха. Она может присвоить тебе статус мертвого или живого, замужней или разведенной, больной или здоровой - вопрос в цене и знакомствах. Другими словами - ничего они не стоили, а бюрократия гнила изнутри, съеденная собственной выточенной системой с безмерным количеством серых пятен. Одно ее существование - досадное недоразумение.
В размеренном течении разленившегося утра, Агнесса обводила взглядом сдержанные, резковатые жесты мужа. Кристиан перебирал почту и был живым иронично доказательством нелюбви вампирессы к документации. В этом веке он жил и здравствовал в роли композитора, сценариста и писателя, тогда как в предыдущем уже успел пропасть без вести и получить несколько посмертных наград за "музыкальные заслуги". Эгги [на тот момент - Агата], как верная и убитая горем супруга приняла их со слезами на глазах, чтобы потом покончить жизнь самоубийством и раздуть временную сенсацию, в суматохе которой им удалось легко укрыться и "переродиться". Свидетельства о собственных смертях они держали в дальнем ящике стола, вновь и вновь перешагивая через формальные условности.
-Эгги, - рассеянный взгляд ловит убежавшую осмысленность, улыбка нежно касается тонких бескровных губ, - Да, любовь моя?
-Тебе письмо, - хмурая морщинка меж густых бровей, остекленевший мрачной покорностью топаз глаз сказали Бёрк то, что она еще не успела прочитать на сером конверте.
Праздная безмятежность спадает и рассеивается без следа. Тонкий стан сковывает ершистое колючее напряжение, скрадывая изящество движений, но оставляя им ровную отточенность привычки.
-Спасибо, Кристиан, - она берет письмо и утренней дымкой выскальзывает из столовой, ища уединение в родных стенах уютной мастерской. Естественно, ни одна строчка не останется тайной для мужа, но пока - это только её дело.
Канцелярский нож вспарывает бумагу в мгновение ока - о, снова этот проклятый официальный язык - противный и едкий. Бумага едва колышется в дрожащих пальцах: ей предназначено вскормить или уничтожить робкую надежду на возрождение семьи.. Громкое слово, чересчур помпезное - Агнесса не любит подобных выражений. К сожалению - другого подобрать не может. Её жизнь наполнена громадой разноцветных впечатлений, отличающихся всем спектром насыщенности красок, глубинами вкуса, ощутимостью запахов, разномастностью порывов. Ни один человек не смог бы пожелать большего: путешествия, страсть к выбранному делу, пестрая кавалькада верных и неординарных друзей, верный и любящий муж - слагаемые счастья выстроились и прочно заложили основу её жизни.
Агнесса искренне обожала каждую из граней выбранного существования.. и не променяла бы это ни на что другое.
К собственной досаде и мягкой печали, по детям она скучала не меньше. Болезненные, беспощадные мысли прорывались сквозь века, зло нашептывая, что ей не удалось спасти дочь от смерти, вымолить прощенье сына, увидеть внуков.. Эгги всегда казалось, что она сделала для своей семьи недостаточно.
Современный век и треклятая бюрократия с миллионами тонн сохраненной документации могли помочь Агнессе отыскать свои корни.. И, может быть, запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда.
С внутренним содроганием Бёрк съедает глазами строчки, замирает на невозможно долгую минуту, а затем срывается и перечитывает их вновь и вновь..
Облегченный вздох перетекает в сверкающую счастьем улыбку. Эта жизнь богата на сюрпризы, иногда щедра на чудесные подарки. Теплая, обжигающе колючая радость щекочет под ребрами, а губы беззвучно повторяют заветные слова: спешим Вас уведомить, что один из потомков рода Абберфорд, датчанин по происхождению - Джеррик Йенсен, на данный момент проживает в Лос-Анжелесе, Калифорния, США. Предоставляем вам его контактные данные [...].
Прости, Кристиан, но тебе придется подождать еще несколько минут.. Агнесса не в силах поделиться этой новостью, её существо заполняют иные порывы: желание увидеть прямого родственника бросает её к столу, вкладывает в руки слова, заставляет выбрасывать их на бумагу:

Дорогой мистер Йенсен,
[indent] Волею обстоятельств, Вы меня не знаете, но наша связь достаточно существенна. Как Вы могли увидеть на конверте, мое имя - Агнесса Бёрк, и я бы не стала тревожить Вас без существенной необходимости, но в руки ко мне попали документы, с которыми я не могу вас не познакомить. Их я также прилагаю к этому письму.
[indent] Для своей внешности я достаточно хорошо сохранилась, не каждый даст мне 273 года. Нет, это не опечатка - думаю, Вам я могу открыть один из своих секретов - я вампир. К счастью, я пишу эти строки без страха быть принятой за сумасшедшую: наша общая знакомая до меня имела возможность рассказать Вам об особенностях существования данной расы. В таком ключе то, что я напишу далее, не покажется слишком странным.
[indent] Недавно я получила возможность найти своих потомков - к сожалению, из-за своей природы я не имела разрешения видеться с семьей, о чем сейчас несколько.. сожалею. Согласно генеалогическому исследованию, Вы, мистер Йенсен, являетесь моим прямым потомком, а именно - пра-пра-пра-пра-пра-пра-внуком. Понимаю, что мало кто ждет подобных новостей, я не сомневаюсь, что эту информацию нужно было преподнести несколько мягче и деликатнее, но.. я надеюсь, что смогу извиниться перед Вами за подобную поспешность при личной встречи. Также, надеюсь, что ознакомившись с этими документами и содержанием письма Вы захотите ответить мне хотя бы из любопытства.. Чего я буду очень ждать.
С глубоким уважением,
Агнесса Бёрк.

Она имела привычку перечитывать и править письма, если что-то казалось написанным недостаточно верно. Сейчас вампиресса без промедления упаковала бумаги, фотографии из личного архива в конверт и вызвала курьера - лишила себя шанса передумать. В груди горела непоколебимая уверенность - только так, иначе будет ложь.
Покончив с делами, Агнесса наконец-то вышла к мужу: Кристиан метал искры нетерпеливого раздражения и молчаливого недоумения, давая однозначно понять - его раздирает любопытство. Опустившись на колени к супругу, Эгги оставила на его лбу остужающий нежный поцелуй, извинительно коснулась кончиками пальцев выточенных скул, - Кажется, теперь у меня будет внук.


Время полетело быстрее световой скорости. Ни ответ, ни встреча не заставили себя ждать ни одной лишней секунды. Агнесса привыкла к долгим, изнурительным ожиданиям, но сейчас, как бы она не страшилась и не желала получить скорейшую весточку, нетерпение не успело вцепиться в неё острыми когтями.
Они условились встретиться в парке. Погода обещала быть ласковой, но в последний момент передумала, разобидевшись на весь свет и закутавшись в серый саван туч. Грузные, темные, они медленно текли по небу, робкими каплями намекая на скорый потоп.
Серебристый зонтик взлетел вверх и разлетелся над хозяйкой. Вода с тихим стуком падала и разбивалась об гладкую поверхность, но Эгги не слышала, не видела разыгравшегося ливня. Гуляющие стремительно поредели - разбрелись кто куда - в уютное лоно кафе, квартир, баров. На мощенной дорожке осталось лишь Бёрк и гулкий дождь.
В сером влажном пространстве всколыхнулся светлый каштан волос. Внимательный взгляд проследил за мимолетным движением, столкнувшись с тем, кого так страстно ожидал увидеть. Легкое волнение забурлило в груди, защекотало мышцы, ведь сомнений быть не могло - она не обозналась. Еще такой юный и молодой, невероятно красивый, собравший в себе нечто незнакомое, чужое в крови шести поколений, но отразив и то общее, что осталось несмотря на количество колен в их древе.
Он подошел уже совсем близко. Она совсем тепло и ласково ему улыбнулась.
-Здравствуй, Джеррик, - Эгги сделала шаг вперед, пряча их от потока ливня, - Встань под зонт, простудишься.
Молчание захватило власть ещё ненадолго. Агнесса не могла говорить - только ловить в смутно-знакомом лице каждую черточку с жадностью голодающего, - Жаль, что погода сегодня не располагает к прогулкам, но, я рада, что ты все равно пришел. Счастлива с тобой познакомиться. У тебя чудесные глаза. У моего сына тоже была гетерохромия, но нам пришлось скрывать ее с помощью магии, иначе бы обвинили в колдовстве. Забавное было время.

Отредактировано Agnes Burke (2018-04-21 23:03:18)

+2

3

♪ Каин Л. — Прилетай после дождей

Что же помнится нынче – имя ли, тени, воображеньем родженные?
Небеса щеткой ветра вымели тротуары и крыши черные.
Все иллюзии, галлюцинации говорят про беду и спасение –
Смешно посреди декорации находиться в пространстве-времени,

Где связь упразднила себя, сама.
Связь упразднила себя на долгие дни-недели...
Море, море падает на город.
Если что – прилетай после дождей.

Джеррик не взялся бы точно ответить, что из вскрывшихся горькой правдой фактов его биографии оглушило его больше всего - то обстоятельство, что женщина, которую он полагал любовью всей своей жизни, использовала его, выпивая силы и энергию для своих темных ритуалов, или, может быть, то, что его воля все последние месяцы вовсе не принадлежала ему, попав под заклятие старой чокнутой ведьмы,  решившей его руками уничтожить старого врага,  - но определенно предательство и молчание собственной семьи оказалось одним из самых болезненных ударов.
Он пытается вспомнить, как уходил из родительского дома в последний раз  - после свадьбы с Этайн все слилось в единый водоворот черно-белых дней, из которых  он даже сейчас едва ли может что-то выцепить: ни отец,  ни мать не сказали ему ни слова, хотя, как оказалось,  были в курсе намерений глав своего Ковена на их сына. Оле Йенсен полагал своим долгом исполнять распоряжения свыше, и, даже если в глубине души противился такому раскладу, принял его как величайшую честь для своей семьи, еще бы - его наследник станет источником для будущей владычицы, которой однажды  - тогда они все еще верили в это - может принадлежать весь мир. В этом было что-то от пережитков языческого прошлого, подобно тому, как в племенах ацтеков в жертву кровожадным богам приносились самые красивые девушки и юноши. Отдать собственного ребенка на заклание в угоду растущей магической мощи верхушки Ковена считалось, очевидно, самым выдающимся делом в жизни колдуна средней силы, - и отец безропотно отпустил его, закрывая за ним дверь и зная, что вряд ли он уже когда-либо увидит Джеррика прежним.
Спустя какое-то время, когда магия Гудрун в его крови окончательно рассеялась, Джерри начинает понемногу вспоминать. Картины прошлого - тяжелые, неповоротливые, как каменные валуны, и поднимая каждый из них, он чувствует невероятную усталость, - его жизнь подтерта,  точно ластиком, чужой волей, и чтобы восстановить ее по кусочкам, уйдет, вероятно,  не один год,  - но кое-что он все же находит на дне сознания, цепляясь за эти обрывки, как за крохи драгоценной руды в общей массе горной породы.
Он помнит - тяжесть ладони отца,  сжимающей его плечо, и его ускользающий, никак не смотрящий в глаза, взгляд, чуть сжатые губы и рассеянную, торопливую речь. Кажется, он говорит ему, что его ждет большое счастье, - но звучит это так, словно Оле убеждает самого себя. Джеррик смеется, его переполняет счастье, и он не замечает ни единой странности, все видится ему чудесным и неповторимым, - удивительно ли, что вскоре он вовсе выбрасывает этот разговор из головы.
Он помнит - стоящую  на пороге мать, глядящую ему вслед, когда он,  опьяненный любовью и радостью, уносится прочь - вслед за  Этайн и ее серебристым смехом, танцующими руками и глазами, вобравшими в себя все тайны мироздания. Дует ветер, и волосы Карен развеваются, но она не поправляет их, только зачем-то прижимает ладонь к губам, точно прикрывая рвущийся изнутри окрик,  - отчего начинает казаться, что она удерживает на лице собственные губы, будто их вот-вот сдует порывом воздуха.
Он помнит, как оборачивается где-то на углу, ловя взгляд родителей, машет им рукой, хочет что-то крикнуть, но Этайн тянет его прочь, и он ускользает, не  зная еще, что в этот самый миг обрывается связь, что с этой минуты у него уже не остается ничего своего, только она, ее воля и ее желания.
В этот день его семья продает его, швыряя на алтарь своих самозваных богов, и с этих пор он остается один.
На целую четверть века, пока вся магия не обрушивается карточным домиком,  а в его руках не оказывается письмо, подписанное незнакомым именем.
"Дорогой мистер Йенсен..."

Проходят недели, прежде, чем отвечает, - выпутавшийся из паутины заклятья, измученный и изможденный. Вероятно, если бы не Лора, осведомленная о личности мадам Бёрк и перенаправившая ему послание, он бы вовсе не взялся за чистый лист, но настойчивое ободрение старой подруги перевешивает его недоверчивое изумление.
Несколько дней он изучает присланные бумаги, с трудом лавируя в лабиринтах собственного происхождения, чертит схемы, набрасывая фамильное древо, пока, наконец, не упирается в корни, где его встречает все то же имя.
Джеррик нервно грызет колпачок ручки, постукивая пальцами по столу, - ему одновременно хочется и  увидеть Агнессу, и порвать все присланные ею бумаги на тысячу мелких клочков.
Может ли быть так, что после того, как самые ближайшие ему люди отказались от него, вверяя, точно вещь, двум темным колдуньям, у него вновь появится хоть какая-то родственная связь, которой он может доверять?
Возможно ли это вообще - после стольких лет вновь обрести семью?
В конечном итоге, он выводит послание чуть корявым, дрожащим почерком и запечатывает прежде, чем возникнет соблазн перечитать и отправить в мусорную корзину.
Наверное, ему просто слишком хочется, чтобы произошло хоть одно маленькое чудо.

Подходя к парку, он замедляет шаг и невольно поднимает взгляд на стремительно темнеющее небо. Несколько крупных капель падают ему на лицо, стекая по щекам, и Джеррик слабо улыбается, сам толком не понимая,  чему. Возможно, это знак свыше - дождя ничто не предвещало, а теперь только успевай убегать под навес. Жизнь все еще полна неожиданных поворотов, и не все из них приносят с собой боль и разочарование.
Быть может, некоторые окажутся и удачными.
Первая мысль, промелькнувшая в его голове, когда он заметил ее,  - они действительно похожи. Что-то неуловимое, общее в тонких чертах лица, в резных скулах, в изгибе губ... Джерри не замечает, что приостановился и уже с бесстыдной жадностью  рассматривает женщину, назвавшуюся его бабушкой в шестом поколении, и лишь когда она заговаривает с ним,  вздрагивает и смущенно отводит взгляд, который, впрочем, тут же вновь обращает на нее.
- Агнесса? - выходит почему-то вопросом, хотя он уже точно уверен, что это она. Неловкость улыбки,  смешанные, неуклюжие жесты, - и вот они уже смотрят друг другу прямо в глаза, изучая и, словно в детской игре на общность предметов, обнаруживая сходства.
- Вы были ведьмой? - что-то в его голосе надтреснуто обрывается, выдавая инстинктивное напряжение - в его жизни колдовства хватило с лихвой, и,  хотя это кажется очевидным, учитывая принадлежность его отца к колдунам, открытие неприятно царапает, вынуждая его чуть сжать губы, настороженно всматриваясь в мягкие черты Бёрк. Слабая, неуверенная усмешка трогает его губы:
- Мне говорили, что это смахивает на "особый" знак, - он невольно выделяет это слово с нажимом и горечью,  - вроде как, хоть даром не наделен, но хотя бы отмечен.
Этайн, к слову, ненавидела его разноцветные глаза,  вдруг резко вспоминается ему, ее раздражало, что она не может смотреть сразу в оба, невольно отвлекаясь на очевидную  разницу.
Может быть, именно поэтому ей не удалось сжечь его до конца.

Отредактировано Jerric Jensen (2018-04-22 01:07:01)

+2

4

Шершавый перестук капель глухо разбивается о натянутую ткань зонта; звенящей трелью отстукивает ритм по тротуару, скамейкам; смазано слетает с листьев. Ветер не успевает подхватить стройный водяной бег - чересчур он стремительный и мощный. Мелодия печальных туч создает причудливый аккомпанемент к встречи двух заблудших, разбросанных по миру и во времени душ. Заиндевелый воздух пытается пробраться в их маленькое робкое уединение, нарушить интимную значимость момента примитивным желанием убежать, спрятаться, найти укрытие от разразившейся непогоды. Его попытки не приносят плодов: внимание Агнессы целиком принадлежит мужчине напротив: взгляд с пытливым любопытством, но без излишней навязчивости ловит случайные тени на чужом лице, направление линий, машинальные, характерные жесты; мысли в плену единственного субъекта - крутятся, вертятся, то ускоряют бег, то замедляются, когда очередная из них кажется неясной, непродуманной, недостаточной. Вопросы прокатываются по языку, задорно щекочут рот, но повинуясь страху спугнуть, пересечь незримые границы дозволенного, Бёрк говорит не больше, не меньше ожидаемого. Интерес зудит, грозит вымотать и истощить свою жертву, если она не повинится его воле и не удовлетворит любопытство по каждому пункту.
Собственная несдержанность, за которую порой Агнесса награждала Кристиана неодобрительными взглядами, кажется смешной и несуразной, вампиресса невольно усмехнулась чрезмерным волнениям, захватившим её душу, но свои ураганы она уговорила немного стихнуть.
Время и обстоятельства уже оставили позади невыносимые, неоднозначные и томительные моменты.
-Прошу, просто Агнес будет вполне достаточно, - рука в белой кожаной перчатке потянулась выше, едва ощутимо вырисовывает линию скул, незаметные контуры впалых щек - прикосновения утверждают их ассиметричную схожесть, разливают фундамент уверенности, по которому не страшно идти и перешагнуть через неловкость и мятое послевкусие первых мгновений, - Да, когда-то очень давно, - по прошествии лет воспоминания забытыми снами всплывают где-то далеко-далеко, будто сквозь туманную пелену. Лишь скрупулезно заполняемые дневники сохранили события прошлых веков - в её годах было опрометчиво полагаться на собственную память, - Магия никогда не была моей сильной стороной, даже в расцвете сил я не использовала её более бытовых уловок и фокусов для детей, - секунду помедлив, Агнесса продолжила - неторопливо, завлекательно - плетет паутину их общей, но разрозненной истории, пытаясь избавиться от серых пятен повествования, - Моего покойного супруга это неимоверно раздражало. Он был разочарован скудностью моих талантов, ведь его род всегда славился сильными и могущественными магами. Помимо моего статуса и приданного его больше ничего не интересовало, это помогло смириться с моим "изъяном", - след иронии очертил губы, - К счастью, наследник не уступал отцу в магическом таланте, что оставило мне положение хорошей жены, - прошлая жизнь, озвученная вновь, казалась неимоверно далекой и печальной страницей где-то вначале неплохого добротного романа. В настоящий и такой невероятно свежий, волнующий момент Агнесса неожиданно поняла, что вытягивать из закромов пыльные истории давно забытых веков неимоверно сложная задача. Отринув, но только на время, ведь к ним придется рано или поздно вернуться, дырявые кадры замыленной пленки, Бёрк ненавязчиво вернула разговор к Джеррику, - Кто тебе это сказал? - удивление заставляет белесые ресницы встрепенуться, - Боюсь, эти суеверия не имеют отношения к правде. Гетерохромия проскальзывает в нашем роду отличительной особенностью независимо от магических способностей. Я бы сказала, что отчасти это вопрос толики удачи, - с улыбкой Агнесса рассматривает прозрачно-голубой глаз, отливающий то ли серым северным озером, то ли ледяным небом в пелене облаков; ловит теплый, согревающий оттенок второго - глубокий и насыщенный, как зрелые каштаны. Ей не составляет труда найти баланс в контрасте цветов и взглянуть прямо, любуясь их провокационной красотой, - Тебя коробит, что ты не колдун? - Бёрк немного щурит глаза, пытаясь их остротой проскользнуть вглубь - к потаенным уголкам чужой души, - Я никогда не считала это даром.
Это была правдой. Колдовское наследие отняло у нее любовь мужа и сына, отвернуло всю семью, лишило шанса попрощаться с дочерью.. Агнесса наблюдала радости и печали всех рас, и ни одно из их достоинств не стоило тех горестей, что неизменно шли рядом или чуть позади.
Легко оглядевшись по сторонам, Бёрк убедилась, что погода не располагает к неторопливым прогулкам или праздным беседам в сени деревьев. Дождь утопил этот шанс, подталкивая уйти в уютное тепло дома или кафе, но ни один из этих вариантов не казался более заманчивым, чем остаться здесь, на их тихом и хрупком островке, отчужденным от всего мира. Незваный ливень отгородил их стеной, подарил время истинного тет-а-тет - отказаться от этого подарка было бы невежливо.
Шумные, жужжащие разговорами рестораны шли вразрез с необходимостью спокойно поговорить друг с другом без угнетающей атмосферы. Кристиан же сегодня был дома и, видя, как томительное ожидание съедало жену, заранее приготовился возненавидеть Джеррика за любой незначительный проступок, и бросать предупреждающие острые взгляды - что никак не располагало к доверительной обстановке.
- Я полагаю, - продолжила Агнесса, возвращаясь к первоначальным истокам всего происходящего, - Мне нужно более подробно рассказать о целях, толкнувших меня тебе написать.. - короткий вздох, - В своё время мой покойный супруг, сын.. отказались возобновить отношения после моего перерождения.. Это было их право, и, к сожалению, на тот момент у меня не было сил бороться за семью. О чем я до сих пор сожалею, - горечь интонаций напряжением сковала улыбающиеся губы, - Сейчас многое поменялось.. Я уже не та, какой была прежде, и хотела бы попытаться наверстать упущенное.. Это огромный подарок, что мне не нужно объяснять тебе нюансы вампирской сути, иначе бы разговор был более длинным. Я надеюсь, что раз ты пришел, то не будешь против рассказать мне о своей жизни, о.. нашей семье, какие настроения царили в вашем кругу, что составляло смысл вашего существования.. На самом деле - мне интересно узнать всё, - немного помолчав, Агнесса с печальной улыбкой добавила, - Впрочем, кажется, сегодня погода могла унести желание уделить больше времени этой встрече.

+1

5

[indent] Кончик языка, с которого готовы уже сорваться шаблонные вежливые слова (жизнь в объективе камер хорошо его вымуштровала, и сейчас он чувствует себя участником телешоу вроде,  тех, что неизменно замыливают взгляд на каждом канале - о семейны  драмах и разборках родственников, приправленных сентиментальностями вроде встречи через энное количество лет,  как у них сейчас), вяжет непрошеная горечь, и в итоге он молчит, просто кивая головой и словно разом перешагивая от неловкой вступительной части,  где оба они перекидывались подобающими ситуации словоформами к непосредственной сути.
[indent] Он разглядывает Агнессу - Агнес - с затаенной жадностью и пытливым  любопытством, цепляясь за каждую  черту сходства как за негласное знамение (он пока не решил - дурное или доброе), благо, что они действительно похожи с точностью до мельчайших деталей, словно оба высечены одним резцом. Со стороны их можно было бы принять за брата и сестру, и с некой  долей мрачной иронии Йенсен признает, что еще пару недель назад точно выглядел бы старше. Изматывающая, вытягивающая жилы темная магия Гудрун превратила его в полупризрак, снедаемого духовной язвой старика, бледную тень человека, чье лицо украшало тысячи афиш по всему миру.
[indent] Сейчас глубокие неестественные морщины разгладились, взгляд утратил застывшее выражение затравленного ужаса, а губы снова способны изгибаться в легкой мальчишеской улыбке, но почему-то он чувствует, что цепкий взгляд Бёрк выцепляет в нем полустертые следы пережитого "недуга". У нее пронзительные зеленые глаза, он ни у кого еще не встречал настолько изумрудного оттенка, и он отражается в них так четко и чисто, что ему становится даже неловко столь пристально разглядывать собственный образ в зеркальной глади ее очей.
[indent] Он выглядит совсем юным там, - это удивляет его, когда он замечает.
[indent] Позже ему в голову приходит мысль - насколько же молодым он должен ей казаться после стольких разменянных лет?
[indent] Ее рука, обтянутая перчаткой, касается его лица, и Джеррик невольно вздрагивает, не ожидая подобного трепета от этого жеста. Она скульптор,  вспоминает он внезапно, и сейчас создается ощущение, что она выдавливает его из камня застывшего времени, - времени, когда они не знали друг друга. Подобных прикосновений он не помнит даже от матери, и это осознание заставляет его горько улыбнуться и тут же поспешить скрыть это за поспешной репликой:
- Сколько тебе лет? - до него тут  же доходит собственная оплошность - уж после возмущения Лоры-то он должен был запомнить, что женщины остаются женщинами, даже будучи обращенными в вампиров, но сказанного назад не воротишь, и он смущенно фыркает, запуская ладонь в волосы и с силой оттягивая их назад. - Извини, дурацкий вопрос. Я просто... - "пытаюсь понять" напрашивается следом, но он лишь качает головой, показывая, что в  этом случае все сложно выразить словами.
[indent] Он просто не знал ее всю свою  жизнь - и обрел так стремительно, что совсем не знал, что с этим делать. Он просто совсем недавно узнал, что его ближайшие родичи продали его за бесценок двум сбрендившим колдуньям, - а теперь их уже нет, и некому даже крикнуть в лицо "за что?!". Он просто уже практически смирился с тем, что никакой семьи у него больше нет,  кроме той, что он сейчас может создать сам,  оставаясь здесь с Маттеусом и посылая к черту весь остальной мир,  - и в этот момент появляется Агнес, обрисовывая очертания их общего фамильного древа.
[indent] Он чувствует в себе желание обнять ее,  чтобы просто ощутить ее реальность, - но это все еще слишком для знакомства.
- Разные...люди,  -  уклончиво отвечает он, но потом вдруг неожиданно для самого себя поясняет: - Я вырос среди колдунов. Ни я, ни моя мать даром не обладали, да и у отца он был не особо сильный, но мы принадлежали к Ковену Орхуса,  это было что-то вроде внутреннего королевства в тени человеческих будней. Магические способности оценивались не только как факт принадлежности к расе, но и как показатель места в этом обществе. Моя семья была в самом низу, и я бы,  наверное, вовсе никогда не заинтересовал их, но мои глаза... привлекали внимание,  - он коротко усмехнулся, невольно поджимая нижнюю губу, словно заставляя себя запечатать остаток рвущейся наружу истории.  Зачем он вообще стал говорить об этом? Вероятно, всему виной располагающая к внезапным откровениям погода вокруг, - ливень, окружавший их гулкой стеной, отделяя от всего остального мира и оставляя лишь небольшой сухой пятачок земли, где им приходилось встать ближе, чтобы не вымокнуть насквозь. Как будто сама Генриетта была сейчас заинтересована в том, чтобы эта встреча увенчалась истинным воссоединением.
- После дождя дышится легче,   - немного невпопад замечает Джеррик, будто реагируя лишь на ее последнее замечание про погоду, но после, помолчав, со вздохом возвращается к предыдущим. - Я не знаю, с чего начать...точнее, я могу рассказать слишком многое, но все это касается лишь последнего поколения моего...нашего рода. Отец не был выдающимся колдуном - и как-то само собой подразумевалось, что ему ни к чему поминать предков. Там... все было довольно сложно. В каком-то смысле моя природа тоже не сыграла мне на руку. Ты разочарована, узнав, что все в итоге закончилось утратой дара? - неожиданно спросил он в лоб, чувствуя, что этот вопрос,  вероятно, способен решить сейчас все.
[indent] Потому что теперь он мог отвечать  за себя сам.

+2


Вы здесь » Henrietta: altera pars » beyond life and death » фамильное древо


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC